Глава 4. Велоадреналин
На следующее утро, приведя себя в порядок после завтрака, девушка еще долго смотрелась в зеркало, не торопясь отправляться на обход. Поворачивалась так и эдак, разглядывала уши. Отражение было привычным, таким же, как всегда. А вот знание об особе, смотрящейся в зеркало, кардинально переменилось.
- Ты видишь тут хоть одну эльфийскую черту? – спросила она у зависшего в смартфоне Олега, ожидающего, пока она закончит, и продемонстрировала ему свое лицо.
- Честно говоря, я вообще не особенно хорошо отличаю эльфов от людей, - признался он, выныривая из плена соц.сетей.
- Нет, я все-таки не понимаю: на семь восьмых быть эльфом и умудриться унаследовать человеческие черты от единственной прабабки-землянки, - вздохнула Аня. – Это вообще как?
- Тебя это расстраивает? – Олег вскинул брови.
- Даже не знаю, - пожала плечами Аня, снова поворачиваясь к зеркалу. – Нет, пожалуй. С длинными ушами мне жилось бы еще труднее. Просто это еще одно свидетельство, что я по жизни неудачница.
- А может, наоборот? – Олег подошел и встал рядом, тоже заглядывая в старое зеркало, по краям уже сильно отшелушившееся и в этих местах отражавшее только черноту. – Обычные люди попадают в большинство, а ты – в процент уникальности. Будь соотношение человек-эльф не семь восьмых, а одна восьмая, тебе бы повезло родиться длинноухой. Это ведь хорошо: значит, тебе по жизни везет на все уникальное.
- На уникальные неприятности мне везет, - вздохнула Аня. – Что там твое начальство, еще не разобралось с вопросом дубликата должности?
- Пока нет, - Олег покачал головой. – Так что продолжаем трудовую деятельность, делая вид, что все нормально. Может, сегодня в «Голубые ветви» съездим? Я так давно в лесу не был.
- В прошлом месяце к ним приезжали, потерпят, - отмахнулась Аня. – Туда и посылок почти нет. Лучше городские маршруты обойдем, а то все эти бесконечные «гостинцы» сбежавшим из леса внукам скоро испортятся. Тебе женщин, мне – мужчин.
- Нет, давай наоборот, - нахмурился Виктор.
- А чего так? – удивилась Аня. – Не любишь женщин?
- Да нет, люблю, но… - он замялся. – … за тебя немного беспокоюсь. Знаешь, мужики ведь всякие бывают. Тем более, в деревне пьющих много. Сама говорила, что у вас тут и убийства случаются. Посмотри: ты вон какая хрупкая. А я все-таки военный, при оружии опять же. На меня никто не кинется.
- Да и на меня пока никто не покушался, - улыбнулась Аня. – Не беспокойся так: проработала же я как-то целый месяц и с мужчинами, и с женщинами, и ничего. Нет, конечно, бывали случаи, что привязывались всякие странные личности, но так, несерьезно: по большей части клеиться пытались. Но чтоб нападать – ни-ни. Да и Игорь снова в строю, вдвоем уж как-нибудь отобьемся.
- Все равно, давай я лучше мужиков на себя возьму, ладно? – без всякой улыбки в глазах сказал Олег. – Мне так спокойнее будет.
- Ну, хорошо, - немного подумав, согласилась Аня. – Дело твое.
Денек выдался замечательный – еще лучше, чем вчера. Ветер разогнал тучи, и июльское солнце принялось торопливо прогревать озябшую землю. Воздух был еще очень свеж, но китель снять уже хотелось. По крайней мере, расстегнуть, но Аня после болезни предпочла не рисковать и поберечься.
- А почему только женщины? – нахмурился Игорь, поворачивая велосипед в сторону заранее намеченного маршрута. - Мне кажется, поделить посылки по географическому признаку было бы правильнее: тебе, предположим, ближнюю половину, Оленю – дальнюю. Чем ему бабы не угодили?
- Мы вчера так поделили – случайно получилось, - пояснила Аня. – Он вначале обе сумки нес – они тяжелые были. Я выдавала, он охранял сумки. А потом посылок мало осталось, и мы решили их разделить, чтобы быстрее было. Но, знаешь, разбираться, какой дом в какой стороне находится – это долго. Тем более, что карту я с собой не брала. А вот раскидать посылки на две кучки по половой принадлежности адресатов – это быстро. Так и поделили. Я сегодня предложила ему поменяться: мол, тебе женщин, мне – мужчин. А он отказался. Сказал, что беспокоится за меня.
