Глава 3.1. О чистокровных поломойках и чести

- Ань, ты в порядке? – обеспокоенно спросил Олег, тронув ее за локоть, когда они обедали.

- А? Да, в порядке. Просто задумалась, - ответила девушка, спохватываясь и снова принимаясь за еду. - Хотя, правильнее было бы сказать, замечталась.

- Бывает, - улыбнулся мужчина. – Да, забыл сказать: мне тут начальство звонило.

- И как? – поинтересовалась Аня.

- Сказали ничего пока не предпринимать. Будут разбираться, - разочаровал ее Олег отсутствием быстрого решения. – Но, знаешь, из разговора я понял, что там кто-то на кого-то сильно сердит: мол, прошляпили, средства почем зря спустили. Так что сейчас они будут недельку или две искать козла отпущения. А когда найдут, займутся моей проблемой.

- Почему же твоей проблемой? – с кислой усмешкой сказала девушка. – Проблема как раз моя: только было нашла хорошую работу, а меня тут же – фьюить! – и сократили. Обидно.

- Рано паникуешь, - поддержал ее Олег. – Может, это меня – «фьюить». Во-первых, дом у тебя в собственности находится. А значит, чтобы оставить меня в должности, потребуется где-то добыть жилье. А это неучтенные расходы. Во-вторых, твоя должность оплачивается из совсем других ресурсных баз, которыми мое ведомство распоряжаться не может. Конечно, в принципе, они могут подать запрос в вышестоящие инстанции, чтобы те разобрались. Почти наверняка так и сделают. Но, насколько мне известно, высокое начальство с коммерческими организациями связываться не любит: бумажной волокиты много. Недаром твоя должность с царских времен при почте сохранилась: тоже, видно, кто-то поленился документы править. И платят тебе, как выяснилось, из бюджета города. Ты – официально чиновник. Только трудоустроенный через пень-колоду. И зачем военному ведомству спускать на фельдъегерей свои средства, если их и так уже финансирует другое ведомство? Так что можешь не беспокоиться: уволят, скорее всего, меня.

Он с невеселой улыбкой подмигнул девушке.

- Как-то даже неловко, - заметила Аня. – Может, они нас обоих оставят? Мы, вроде, неплохо сработались.

- А смысл? – пожал плечами мужчина. – Если я правильно понял, эта гора посылок скопилась по чистой случайности: из-за несколько недель пустовавшего рабочего места и твоего больничного. Сейчас мы их за недельку-другую адресатам развезем, и все, работа кончится. Останутся рутинные выезды.

- Ну, вообще-то, да, - признала Аня. – Старейшина Тополь мне говорил, что в зимнее время они и сами не прочь скататься в соседние кланы и передать посылки лично: зимой-то работы у лесных жителей почти нет, только шитье да охота. А Андросий Кузьмич мне отпуск на январь предложил: мол, съездишь среди зимы куда-нибудь на море, солнца хлебнешь и обратно в уральские холода.

- Хорошая идея, - улыбнулся Олег. – Я бы не отказался встретить Новый год где-нибудь на жарком пляже южного полушария.

- А что мешает? – спросила Аня.

- Да, в принципе, ничего, - пожал плечами мужчина. – Пожалуй, в этом году так и сделаю. Но покамест мне работа интересна. Сейчас снова пойдем посылки разносить?

- Не-а, - зевнула Аня. – Раз уж нас никто не гонит, то зачем? Лучше документы по-человечески оформить. А то я в прошлом месяце все копила, копила эти бланки. Потом заболела. А потом Андросий Кузьмич пришел и говорит такой, мол, нечего в постели разлеживаться, давай отчеты быстро, мне в центр ехать надо.

- У меня тоже такое бывало, - понимающе кивнул Олег. – Но отчеты ведь можно и вечером, нет? Я бы еще походил по адресам. И в деревни тоже хочется скататься. Всегда мечтал поработать, что называется, «в поле»: тут все такое забавное, как в музее.

