Глава 43.

* Литомир *

Вот уж кого-кого, а иноземца он в здешних лесах увидеть никак не ожидал. Но перед ним стоял плюгавый тощий мужичонка, обряженный, как шут, и утверждал, что он самый, что ни на есть настоящий француз. Был мужичонка изрядно потрёпан, кафтанишко его, и без того видать латаный-перелатаный, был в нескольких местах разорван. Под глазом набухал знатный синяк. Но при всём этом мужичонка пытался хорохорится, плечики расправил, грудь колесом. Весь его вид выражал оскорбленное достоинство.

— Фрязин, говоришь? — переспросил удивленный Литомир.

— Француз, милостивый господин, француз, — церемонно поклонился мужичонка, скривив разбитые губ в подобии улыбки. — Барон Лоран де ла Тур, к твоим услугам.

Бароном де ла Тур, конечно, не был, но разумно рассудил, что проверить этот факт молодой вельможа, стоявший перед ним, не сможет. В том, что стоявший перед ним человек был знатного сословия, француз не сомневался. Выправка, тон, выражение лица, да и, в конце концов, богатая, хоть и простая на первый взгляд одежда молодчика, говорили сами за себя. Намётанный глаз де ла Тура не обманешь. Перед ним стоял боярин или даже княжич. Поэтому, представившись бароном, де ла Тур надеялся добиться большего уважения к своей персоне. Глядишь и отпустит его молодчик восвояси, да ещё воинам своим наподдаст за то, что не могут отличить истинного дворянина от какого-то там лиходея. Вон как он на них зыркает злобно.

Тут де ла Туру пришла замечательная мысль. Ведь можно пригрозить этому молодчику международным скандалом! И он возмущённо произнёс:

— И воинам твоим я сказал там на дороге, что являюсь подданным Французского короля. — Де ла Тур специально выделил голосом последние два слова для пущего эффекта. — Но они меня даже слушать не стали, скрутили, побили будто преступника какого, кляп в рот пихнули и вот тут перед тобой.

Он цепко стрельнул взглядом по лицам стоящих вокруг людей. Достаточно ли они прониклись его словами? Поняли ли, к чему он ведёт?

Воины стояли, склонив головы, щёки их алели, как маки, они старались не глядеть на своего хозяина. А боярина, напротив, похоже забавляла создавшаяся ситуация.

— А что же ты делаешь в этих лесных дебрях, подданный Французского короля? — С хитрым прищуром спросил он. — Что-то я не припомню, чтобы в Суздаль-Володимирском княжестве иноземцам было разрешено так далеко от центральных дорог забираться.

— Я приехал, чтобы забрать свою невесту, — де ла Тур решил, что если уж начал врать, то нужно идти до конца. — Она перед свадьбой решила немного пожить в местном монастыре, помолиться о нашем счастье. А теперь пришёл срок забирать её домой.

— А чего же ты тогда к святым девам тогда приставал? — взвился вдруг один из приведших его сюда воинов. — За руки их хватал? Непристойности предлагал?

Литомир поморщился и бросил недовольный взгляд на говорившего. Поняв этот взгляд в свою пользу, де ла Тур горестным тоном продолжил:

— Так это одна из этих дев и была моя невеста!

— Обе девы сказали, что знать тебя не знают, — вступил в перепалку второй воин. Видимо, посчитал, что нужно хоть как-то обелить себя в глазах боярина. Всё-таки святые законы в этих землях ещё чтились. И обидеть монахиню считалось великим грехом.

— Видел бы ты, княжич, с какой благодарностью смотрели на нас эти девы, когда мы освободили их от общества этого лиходея!

Призвав всё своё лицедейское мастерство, де ла Тур, дозируя негодование и слёзы в голосе, проговорил:

— Моя невеста предала меня! Она отреклась от нашей любви во имя бога!

Вокруг раздался недоверчивый гудёж, тогда француз заломил руки и простонал:

— Её, видно, чем-то опоили в том монастыре! Иначе я не могу объяснить ничем её странный поступок!

— Но желание послужить Богу, весьма похвально! — протянул княжич.

Но де ла Тур уже вошёл в роль.

— Только ранее этого желания у моей Аглаюшки не было! Она любила меня и хотела выйти за меня замуж! — возопил он. — У нас и свадьба уже была назначена. Я передал её родителям богатый выкуп, ведь она знатная невеста из княжеской семьи, что состоит в родстве с правящими князьями. Приехал сюда в назначенный срок, а моя любимая меня не узнает!

Де ла Тур так вошёл в роль несчастного влюбленного, что натурально зарыдал.

Да, картина с точки зрения Литомира вырисовывалась не очень приятная. Его молодцы захватили иноземца, чью невесту хитроумная настоятельница местного монастыря решила заполучить себе в монахини, поскольку та была не просто какой-то худородной девицей, а княжной из древнего славного рода. А сам иноземец – барон, значит прибыл сюда не один, а со свитой. Значит, его в случае пропажи должны искать. Только уж больно потрёпанным выглядел француз. И на дороге, ведущей в монастырь, он был один, без сопровождения.

Что-то тут не вязалось. И Литомир пока не мог понять, что ему во всей этой истории не нравилось.

По-хорошему, придушить бы французика да прикопать под ближайшей берёзкой, но останавливало сначала надо бы проверить, всё ли так, как он говорит. Ну и от свиты его, если таковая, конечно, имелась, избавиться тоже не мешало бы.

— В тёмный его, — распорядился Литомир, решив, что сначала надо всё хорошенько обдумать.

Де ла Туру снова затолкали в рот кляп и поволокли в дальний шатёр.