- Хм, - Игорь сощурил и поиграл желваками. – Не нравится мне это. Как будто соперников устраняет. Услышал вчера, что ты из наших, да еще и на две восьмых аристократка, вот и положил глаз.
- Ой, Игорь, не мели ерунды, - отмахнулась Аня. – Он мне даже комплиментов не говорит, глазки не строит. Так, чисто по-соседски проявляет обычную вежливую заботу. Что ты все ищешь в нем какие-то тайны? Да он прост и понятен, как Микола, даром, что интеллигент.
- Вот это-то и странно, - сказал Игорь, подкатывая к первому пункту доставки. – Свалился, как снег на голову. С документами у него – путаница. Сам из себя весь такой простой и понятный. Ну как будто прикидывается, ей-богу! Может, он давно уже знал, что ты из особенного рода, и таким образом просто втирается в доверие? И ведь это работает: посмотри, ты его даже выгораживаешь.
- Потому что ты чушь какую-то несешь и банально ревнуешь, - заметила Аня. – И вообще, опять на пустом месте тайны раскапываешь, Шерлок несчастный. Давай уже работой займемся.
- Все равно: он мне не нравится, - буркнул Игорь, но спорить не стал.
Они отнесли по адресу пачку веников для бани, корзину сушеной прошлогодней клюквы, самодельную шапку из беличьего меха, туесок кедровых орехов, бутыль лесной самогонки, вышитый рушник и набор глиняной посуды откровенно кустарного качества. На этом посылки по выбранному направлению закончились, как и письма, которые почти все были на те же адреса. Оставалось только заехать на почту и получить заказанный на Анино имя плоскорез Фокина и прикупить по просьбе одного дедка из «Голубых ветвей» три килограмма мелких гвоздей.
Почта была недалеко, а они оказались в самом конце одной из тех улиц, что почти не пересекаются другими переулками, так что Игорь предложил:
- Махнем через завод? Так быстрее будет, чем возвращаться, а потом опять в сторону реки ехать.
- А пустят? – усомнилась Аня, на памяти которой закрывшийся завод был еще охраняемым объектом. Правда, уже с разбитыми окнами.
- Ой, да там все ходят, - заверил ее Игорь, с силой давя на педали, чтобы набрать скорость. – Покажу тебе заодно мое любимое место: вид на речку потрясающий. Ну и сами развалины, само собой, прикольные. Вообще, люблю индустриальные пейзажи.
Аня такие места тоже любила, так что они не просто срезали путь, а устроили себе экскурсию на брошенный завод. За то время, что девушка жила в Москве, старое здание не только лишилось охраны, но и быстренько пришло в негодность: местные растащили из него бесхозное содержимое, стекла, кирпичи (где смогли отковырять, конечно). Дошло дело и до распиливания арматуры на лом, но тут уже вмешались власти: не заметить на «брошенке» работающую технику было трудно. Вокруг завода построили хлипкий заборчик, а на заборчик повесили табличку: мол, здание является объектом всемирного наследия ЮНЕСКО и представляет собой уникальный образец старинного завода. Местные на время устыдились: в кои-то веки в их родном городе появилось хоть что-то, интересное миру. Но ненадолго: забор, представлявший для любителей «прихватизации» куда больший интерес, нежели древний завод, был полностью разобран уже через месяц. Благодаря этому, собственно, Игорь и Аня въехали на территорию без особых проблем.
Место было очень живописное. Старая часть завода – та самая, благодаря которой он и попал под опеку ЮНЭСКО, располагалась у самого склона. Она была совершенно цела, так как кладка была выполнена еще в царские времена и держалась насмерть, металлические конструкции были настолько могучими, что ржавчине предстояло еще не один век их точить, а медные фрагменты так ловко маскировались коррозийной зеленью под мох, что об их существовании никто и не догадывался. Кроме энтузиастов вроде Игоря, разумеется.