- Что, трудовой энтузиазм проснулся? – усмехнулась Аня. – Тогда вот тебе музейный образец сводной ведомости, иди и тренируйся.

Она стянула с полки таблицы, распечатанные когда-то в щедрой советской типографии в таких несметных количествах, что хватило и по сей день. Более того: у хозяйственного Андросия Кузьмича этого добра было еще много – на несколько десятков лет вперед.

- Слушай, а в цифровом виде никак? – сразу скис Олег при виде этой линованной жути.

- Купишь компьютер, напишешь программу, научишь меня, и тогда мы сразу перейдем на цифровой формат, - пообещала Аня. – А пока пишем вручную. Ты свою кипу бланков обрабатывай, я свою буду. Потом ведомости сведем, сделаем общую, откопируем, и в оба наши ведомства одинаковые пришлем: пусть думают, что это мы не вдвоем столько развозим, а каждый по отдельности. Может, они решат, что тут работы прибавилось, и обе должности сохранят. Хотя, вряд ли конечно они вообще будут заглядывать в наши отчеты. Бесполезное бумагомарательство.

Спустя полчаса работы в «идеальном» Олеге Андреевиче, как и ожидалось, нашелся первый изъян: он совершенно не умел работать с бумагами. Наспех заполненные разнообразными почерками эльфов бланки уже через пять минут вызвали у него раздражение, приступ перфекционизма и желание сделать новую форму – удобную и без лишних граф. Кроме того, некоторые подопечные с русской речью (особенно письменной) совсем не дружили, и разбирать их каракули было особенно тяжело. У Ани в этом плане была огромная фора: на прошлой работе на ее долю выпала оцифровка некоторых бумаг, заполненных вручную, и она поднаторела в расшифровке почерков. К тому же, и на этой работе она уже успела попривыкнуть к отчетности, и делала все быстро и без эмоциональных затрат на бесполезное раздражение. Олег же на каждом новом бланке хватался за голову и принимался вслух зачитывать эльфийские перлы:

И прочее в том же духе. Аня, конечно, посмеивалась – сама в прошлом месяце с Игорем до слез ухахатывалась над такой документацией, но сейчас уже попривыкла, и спокойно совмещала слушание и заполнение бумаг.

В общем, со своей частью работы девушка, разумеется, справилась куда быстрее. Отложила отчет на край стола, облегченно вздохнула, с приятным чувством выполненного долга глянула за окошко и, наконец, увидела там мальчишеский силуэт. Игорь, похоже, решил устроить им бойкот, и, демонстративно повернувшись к «фельдъегерскому логову» задом, запускал воздушного змея с нарисованным на нем неприличным жестом. Ну хоть не психанул, не уехал на край света с какими-нибудь подозрительными байкерами, и на том спасибо. А то его матушка виновнице пропажи сына покою бы не дала.

- Олежка, не теряй меня, я до соседей схожу, - сказала Аня, вставая из-за стола и попутно подхватывая примирительную бутылку газировки, купленную у Галочки на обратном пути с работы. Олег, будто не заметив, кивнул и продолжил корпеть над ведомостью, высунув от усердия язык. Еще один трудоголик.

Аня вышла.

- Эй, поднебесный житель! – окликнула она эльфа, перейдя улицу и остановившись у двухэтажного дома. – Как к тебе забраться?

Игорь сердито глянул на нее с высоты своей обиды. Хотел было ляпнуть что-то язвительное, но, видно, желание вернуть все как было, оказалось сильнее:

- Забирайся по поленнице на сарай, - буркнул он. – Только держись за вон тот шест, а то свалишься еще. Будешь как тот алкоголик – с дырами по всему пузу.

