Глава 44.

* Литомир *

 «И где же тебя искать, Ярослав? Где ты прячешься? Ну, не сквозь землю же ты провалился? Или же ты всё-таки сгинул в том чёртовом болоте?»

Литомир злобно смотрел на своих воёв, а те стояли, повесив головы. Он только что приехал из этого грёбаного монастыря, в окрестностях которого была найдена кольчуга старшего княжича. Перевернул там всё верх дном, даже в лазарет заглянул и в подвал, где заперли монашку, заболевшую по словам их знахарки «чёрной немочью». Уж как старая ведьма не хотела его туда пускать, как стращала! Вои его сразу присмирели, на ворота стали тоскливо поглядывать. Ещё бы, если эта напасть завелась в монастыре, то, считай, скоро там никого в живых не останется. А всем жить охота.

Только Литомира этой заразой не испугаешь, когда на кону так много поставлено. Да и не поверил он ни единому слову этой старой ведьмы. И болезная ихняя, хоть и металась в беспамятстве, а совсем не была похожа на поражённых «черной немочью». Их-то Литомир повидал на своём веку немало. До сих пор жутко становится иногда, когда вспоминаются лица, изъеденные черными язвами и покрытые вонючим гноем. А у той девчонки кожа была чистая, нежная. Какая ж это «чёрная немочь»? Поэтому зыркнул Литомир на своих воёв исподлобья и продолжил досмотр под причитания настоятельницы.

Теперь уже Литомир не был так уверен в том, что это была кольчуга Ярослава. Но если она не его, то чья? Других знатных воёв в окрестностях монастыря не видели. Все монашки, как одна, твердили об этом. И ведь, похоже, не врали. Глаз не отводили, румянцем не заливались, вели себя спокойно, будто каждый день к ним отряд воёв в монастырь с досмотром врывается. Даже настоятельница ихняя хоть и бурчала что-то про поругание святого дома, и про то, что бог покарает нечестивцев, но особого беспокойства, которое присуще людям, которым есть, что скрывать, не выказывала.

Лишь враньё про «чёрную немочь» смутило Литомира, но и это он смог для себя объяснить. Боялись монашки, как бы не надругались над ними молодые да горячие вои, вот и придумали басенку, чтоб мужиков от монастыря отвадить. Да больно они кому нужны эти серые мыши. Чай его парни и погорячее себе бабёнок в соседнем городке найти смогут, коли захотят. Вон энтот хорёк де ла Тур какую кралю себе отхватил! А его парни чем хуже.

Мысли плавно вернулись к фрязину. Сегодня, как и три дня назад, Литомир всё ещё не мог решить, что ему делать с бароном. Сейчас у него в тёмной де ла Тур сидел не один, а со своей невестушкой, которую притащили вчера из Мшары его молодцы. И эта бабёнка утверждала, что она-то есть самая настоящая невеста фряжского барона, а когда Литомир спросил у неё про княжну, горько расплакалась и рассказала, что должен её женишок сначала на княжне жениться, чтобы денежек им раздобыть на безбедное существование, а вот уж потом, когда бросит он дурёху княжну, тогда-то они и обвенчаются, уедут во Фрязию и заживут там припеваючи. У фрязина там, дескать, замок в самой Парисе. И будут они там на званые вечера ходить да на балы к самому королю. Складно баяла. Видно, сама верила, что богатенькому барону, имеющему замок в Парисе, чтобы деньги добыть, нужно в брачную аферу сначала ввязаться. Литомир слушал её, да про себя усмехался. Вот же воистину говорят: бабы – дуры, а влюблённые бабы – дуры вдвойне!

И тут мужчине пришла в голову интересная мысль. А не отпустить ли своих пленников восвояси. Пускай катятся на все четыре стороны да аферы свои проворачивают. Убивать их резону нет. Всё ж не ясно до конца, выдумал себе титул де ла Тур или он настоящий барон. А коли настоящий, так, может, и пригодится ещё. Да уже сейчас от живого фрязина ему, Литомиру, вроде, как польза вырисовывается. Охмурит хорёк свою княжну, и её папаше, родственнику почившего Великого князя, будет не до состояния дел в Володимире. Минус один возможный противник грядущих перемен.

«Эх! — с досадой подумал Литомир. — Жаль, Глеб так не вовремя притравил своих родителей. Где бы подождал немного, как предполагалось заранее. Так можно было бы всем боярам его задачки придумать такие, что не до думских дел им было бы, да и архиепископу тоже. Они бы тогда и не заметили, как Глеб к рукам престол прибрал. Но этот недоумок порешал по-своему. Теперь вот из-за него сидеть тут в болоте, хвосты его подчищать».

— Приведите-ка фрязина ко мне, — кивнул Литомир двум крайним воям и пошёл к шатру, а через несколько шагов обернулся и добавил. — И это, там повежливее с ним, от верёвок освободите, в порядок приведите.

— Всё сделаем в лучшем виде, — ответил ему Петрик.

Оказавшись в шатре, Литомир первым делом опрокинул чарку вина. Тепло разлилось по венам, голова немного закружилась. Надо было бы что-то закинуть в нутро, в котором со вчерашнего вечера и маковой росинки не было, но есть совершенно не хотелось. Аппетит у Литомира пропал с того самого момента, как он получил от Глебушки письмо о безвременной кончине князя и княгини Суздаль-Володимирских. Застало он княжича во время жарких утех с одной знойной вдовушкой, и когда он осознал прочитанное, первым желанием было удавить дружка собственными руками. Тогда он смог усмирить свой гнев, продумал дальнейшие действия, отправил Глебу указания и немного успокоился. Но после побега Ярослава, придушить Глеба захотелось с удвоенной силой, и никакие дыхательные практики, ратные упражнения и молитвенные правила не помогали унять клокочущую где-то под рёбрами злость.

Литомир налил себе вторую чарку и позвонил в колокольчик. Всё-таки поесть надобно. Иначе сил лишиться можно. А слабый предводитель – мертвый предводитель.

Не успел колокольчик успокоиться, как в шатёр влетели два поварёнка с подносами в руках, а следом за ними Петрик.

— Я привёл фрязина, княжич! — начал было он, но Литомир нетерпеливо перебил:

— Заводи сюда, чего ждёшь!

Петрик мгновенно скрылся, и уже через секунду перед княжичем стоял де ла Тур, всё такой же плюгавенький и потрёпаный, только синяк под глазом у него опал и пожелтел.

«Что же в тебе нашла та бабёнка?» — в очередной раз подумал Литомир, а вслух произнёс:

— Присаживайся, достопочтимый борон! Окажи милость откушай со мной этого славного жареного кабана!

У де ла Тура, не ждавшего от этой встречи ничего хорошего, от удивления вытянулось лицо, и он неосознанно потёр уши, думая, что ослышался. Но увидев, что хозяин шатра смотрит на него выжидающе, осторожно присел на краешек лавки, отломил кусочек от тушки и застыл, так и не решаясь засунуть аппетитное горячее мяско в рот.

— Ну, что же ты не стесняйся, кушай, — подбодрил его Литомир, — сейчас подкрепимся немного да дела наши обсудим.

После этих слов де ла Тур, уже начавший осторожно жевать кабанчика, чуть не поперхнулся. Ну, точно не к добру выдернул его из шатра этот княжич. Вон как хищно смотрит. Убьет их с любушкой сегодня вечерком, как пить дать убьет. А с собой за стол посадил, чтобы потешиться над ним напоследок.

Будто подслушав его мысли, Литомир проговорил:

— Не тревожься, любезный, убивать я тебя не буду.