Аня полюбовалась хитросплетением металлических конструкций непонятного назначения, примерилась к чудовищного размера лестнице, но лезть наверх побоялась, хотя Игорь и предлагал: в отличие от несущих конструкций, перекладины ступеней проржавели напрочь, и в некоторых местах лестница была уже дырявой, так что подобная экспедиция почти наверняка закончилась бы падением с большой высоты. Зато девушка с удовольствием посидела внутри треснувшего колокола, оставленного заводчанами на переплавку, да так и не переплавленного ввиду трудностей распиливания, не без помощи Игоря устроила себе шикарную фотосессию в стиле «постапокалипсис» в руинах горячего цеха и стала обладательницей старинной ременной бляхи, невесть как завалившейся в щель между кирпичами. Они даже организовали себе пикник, взобравшись на вершину единственной полностью уцелевшей стены: у Игоря в карманах нашлись мармеладные «червячки», а у Ани в сумке – хлеб, подсунутый заботливым Миколой.
- Отличное место для катания на велосипеде, - сказал Игорь, поглядев сверху вниз на склон холма. – Кстати, вон та тропинка как раз ведет от реки к клубу и почте. Рискнем?
- С дуба рухнул? – фыркнула Аня и хихикнула: с некоторых пор эта поговорка для нее приобрела особый смысл. – Там сплошной битый кирпич. Кувыркнемся уже через два метра, и будем катиться по обломкам до самой реки. Хочешь превратиться в кровавый фарш?
- Да ты не туда смотришь, - возразил Игорь. – Вон, погляди, какой шикарный чугунный желоб.
Он кивнул на десятиметровый металлический «язык», высунувшийся из кирпичной арки. Вообще-то, арка и желоб когда-то предназначались для спуска воды, но, видно, пару столетий назад кто-то что-то недосмотрел или нарушил технологию, и чугунный поток проложил себе собственный путь к свободе. До реки, правда, не добрался, застыл, подобно лаве. Река же за долгие годы паводков подмыла под ним грунт. Укрепленный чугуном каменный желоб перекосило, оторвало от здания завода и немного развернуло, отчего он действительно начал напоминать трассу. Хотя, скорее для бобслея, нежели для велосипедного спорта. У выходного отверстия трава была вытоптана (или, что более вероятно, вытерта шинами), и на песке пляжа виднелись колеи от колес. Недалеко от этого места какой-то байкер в модном костюме и шлеме с откинутым забралом стекла мыл свой транспорт тряпочкой, загрязняя речку. Уж не катался ли тоже по чугунному «языку»?
- Дай угадаю, - сказала Аня. – Ты тут уже пару лет тренируешься, а теперь просто хочешь поразить меня своей вело-ловкостью, да?
- Ну, есть такое, - ухмыльнулся Игорь. – Мы с ребятами тут слалом организовали. Катаемся на великах, самые экстремальные - на роликах. А зимой – на «ватрушках». Хочешь попробовать? Тебе понравится, честное слово!
- Самоубийство, - покачала головой Аня, оценивая изгиб и наклон «трассы». Кататься на таком аттракционе могли только конченные адреналинщики.
- Ну я же цел, - возразил ей Игорь. – Даже ничего себе не сломал. Не, ну первый раз, само собой, вылетел прочь вон через тот потек, но и то приземлился на оба колеса, и просто въехал в реку. Так что ничего страшнее купания нам не грозит. Поехали?
- Да ты спятил! – Аня даже отодвинулась от него. – Я еще жить хочу.
- Брось, - Игорь явно загорелся идеей. – Один разочек. Это безопасно, честное слово: никто еще не убился. Тем более, я эту трассу знаю, как свои двадцать пальцев: и где трясет, и где заносит, и на какой занозе шины рвутся. К тому же, в том месте, где чаще всего ребята из «желоба» вылетают, мы песочка побольше навалили – так, на всякий случай.
- Нет, - отрезала девушка, поднимаясь на ноги и отряхивая зад от кирпичной пыли.
- Ну, один разочек, - Игорь молитвенно сложил ладони и состроил «щенячьи глазки».
- Нет, - Аня закинула сумку на плечо и начала спускаться по наклонному краю стены, который раньше держал кровлю.
- Это классно, - заверил ее парень, идя следом. – Адреналин, эндорфинчики. Как с парашютом прыгать. Только еще безопаснее.
- Даже не уговаривай, - покачала головой Аня.
