Глава 3.2. О чистокровных поломойках и чести

Но приятного вечера в компании ничем не обремененных молодых людей у Ани не получилось. Стоило девушке зайти в дом, как она сразу поняла: что-то не так. И запах другой, и вообще, атмосфера какая-то строгая.

- А, Нюрочка, добрый вечер! – услышала она, войдя в комнату.

- Теть Марина, я же просила меня так не называть, - вздохнула Аня, сразу поняв, в чем тут дело. – «Нюра» - это так по-деревенски. Ах, да, добрый вечер.

Она обреченно села на диван и сложила руки на коленях, сразу почувствовав себя неуютно, будто в гости зашла: тетя Марина всегда создавала в помещении некий ореол строгости и вежливости. Наверное, профессия накладывала свой отпечаток: Марина Афанасьевна больше сорока лет проработала сначала учителем, а затем завучем в школе. Так что Аня рядом с ней всегда непроизвольно чувствовала себя нашкодившим школьником.

Зато сама двоюродная бабушка расположилась очень даже комфортно: уже успела вскипятить чайник, припрячь ни в чем не повинного Миколу к изготовлению бутербродов и даже украсить стол (и без того укрытый чистой скатертью) вязаными салфеточками.

- Хорошо, не буду, - улыбнулась женщина, расставляя изящные фарфоровые чашки. Что? Чашки? В этом доме был фарфор?

- А что это Вы без предупреждения? – спросила Аня и тут же спохватилась. – В смысле, я не против, конечно, но это на вас так не похоже.

- А ты бы телефон свой заряжала хоть иногда, - укоризненно глянула на нее женщина. – Звоню-звоню, а на том конце все «абонент временно не абонент». Я ведь переживаю. Тем более, у тебя тут такие события.

- Вы про убийство? – переспросила Аня. – Так там ничего серьезного: просто какого-то алкоголика свои же порезали.

- Нет, я про мужчину, - пояснила тетя Марина, понизив голос, и кивнула на дверь во вторую половину дома, где чем-то шуршал Олег. В тот же момент дверь открылась, и молодой человек вошел в комнату, держа под мышкой металлически гремящий ящик.

- Вот, Марина Афанасьевна, наточил, - сказал он, поставив его на стол возле женщины. – Все девять штук.

- Спасибо, Олеженька, - улыбнулась женщина и потрепала нового жильца по плечу. – Вот что значит мужик в доме.

- Да меня, вообще-то, и Микола устраивал, - едва слышно буркнула Аня, распознав камень в свой огород.

- А ты бы, Анечка, получше следила за домом-то, - укоризненно глянула на нее тетка, отличавшаяся слишком хорошим для ее возраста слухом. – Как-то у тебя тут неуютно.

Марина Афанасьевна многозначительно оглядела заваленные дядюшкиным хламом полки, хотя сама же еще в прошлом месяце хвалила внучатую племянницу за то, что та не выбросила коллекцию дяди Володи. Вообще-то, Аня и правда планировала вначале разобрать все это и разнести по музеям, свалкам и пунктам приема всякого хлама, но вначале было некогда, потом лень, потом хлам перестал бросаться в глаза, а теперь она уже и не представляла себе своего дома без этого странного антуража. Тем более, что во время ремонта ее неутомимая команда все перебрала, почистила от пыли, и с тех пор коллекция действительно напоминала арт-инсталляцию, а не кучу мусора – хоть пости ее в соц.сетях.

- И пол бы помыть не помешало, - сказала тетя Марина, пошевелив пальцами ног в ажурных тапках. И где только взяла? С собой, что ли, принесла? С нее станется.

- Игорь на прошлой неделе мыл, - заметила Аня, которую чистота пола вполне устраивала. Тем более, что подросшего за месяц Тобика в дом больше не пускали, и он перестал притаскивать на шерсти всякий мусор и выкусывать его, лежа под столом.

- А окна почему такие грязные? – тетка укоризненно поджала губы, покосившись на стекла.

- Через них все и так слишком хорошо видно, - буркнула девушка, припомнив свой невольный стриптиз.

- Ну хоть посуду-то можно начисто отмыть, - не сдавалась женщина. – Я к тебе на кухню зашла – там жуть, что творится. Все жирное, с разводами, с коричневыми кругами на дне.

- Я туда вообще не захожу, - попыталась откреститься Аня. – Это территория Миколы. А посудомойку мы еще не подключили. Дядя Боря обещал на следующей неделе с напором воды похимичить.

- Аня, - женщина посуровела окончательно. – Ты вообще хоть что-нибудь по дому делаешь?

- Белье стираю, - сказала девушка. – Форму глажу.

- Отпаривателем? – тетя Марина посмотрела на нее, как на калеку.