Аня покосилась на подозрительно неровную поленницу: не развалится ли под ней? Но дровишки были уложены надежно и вплотную к стене. Аня, подтянув юбку, взобралась по поленнице, как по лесенке, перекинула ногу через край крыши сарайчика и… повисла так, схватившись за выступ новенькой кровли: и наверх забраться сил не хватает, и обратно спуститься уже стыдно.

- Может, поможешь? – она многозначительно глянула на великовозрастного подростка снизу вверх.

- Симпатичные чулочки, - хмыкнул Игорь, но все-таки спустился по скату и помог ей взобраться на крышу.

- Что бы хорошее углядел, так нет же: чулочки на первом месте, - укоризненно сказала Аня, оправляя юбку, сменившую джинсы по причине резко улучшившейся погоды.

- А для кого ты их тогда надела? – парировал Игорь. – Если для себя, то надо было колготки покупать – они и теплее, и удобнее. Это я, если что, с маминых слов. А если для красоты, то чего тогда жалуешься, что кто-то эту красоту оценил? Кстати, подтяжечки к ним тоже классные. Или как эта штука называется?

- Чего? – возмутилась Аня. – Пояс для чулок она называется. Но ты никак не мог его видеть, юбка всего-то сантиметров на пятнадцать задрал… блин, Игорь! Опять!

- Я виноват, что ли, что ты шторки на окнах забываешь задергивать? – тут же ушел в глухую оборону парень. – А в моей комнате окна на твой дом выходят. Что мне теперь, вообще в окно не смотреть?

- Вот и не смотрел бы! – возмущению Ани не было предела. – В сенях – Микола, в той половине – Олег, за окнами – ты. Где я вообще, по-вашему, должна переодеваться? Ё-моё. Ё-моё!

- Да ладно тебе, - Игорь хитро прищурился. – Зато есть, кому оценить твою фигурку.

- Ты что, издеваешься? – Аня балансировала на грани возмущения и плаксивости. – Да я теперь… Я себя чувствую бесплатной стриптизершей после такого.

- Извини, - искренне покаялся парень. – Но, согласись, любой нормальный мужик на моем месте отворачиваться бы не стал.

- Блин, - Аня закрыла лицо руками.

- Прости, - еще тише сказал Игорь. – Я больше не буду. Ну, хочешь, я лично каждый вечер буду заходить к тебе и задергивать шторы, чтоб никто не подглядывал?

- Все равно ты уже видел, - буркнула Аня, не отнимая рук, но в глубине души чувствуя, что теперь они, кажется, квиты. – И не удивлюсь, если не один раз.

- Да я всего-то мельком и увидал, - сказал Игорь, неловко пытаясь обхватить ее за плечи. – Что там те окошки – тьфу, крошечные совсем. Тут мелькнет, там. Честное слово, цельной картины не было. Но я бы посмотрел.

- Честно? – Аня раздвинула пальцы и посмотрела в щелочку.

- Честно, - заверил ее Игорь. – Честно не было и честно бы посмотрел. Хочешь, спустимся в мою комнату, я тебе покажу вид из окна?

- Не хочу, - сказала Аня и добавила чуть смущенно: - Я твоей мамы побаиваюсь.

- Это у нее временно характер так испортился, - заверил девушку Игорь. – Маринка капризничает много, у нее зубки режутся, вот мама на всех и срывается. Она к тебе, вообще-то хорошо относится.

- Ну, не знаю, - Аня в сомнениях покачала головой: с Глафирой Дормидонтовной отношения у нее были не то чтобы напряженные, но уж точно не дружески-соседские.

- А ты чего пришла-то? – спохватился Игорь. – Случилось что?

- Да вот, мировую хотела предложить, - Аня продемонстрировала газировку.

- Газява. Пфф! – фыркнул Игорь, принимая бутыль. – Мириться надо бухлом.

- Еще чего, – возмутилась Аня. – Мал еще, чтобы бухать.

- Мы ровесники, – напомнил Игорь. – Ну да ладно. Газява так газява. Пойдем наверх, у меня там досочка – что-то вроде скамейки. Очень удобно.