- Что, настолько старая стала?
Аня замерла. Развернулась и прищурилась на парня, пытаясь одним взглядом передать ему все, что думает о подобных высказываниях.
- Нет, ну а что? – нисколько не смутился Игорь. – Ружье не трогай, к людям с расспросами не приставай, в окна не заглядывай, по горам на велике не катайся – говоришь прям, как моя мама. Только моей маме уже семьдесят.
- Не надо путать здравомыслие со старостью, - возмутилась Аня, слегка растерявшись из-за информации о реальном возрасте соседки, которая на данный момент состояла в статусе кормящей матери.
- Я тебе все здраво расписал: опасности никакой, на этой трассе еще никто не убился, - Игорь скрестил руки на груди. – А ты все равно отказываешься. Ну и что это, если не старческое занудство?
- Да. Я уже выросла из возраста сумасшедших выходок, - признала Аня. – Забочусь о своем здоровье и жизни. И что, разве это плохо?
- Но признайся: хочется, да? – ухмыльнулся Игорь. – Давай, скажи, что скучаешь по студенческим временам и всякое такое.
- Да я даже во времена студенчества себе такие экстремальности не позволяла! – возмутилась Аня.
- Очень даже зря, - Игорь блеснул глазами. – Многое потеряла. Но еще не поздно вернуть.
- Отстань, Игорь, - Аня тряхнула головой и попыталась было продолжить спуск, но парень поймал ее за плечо:
- Брось. Я же вижу, как ты сомневаешься, - сказал он тоном змея-искусителя. – Ну, давай не на раме, на багажнике – там сидеть надежнее. Толстовку свою пожертвую на место подушки.
- Я лучше с парашютом прыгну, - сказала Аня. – Там хотя бы страховку можно оформить.
- Стару-у-шка, - дурачась, протянул Игорь. – Не хочешь с моей матушкой организовать клуб зануд? Будете там делиться тысячей и одним способом, как уберечься от всего интересного в жизни.
- Переломы, - многозначительно напомнила Аня.
- Заживают за месяц, - парировал Игорь.
- Вывихи, - не сдавалась девушка.
- Еще быстрее, - отбил и этот выпал Игорь.
- Сотрясение мозга, - выдала свой козырь девушка.
- … проходит куда легче, если поживешь пару дней подле плантации, - ощерился во все тридцать два зуба парень, ощутив, что побеждает.
- У эльфов проходит, - уточнила девушка.
Игорь многозначительно глянул на нее и напомнил:
- А кто тут на семь восьмых родом с Йельва?
Некоторое время Аня только молча пилила его взглядом. Потом цыкнула, вздохнула и сказала:
- Только один раз, чисто из принципа. И если упадем, месяц будешь сидеть под домашним арестом. И мамке признаешься, где расшибся.
- Эй, даже не думай ей рассказывать: она кормящая, у нее от стресса молоко может пропасть, - замахал руками Игорь.
- Поехали уже, пока я не передумала, - девушка спрыгнула на разрушенную домну. - А то почта скоро закроется.
- Есть!
Адреналин – странная штука. Вот, вроде, и опасен он: по сердцу бьет так, что мама не горюй, и может вызывать обострение разных заболеваний вроде гипертонии, но, с другой стороны, зачем-то же природа сохранила механизм выброса адреналина в кровь в условиях практически безопасной современности? Быть может, и правда стоит время от времени совершать что-нибудь эдакое, чтобы тело не расслаблялось слишком сильно?
Так думала Аня, когда они въехали под кирпичную арку, и Игорь тормознул перед самым началом трассы, проверяя напоследок, готов ли его «железный конь» к экстремальной скачке по чугунным неровностям желоба. Теперь-то девушка видела, что желобом трасса была лишь отчасти, а в большинстве мест представляла собой нечто бесформенное, но при этом очень-очень твердое.
- Игорь, а ты уверен… - неловко начала Аня, но ее перебила короткая команда:
- Держись!
И они полетели. Секунды две это ощущалось именно так: резко сиганувший под углом велосипед неожиданно набрал бешеную скорость, и желудок девушки попросился выйти на время лечебной адреналиновой процедуры, а попа завопила от страха, потеряв контакт с багажником от первого же толчка. То есть, завопила, конечно, Аня, намертво вцепившись в безрассудного ушастого водителя-экстремала, черт бы побрал которого с его оригинальными идеями. Но ощущение, что с нею в унисон вопит и каждая клеточка тела, было вполне реальным.