- Для гладильной доски тут места нет, - ответила Аня и поежилась. Ну до чего же некоторые любят лезть в чужую жизнь! Если всех все устраивает, то зачем напрягаться?

- Совсем ты от рук отбилась в этой своей Москве, - покачала головой женщина. – Пришло время всерьез за тебя взяться.

- Тетя Марина, не начинайте, - взмолилась девушка. – Все у меня хорошо.

- Ты теперь не одна, - заметила женщина, многозначительно поглядев на стоящего по стойке «смирно» Олега: судя по виду, изо всех сил сдерживающего смешок. – Пора научиться вести себя, как подобает хорошей хозяйке.

- ДОМОхозяйке, вы хотели сказать? – перестав разыгрывать из себя послушную девочку, сказала Аня, окончательно выведенная из себя. – Так спешу вам сообщить: этот сорт женщин вымер вместе со своей эпохой. Теперь понятие «домохозяйка» - нечто сродни «лентяйка, не способная самореализоваться в обществе». Для уборки есть клининговые компании, для воспитания детей – няни. Зачем сливать все в одну кучу и пытаться тащить на своем горбу? Я хорошо зарабатываю, могу себе позволить.

- То-то, я гляжу, твоя самореализация довела тебя до такой жизни, что ты уже ни обед приготовить, ни пол помыть без посторонней помощи не можешь, - не выдержала тетка. – Время ужина, у тебя мужчина голодный дома, а ты с пацанами по крышам лазаешь. Да еще и в рабочей одежде!

- В ней тепло, - пояснила Аня, снимая китель, в котором было уже не только тепло, но и жарко: лето все-таки решило наступить, хотя бы в июле.

- Аня! – строго окрикнула ее женщина. – Не позорь семью. Зеленолист ты или нет, в конце-то концов!

- Ой, вот только не надо, - девушка всплеснула руками. – Сейчас опять начнется про честь рода, про седьмое колено… Да я от рождения позор семьи – нагулянное дитятко, не признанное ни родным отцом, ни отчимом!

- Аня! – ужаснулась женщина, взглядом показывая, что при постороннем человеке такие разговоры вести не след.

- Что «Аня»? Я тридцать лет Аня, - возмутилась девушка. – И люблю себя такой, какая есть. Хватит из меня принцессу делать: «Слуги, подайте лапти!» Лично меня все и так устраивает. Я, может, в биологического папеньку пошла. Не расскажешь, кстати, кем он был?

- Никогда так больше не говори, - тетя Марина поджала губы и сбавила громкость. – Муж твоей матушки тебя любил.

- Любил, - кисло ответила Аня. – А фамилию все равно не дал. И отчество тоже. Позорище.

- Это все условности, - женщина попыталась вернуть разговор обратно в спокойное русло. – Другое время, другие привычки. Если б твоя мама… если б она вела себя аккуратнее, никто бы даже не узнал. Но она – ну прямо как ты – все по-своему делать хотела. Развода требовала, из дома ушла. Это же Косяковка, тут нельзя так, понимаешь? Тут люди уши развесили, два и два сложили, и всем уже понятно, в чем соль. Тем более, если еще и ребенок получился. Двадцать лет не получался, а после этой истории – раз – и получился. Конечно, люди всякое болтать начали. Такое просто так не скроешь. Вот и записали тебя под дедову фамилию да материно имя. Но разве твой отец тебя не любил? Твой отчим, то есть.

- Любил, - вынужденно признала Аня.

- Разве он тебе все, что нажил, не оставил после смерти? – не сдавалась тетка.

- Оставил, - вздохнула Аня.

- Так что ж ты его позоришь-то? – тетя Марина скрестила руки на груди и укоризненно глянула на внучатую племянницу.

Аня вздохнула, не поднимая глаз. Олег едва слышно прочистил горло: ему было неловко оказаться свидетелем семейных разборок, но еще более неловким он счел вмешиваться в чужой спор, и потому продолжал стоять и молчать, делая вид, что очень заинтересован росписью на потолке.

- Это не так важно, что фамилия у тебя не отцова, - куда более мягким тоном сказала тетя Марина, еще надеясь переубедить племянницу. – Зато ты Зеленолист. Не по отцу, но по матери, деду и прадеду – так даже лучше. Батюшка у меня знаешь, каким хорошим человеком был? Да его по всей Косяковке знали и уважали, по всем селам и деревням в округе. Даже когда трудные времена были, у односельчан рука не поднялась его раскулачить – так уважали. В доме у него всегда чисто было, уютно, сытно. Гостей привечали, людям помогали. А ты пол помыть ленишься.