Они взобрались по скользкому скату, цепляясь за неровности и друг друга. Поднялись на самую вершину, и на той стороне переката Аня действительно увидела неширокую досочку, одним краем упиравшуюся в крышу, другим – в печную трубу. Конструкция крыши скамейку явно не предусматривала, и Аня села на нее с большой осторожностью: а ну как их двойной вес сдвинет доску, и они попортят трубу? Извиняйся потом перед Глафирой Дормидонтовной. Но ничего, труба выдержала.

- Как там твой Олень? В смысле Олег Андреевич, – с едва заметной ядовитой ноткой спросил Игорь, открывая бутылку. Напиток зашипел и обрызгал Ане щеку мелкими каплями.

- Парень как парень, - она пожала плечами и стерла сладкую пыль рукой. – Работает хорошо и не пристает, в отличие от некоторых.

- Сегодня не пристает, а завтра соскучится по женскому телу, выпьет да и завалится к тебе среди ночи, - Игорь отхлебнул из горлышка. – Знаем мы эту солдатню.

- Тогда я громко закричу, и ты примчишься на помощь. Так ведь? – Аня шутливо пихнула его в бок. – Мой личный рыцарь кепки и банданы. К тому же, в сенях всегда есть Микола, он меня в обиду не даст.

- Ну, так-то оно так, - нехотя признал Игорь, отдавая бутылку. – Но мне этот хлыщ все равно не нравится. Он весь какой-то… слишком чистенький. И форма у него с иголочки, и туфли блестят, и стрижка свежая, и морда не по-людски гладковыбритая. Подозрительно. Как будто только недавно отштамповали.

- Военный же, - напомнила Аня, сделав большой глоток восхитительно сладкой химии. – Вот тебя в армию не берут, а там, между прочим, подобную аккуратность всем прививают. Забрали вальяжного пацана, вернули – статного мужчину. Тебе такому еще учиться и учиться.

- Больно надо, - фыркнул Игорь. – Я себя и так устраиваю. Что я, по-твоему, размазня? Грязнуля? Или воняю, как свинья?

- Да нет, вроде, хорошо пахнешь, - Аня проэкзаменовала чистоту его рубашки, уткнувшись носом в плечо парня. – Кондиционер с вербеной? Наверное, мама твоя выбирала. Я тоже люблю этот запах.

- А че сразу мама? – ощетинился Игорь. – Я сам свои вещи стираю. И глажу, если надо.

- Да я верю, не бесись, - остановила его Аня, примирительно ухватив под руку и снова протянув газировку. – Просто продемонстрировала, как даже в хороших вещах при желании получается углядеть что-нибудь, чем можно обидеть. Мне кажется, ты несправедлив к Олегу. Точнее, банально ревнуешь. Подружился бы с ним, а?

- Ну, ревную, и что? – признал Игорь чуть более громким голосом, чем следовало. – Почему ему можно в твоем доме жить, а мне нет?

- Потому что он тут ненадолго – исключительно до выяснения обстоятельств, - пояснила Аня. – А ты, если я правильно запомнила, обещался еще много лет меня преследовать. И посели я тебя в своем доме, ты бы первый без спросу ко мне среди ночи завалился, не так ли?

- Ну, это еще бабушка надвое сказала, - смутился Игорь, а Аня хмыкнула:

- А то я тебя не знаю. Вон, смотри, как у тебя мочки ушей сразу покраснели. Зуб даю, ты сейчас себе навоображал всякого, о чем лучше не знать.