Наверное, выброс адреналина и правда случился, потому что полсекунды полета в начале трассы растянулись для девушки по крайней мере на две минуты: она успела передумать тысячу мыслей, вспомнить, куда положила пудреницу и как называется та штука для изготовления валенок (впрочем, за те же полсекунды она забыла это обратно). Успела рассмотреть все: и потрясающие солнечные отблески в волнах еще не до конца загаженной реки, и сочную траву по ее берегам, и выщербленные от времени потеки металла, и искру, выбитую случайно попавшим в спицы бешено вращающегося колеса камушком, и родинку в форме морковки на шее у Игоря. Она успела представить, как они перелетают во-о-он через тот потек, и ее череп разбивается о притаившийся неподалеку острый камень. Она успела пожалеть, что не составила завещания, и успела простить себя за это, так как оставлять ей было нечего и некому.
Но бесконечные полсекунды едва ли не свободного полета кончились, сменившись смачным приземлением обратно в желоб и сменой трассы с гладкой на ребристую. Когда-то именно в этом месте сбежавший из печи расплавленный металл начал тормозить, и весь покрылся легкими волнами, незаметными человеческому глазу, но очень даже заметными человеческой попе, ударяющейся о дребезжащий багажник с такой частотой и силой, что даже пикнуть было страшно: а ну как язык откусишь? Поэтому момент, когда велосипед, нагруженный двойным весом, вопреки заверениям Игоря вылетел-таки за пределы трассы на первом же ее изгибе, Аня встретила в молчании, полном леденящего ужаса из-за неумолимо надвигающейся на них каменистой земли.
Зато Игорь, натренированный регулярными адреналиновыми развлечениями, не смолчал, и выругался таким истеричным тоном, что в очередные бесконечные полсекунды Аня всерьез успела подумать, что сейчас он сорвет себе голос. Впрочем, эта мысль быстро была унесена потоком других, куда более панических: вот сейчас колеса коснутся земли и, будучи направленными под небольшим углом по отношении к направлению инерции, не справятся, разумеется, с возложенной на них миссией по доставке пассажиров. Велосипед еще сильнее развернет, он накренится и начнет вращаться, ударяясь о землю и острые кирпичные обломки то верхом, то низом. Точнее, то головами пассажиров, то боками, то колесами, не упуская при этом и остальные части тела и велоустройства. К реке они докатятся в виде мясо-металлической каши, сдобренной кирпичным крошевом. Котлета по-киевски. Хорошо хоть, лететь недолго: возможно, патологоанатом даже сумеет разобрать их трупы на две кучки.
Пока ее сознание, разделившееся на две личности, паниковало и одновременно сочувствовало несчастному патологоанатому, Игорь закончил договаривать короткое матерное слово, показавшееся Ане бесконечным, за оставшуюся до приземления долю секунды весь подобрался в полете, выкрутил руль и встретил почву все-таки шинами, а не собственной дурной башкой. Аня, чуть отставшая в полете, тут же нагнала его, приземлившись лбом в спину парня, но из-за каких-то неуловимо произошедших изменений, не нащупала попой багажника и продолжила свое падение.
Лететь им до реки оставалось еще секунды две – по крайней мере, так рассчитал ее наадреналиненый мозг – и руки девушки, вдруг зажившие своей жизнью, вспухли жилами и венами и вцепились в старую футболку Игоря, пытаясь удержать тело от падения еще хоть на секунду. Футболка не выдержала выпавших на ее долю испытаний, жалобно затрещала и начала расходиться сразу в двух местах. Аня в панике стрельнула глазами в сторону реки, куда явно направлял взбесившийся велосипед Игорь, каким-то чудом в последний момент объезжая все крупные камни. Но секунда таяла, падение продолжалось. Вот уже велосипед, подскочив на очередном валуне, в последний раз подлетел в воздух перед приземлением в воду, а она, Аня, не удержавшись, повалилась-таки на землю. Удар, еще удар. Ее закрутило, потащило инерцией. Ну все, конец. Эй, а почему нет боли от раздирающих плоть обломков кирпичей? Откуда кругом песок и трава?