- Тетя Марина, ну вы теплое и мягкое под одну гребенку гребете, - возмутилась Аня. – Это ж не он сам у себя в доме чистоту наводил, а жена его. И сдается мне, жизнь у нее была не сахар. Почему я должна изображать из себя непонятно что? Ну, молодец мой прадедушка Афанасий, что тут сказать. Только он – ты уж прости – давно умер, и жаловаться на нерадивую правнучку не будет.

- Так потому и важно честь рода хранить, что предки уходят, а их потомки остаются! – с жаром сказала тетя Марина. – Ты даже не представляешь, какой ты уникальный человечек! Ты же… ты… Ах, да что я тебе буду рассказывать.

Тетка разочарованно махнула рукой и покачала головой. Аня почувствовала, что тетушка сдалась, и самодовольно улыбнулась.

- Я сама себя делаю, - с гордостью сказала она. – Вот, фельдъегерем устроилась. Теперь меня в родной Косяковке все знают и уважают. Знаешь, каких трудов мне это стоило?

- Нашла, над чем трудиться, - вздохнула женщина. – Я ей твержу-твержу, а она не слышит. Да ты это уважение еще в пеленках заслужила, благодаря одним только предкам. Зачем было заново его завоевывать? Тоже мне, изобретательница велосипеда.

- Ой, тетя, ну правда, хватит уже носиться с этой честью рода, - скривилась Аня. – Ну, были наши предки богатыми крестьянами, и что? Ладно бы царского рода или хоть дворянами, а то ведь так, кулаки деревенские.

- Голова у тебя, как кулак деревенский: большая, да без извилин, - окончательно вышла из себя женщина. – А отец мой, и дед, и отец деда – все были людьми высокого положения, королевскими интендантами!

- Теть, ты чего, женских романов обчиталась? – насмешливо прищурилась на нее Аня. – В старой России таких должностей не было и быть не… Та-а-к. Погоди. А вот с этого места поподробнее.

- Ни к чему тебе подробности, - женщина обиженно поджала губы. – Не уважаешь ты предков.

- А у этих «предков», случайно, с ушами проблем не было? - подозрительно прищурилась девушка, почуяв неладное.

Женщина не ответила, только оскорбленно уставилась в окно.

- Тетушка? – настойчиво обратилась к ней Аня.

- Все. Я ухожу, - сказала тетя Марина, поднимаясь со стула. – Не нужна тебе моя помощь, ну и ладно. Не больно-то и хотелось.

- Эй! Тетя Марина, постойте! – Аня подорвалась следом за ней, повисла у тетки на локте и вгляделась в уши женщины. Как назло, кончики их прятались в пышной прическе, но форма все-таки была обычной. С другой стороны, шрамы могли быть и маленькими.

- Пусти, - тетя Марина потянула руку.

- Он был эльфом, да? – не унималась внучатая племянница.

- Не знаю, о чем ты говоришь, - женщина поджала губы и еще раз попыталась пойти в сторону выхода, но Аня держала крепко.

- И вы эльфийка? – будто не слыша ее, продолжала Аня. – А уши что? Вы их обрезали, да?

- Ничего я не обрезала, вот еще! – воскликнула женщина, все-таки оборачиваясь к племяннице, чтобы одарить ее возмущенным взглядом. – Позор тем, кто не ценит подарков, доставшихся по наследству.

Она гордо вскинула голову.

- Но мой прадед, он ведь эльфом был, да? Не томите, тетушка! Вы все равно уже проговорились! – взмолилась Аня.

Тетушка тяжело вздохнула. Потом, покосившись на так и стоящего у стола Олега, коротко сказала:

- Да. И больше не спрашивай меня об этом.

- Но если ваш отец – эльф, почему же у вас уши обычные? – не поверила Аня.

- Потому что я в мать пошла, - тетушка обиженно поджала губы. – Не задавай глупых вопросов. Могла бы и сама догадаться.

- То есть, вы от смешанного брака? – уточнила Аня. – Круто. Игорю понравится.

- Не вздумай об этом болтать! – возмутилась женщина. – Скольких усилий нам стоило когда-то скрыть все это. Хорошо хоть, отца в трех кланах никто не знал: в момент гибели Йельва он только-только въехал в «Голубые ветви» по приказу Его Величества, и его тут же с толпой увлекло в Зияние, даже сообразить ничего не успел. Потому-то, когда он решил остаться в Косяковке, где местные ему, как потомственному аристократу, выделили дом, в трех кланах его никто не потерял. Эти землепашцы вообще такие невнимательные.

Женщина укоризненно поморщилась.

- Я в шоке, - у Ани даже дернулась бровь. – Прикольно. То есть, ты наполовину иномирная элита, да? А я? Ну-ка, погоди, посчитаю, насколько я эльф. Так, дед мой, значит, тоже наполовину. Мать – уже на четверть.