- С тобой только воображать и остается, - вздохнул Игорь и уныло уткнул подбородок в колени, забравшись на скамейку вместе с грязными кедами. Аня ничего не ответила на это двусмысленное заявление, только украдкой улыбнулась в бутылку. Игорь был, конечно, тот еще балбес. Но балбес свой, родной. С ним было уютно и спокойно. Не будь он в нее влюблен, Аня бы даже поделилась с ним подробностями сегодняшнего дня – а, точнее, интереснейшей встречей в доме на самом краю Косяковки. Эвери так и не выходил у нее из головы. Стоило закрыть глаза, и сразу представлялся воротник халата, крепкая шея и стянутый старой резинкой хвост. А эти прозрачные глаза за идеально круглыми стеклами… Ах, прямо слабость в животе.

Аня с блаженной улыбкой прищурилась на облака.

- Ты что, влюбилась? – вдруг спросил Игорь, хмуро уставившись на ее мечтательную физиономию.

- Просто задумалась, - соврала девушка, хотя парень попал в точку. И правда, влюбилась. Практически с первого взгляда. Ну ладно, со второго, не суть важно. Но какое все-таки приятное чувство. Интересно, Эверий женат? И если нет, как он относится к вопросу межрасовых отношений? И есть ли какая-нибудь разница между земными мужчинами и лесными жителями? Может, у них все как-нибудь по-другому устроено? Болтал же Игорь что-то про особенность, которую он, мол, только после свадьбы может показать.

Аня с любопытством окинула взглядом мальчишечью фигуру.

- Что ты на меня так смотришь? – Игорь даже смутился от этой пристальности в сочетании со странной улыбкой и блеском в глазах. – И вообще, ты сегодня какая-то не такая. Это все Олег. Он на тебя неправильно влияет.

- Дурачок, - Аня ухватила Игоря за шею и притянула к себе. – Все у меня хорошо. Не ищи особых причин для растройств, когда все и так замечательно.

Она примирительно прижалась виском к его виску и мечтательно глянула на раскинувшийся внизу пейзаж. Солнце начало клониться к закату, и некоторые стекла стоящих на другой улице домов отражали его лучи, слепя глаза. Тополя в Косяковке никто не обрезал, как в городе - превращая в «чупа-чупсы» - и они огромными зелеными шапками нависали над крышами, маскируя городок с воздуха. Большая часть домов в этой стороне была одноэтажной, и с крыши дома Игоря вид открывался потрясающий – ничем не хуже вида с какой-нибудь высотки.

- А помнишь ту ночь в «Высоцком» неделю назад? – вдруг припомнила Аня. – Ну, когда твой друг нас провел? Так красиво было. Я тогда злилась на тебя очень – за концерт на выписке. Не дала ни себе, ни тебе толком полюбоваться. Извини.

- Да ничего, - сказал Игорь. – Я, вообще-то насмотрелся уже: мы с ребятами там неделю бух… гуляли. Все одно, башня почти вся на карантин была закрыта. Просто тебе хотел показать. А ты ворчать стала.

- Дура была, признаю, - покаялась Аня. – Вид с пятьдесят третьего этажа и правда неплохой. Не знаю, может, с какой-нибудь Останкинской башни лучше, конечно. Но с Москвой-то все понятно: столица все-таки, всегда горит огнями. А вот от Екатеринбурга я не ожидала такой красоты. Днем-то ничего особенного, зато ночной вид просто потрясающий. Все эти дорожки фонарей, подмигивающие огни на горизонте, горящие автострады... Особенно необычно было, когда кто-то внизу фейерверк запускал, помнишь? Так странно было смотреть на салют сверху. Глянуть бы оттуда, как город выглядит в новогоднюю ночь: наверное, фейерверки в огромное живое кружево складываются.

- Я вообще не понимаю, почему большинству людей так нравится жить у земли, - признался Игорь. – Наверху и воздух чище, и солнца больше, и простора. Ты только глянь, какой вид!

Аня и так глядела во все глаза. Впереди стелилась бесконечная череда крыш. Все дома были одной высоты – одноэтажные – и примерно одного строения – пятистенки, а улочки и огороды, их разделявшие, под таким углом были почти не видны, так что казалось, будто по крышам можно гулять в свое удовольствие.

- Башню водонапорную видишь? – показал Игорь. – В той стороне ветер всегда в одну и ту же сторону дует: это из-за горы так получается, он там закручивается. И поздней осенью, когда и сыро, и холодно, башня ледяной коркой покрывается и на ней горизонтальные сосульки нарастают метра по два длиной, как в каком-нибудь фильме про постапокалипсис. А вон там раньше голубей держали. Их много-много было: белых, в основном. Но однажды ночью в голубятню забрался какой-то лесной зверь, и всех голубей перебил-передушил, только перышки оставил. Так эти белые перья потом долго еще по всей Косяковке летали, как снег среди лета.

- А там что? – Аня, не особенно интересовавшаяся судьбой голубятни, все это время высматривала дом Эверия, и обнаружила, что его загораживает какое-то стеклянное строение.

- Где? – не понял Игорь.

- Ну, вон там, где три тополя один другого выше, а потом фонарный столб с птичьим гнездом наверху, - пояснила девушка. – Стеклянная такая штуковина.

- Теплица какая-то, - пожал плечами Игорь.

- Такого размера? – не поверила девушка.

- А что еще можно на огороде выстроить? – пояснил Игорь. – Ну, может, оранжерея. Ты присмотрись: внутри все зеленое.

- Я не так хорошо вижу, как ты, - призналась девушка. – Мне показалось, это какая-то научная штука.

- Обсерватория, что ли? - прищурился Игорь, разглядывая. – Да нифига. На теплицу больше похоже. Вон и бочка рядом, и куча навоза. А внутри то ли деревья, то ли кусты. Может, розы кто выращивает?

- Розы? На Урале? – не поверила Аня. – В зоне рискованного земледелия? Да у нас сегодня солнце светит, завтра мороз вдарит – ни одна теплица не выдержит.

- Удивляюсь я тебе, - насмешливо улыбнулся Игорь. – Вроде, образованная девушка, столичный житель, а не в курсе, что теплицы и отапливать можно.

- Это слишком дорого, - не поверила Аня. – И света все равно мало, ни одни розы такого не выдержат.

- А как же Арамашево?

- А что Арамашево? – не поняла девушка.

- Там огромный тепличный комбинат – такого размера, что ты гулять по нему и то устанешь, - пояснил Игорь. – Они розы круглый год выращивают и продают. Даже в минус сорок.

- Серьезно? – восхитилась Аня. – У нас, на Урале?

- Блин, ну ты даешь! – рассмеялся Игорь. – А кто мне в прошлом месяце доказывал, что «где родился – там и пригодился», а? Не ты ли? А теперь не веришь, что кто-то и правда на родном Урале «пригодился».

- Да нет, это я так, не ожидала просто, - смутилась девушка. – И что, покупают?

- Розы-то? – уточнил Игорь. – А то!

- И они прямо как зарубежные? И стоят долго? – все еще не верила Аня.

- Целый месяц, - заверил ее Игорь. – Я как-то маме на день рождения дарил. Осыпаются, конечно, потихонечку. Но зато пахнут на весь дом.

- Здорово, - восхитилась девушка. – Я люблю, когда пахнут.

- У нас тут, вообще-то, много умельцев разных, - не без гордости сказал Игорь. – И бизнесмены тоже имеются. Только им толком проходу не дают. Всем же выгода нужна. Ну, чтоб вложил 10 рублей, а получил 100. А на Урале так не бывает. Тут вкладываешь 10, а получаешь 10,5. Еще и не верит тебе никто, что продукт качественный. У нас ведь как считается: если свое, значит, так себе, второсортное. Вырастит какой-нибудь предприниматель огурцы, на прилавки выставит, а народ сразу: фе, да чего они такие кривые, да почему с пятнышком желтым? Пойду, мол, лучше в гипермаркет, там импортные, ровненькие. И не думают даже, что они «ровненькие», потому что всякими химикатами напичканы. Вот ты какие бы огурцы купила? Свои кривые или зарубежные ровненькие?