- На три четверти, - с нажимом поправила тетя Марина. – Твой дед взял жену из Озерных.

- Серьезно? На три четверти? – Аня выпучила глаза. – Но у нее же обычные уши были, нет?

- Она, как и я, пошла в твою прабабку, - суховато заметила тетка. – Обидно, но что теперь делать? Моему отцу выбирать было особенно не из кого, как ты понимаешь. Или эльфийские крестьянки, или местная дворянка.

- А к дворянке приданое дворянское прилагалось, - ехидно-понимающе кивнула Аня. – И связи соответствующие в чужом государстве.

- Деньги тут не главное, - вспыхнула тетя Марина. – Честь рода важнее.

- Ну да, ну да, я поняла, - не стала спорить девушка. – А дедушка мой, значит, в отличие от прадеда, финансовой составляющей был удовлетворен, а генетической – нет, и жену взял из «ушастых», чтобы, так сказать, вернуть крови высокий процент аутентичности. И вышла у него моя трехчетвертная матушка и ее брат, дядя Володя. Он тоже без эльфийских ушей был? Или обрезал?

- Он от другой женщины, - нехотя призналась тетушка. – Только на четверть эльф.

- Все интереснее и интереснее, - восхитилась Аня. – А можно мне эту «Санту Барбару» на бумажке записать? А то я вот-вот запутаюсь. Шучу, конечно. Так что там с моим процентом? Если мама была на три четверти, то я… эмм… на три восьмых эльфийка?

Девушка вопросительно уставилась на тетку. Повисла напряженная тишина. Тетушка пожевала губу, вздохнула и нехотя призналась:

- На семь.

- Браво! – со стороны окна раздались сухие аплодисменты. – Я давно уже чувствовал, что есть в тебе что-то от наших. Но чтоб аристократических кровей – это вообще улет. Маме скажу, она мимо стула сядет.

- Игорь, ты опять подслушиваешь! – возмутилась Аня, оглянувшись и обнаружив в окне запоздавшего зрителя.

- А что: ему можно, а мне нет? – парень возмущенно ткнул пальцем в сторону Олега. Тот широко открыл глаза и развел руки, будто говоря: «Кто? Я? Да я тут вообще мимо проходил».

- О, боже, - тетя Марина прикрыла глаза и картинно повалилась на диванчик. Тот жалобно скрипнул под ее весом.

- Ваше Высочество, - Игорь спрыгнул с подоконника и игриво преклонил колено перед Аней. – Позвольте выразить свое восхищение.

- Аристократических кровей, а не королевских, - заметила девушка, делая ему знак встать и не собирать пыль с пола. – И, к тому же, всего-то на одну восьмую.

- На две, если считать твою земную прабабку-дворянку, - поправил Игорь.

- Пусть на две, не суть важно. Но вот зачем было все это скрывать, непонятно, - Аня укоризненно глянула на тетушку.

- Времена были такие, - вздохнула женщина, поняв, что все ждут от нее пояснений. – Это сейчас вам все хиханьки да хаханьки. А ведь было время, когда за одну только принадлежность к дворянскому роду могли расстрелять. Хорошо, отец никогда этим не злоупотреблял, и односельчане промолчали.

- Но сейчас-то зачем об этом молчать? – не понял Игорь. – Сейчас, наоборот, модно иметь в предках всяких известных людей или королевских бастардов. Круто же!

- Сегодня модно, а завтра тебя за это в темном переулке камнями забьют, - нахмурилась женщина. – Уж мне поверьте, я на этом свете давно живу. Сегодня одни у власти, завтра – другие. Не угадаешь. А вот честь родовую блюсти – это важнее моды.

- Честь? – Аня снисходительно скривила губы. – Серьезно? Моя прабабка была взята в жены из-за денег и связей. Моя бабка – ради чистоты крови. Моя мать и вовсе меня неизвестно с кем нагуляла. Кстати, как хоть звали-то моего настоящего отца, не скажешь?

- Не надо его никак звать, - поджала губы женщина. – Козел он и индюк напыщенный. Одно слово – деревенщина. Никаких понятий о чести.

- То есть, не скажешь, - сделала свой вывод Аня.

- И не подумаю, - женщина снова возмущенно скрестила на груди руки. – Он мою племянницу опозорил на всю Косяковку. Так пусть его имя бурьяном зарастет. И ты не расспрашивай про отчество, носи материно имя. Пусть плебеи смеются, но честь превыше всего.

На это веское слово никто не нашел, что ответить. Присутствующие переглянулись. Всем, кроме Игоря, было немного неловко. Аня вздохнула, но строго ответила тетке:

- Честь честью, а пол я мыть все равно не люблю. И как привычка драить все вручную связана с дворянскими корнями, хоть убей, не понимаю.