- Ну… - замялась Аня. – А что бы «нашему предпринимателю» не вырастить тоже ровненькие? Я, конечно, против всякой химии, но можно же хотя бы выборку лучше делать.

- А «кривые» на выброс пойдут, да? – хмыкнул Игорь. - Как же он тогда прибыль будет получать?

- Ну, пусть продает подороже, - пожала плечами Аня.

- Чтобы его совсем перестали покупать? – Игорь приподнял бровь, уже чувствуя близость своей победы в этом споре.

- Значит, рекламную кампанию хорошую надо запустить, - не сдавалась Аня. – Пусть все знают, что у него продукция экологически чистая.

- А кто ему денег даст на рекламную кампанию? - парировал Игорь.

- Кредит пусть возьмет, - пожала плечами девушка, которая, вообще-то, не сильна была в бизнесе.

- Под 25%? Под залог собственного же бизнеса? – прищурился Игорь. – Ты хоть представляешь, какие это деньги, и как они не сравнимы с доходами уральского обывателя?

- Ой, да не знаю я! – сдалась девушка. – Чего ты пристал со своими предпринимателями?

- Вот. И никто не знает, - удовлетворенно сказал Игорь. – Там, в столицах, даже представить себе не могут, на какие гроши тут люди жить умудряются. А у нас, в провинции, даже представить не могут, что свое дело и правда можно организовать. Вот если б пара десятков предпринимателей, скажем, из той же Москвы со своими капиталами переехала сюда, в глушь, они бы быстренько подняли нашу Косяковку на ноги, но кто ж поедет? Тут же доходы – мизерные. По сравнению с Москвой, конечно.

- У меня такое чувство, что это не твои слова, а мои, - пожевав губу, заметила девушка. – Ты, помнится, сбежать отсюда торопился. В Гарвард или в Свердловск.

- А что такого в том, что я к людям прислушиваюсь? – сказал Игорь. – Да, меня задело, что ты тут прикатила, вся такая столичная штучка, и давай нам в глаза тыкать тем, какие мы все чукчи необразованные.

- Что, прямо так и выглядело? – Аня покраснела, припомнив свою первую неделю в Косяковке.

- Ну, я утрирую, конечно, - смягчился Игорь. – Но вообще да, неприятно было. И я как-то тогда впервые задумался, что и сам Косяковку не очень-то уважаю и жить здесь всю жизнь не горю желанием. Теперь еще этот Олень… Ходит гоголем, на всех сверху вниз поглядывает, мол, я тут элита, а вы так, маргиналы.

- Да ну что ты, - Аня попыталась выгородить нового коллегу. – Ему тут все очень даже нравится.

- Ага, как в музее древностей, - неприятно ощерился Игорь. – Зачем он вообще сюда приехал? Ему тут не место. Он не «наш», понимаешь? Ты-то хоть родилась тут, а он – сбоку припека.

- Ты просто ревнуешь, - отмахнулась девушка. – Вам надо подружиться, и все пройдет. Мы ж теперь вроде как целая курьерская компания, можем корпоративные тренинги устраивать на сплоченность коллектива. Вот заходи после ужина, в карты сыграем. В дурака.

- На раздевание? – хмыкнул Игорь. – Хороший тренинг, мне нравится.

- Еще чего, - возмутилась Аня, окончательно беря себя в руки. – Если так, то с тебя один «бесплатный» проигрыш: больно много видел. Ну, или помощь в атаке на врага: вдвоем сто процентов побьем Олега.

- Да ну, - фыркнул парень. – Еще я мужской стриптиз не смотрел. Против тебя играть интереснее. Это тот случай, когда я готов заключить временное перемирие из мужской солидарности.

- Посмотрим. У меня еще где-то «Монополия» валялась, - припомнила Аня. – В общем, приходи, хватит уже обижаться.

- Приду, - пообещал он.