Глава 58.

* Аглая *

— И как ты себе это представляешь, князь? — поинтересовался мой папаше, когда к нему вернулась способность говорить. — Моя дочь – девица на выданье, коли она станет твоей личной целительницей, значит на её репутации можно будет поставить крест. Кто поверит, что про меж вас ничего нет, покуда она тебе перевязки делает?

— Я не собираюсь рисковать репутацией княжны, Мстислав Юрьевич! — тихо, но твёрдо ответил Ярослав и махнул рукой, давая понять, что аудиенция на сегодня окончена.

Князь Озерский кивнул ему на прощание и пошел прочь из лазарета, матушка кинула мне осуждающее:

— Ну, ты и удружила нам, дочь!

И посеменила за ним.

А я осталась. Раз с сегодняшнего дня я личная князева целительница, значит, нужно проверить рану и напоить Ярослава всякими отварами, чтобы он быстрее восстановился после ранения.

— Иди, княжна, отдыхай, со мной всё в порядке, — попытался прогнать меня Ярослав, — Серафима уже вливала в меня какое-то пойло и ещё даст, коли потребуется. А тебе отлежаться надобно. Я же помню, что ты лишь намедни в себя пришла после тяжёлой хвори.

Да, действительно, чувствовала я себя ещё неважно, но рану его всё же осмотрела. Потом Серафима нас с ним обоих напоила какой-то гадостью, и я уже хотела было отправиться в свою келью, но князь меня остановил.

— Думал я над твоими словами сейчас, княжна, о том, что страшно тебе под венец идти с незнакомцем, — задумчиво проговорил он. — Раньше не думал никогда, знал, что родители плохого не выберут, что их слово – закон. Что есть, в конце концов, долг. И потом, как говорят, стерпится – слюбится. Но то мужчине всё же проще, наверное…

Он замолчал, видимо чувствуя неловкость от этого разговора и не зная, что сказать мне дальше. Что мужчина может жениться, а потом к жене не притрагиваться, а завести себе десяток любовниц? Или, вообще жену в монастырь упрятать и жить в своё удовольствие? Хотя знатному мужику ведь наследник законный нужен, а значит пару раз с женой всё же через не хочу переспать придётся, а там родит: дитя нянькам, а жену в монастырь.

В этих мыслях, что пронеслись в моей голове в доли секунды, смешались мои скудные исторические познания и Аглаины воспоминания о подслушанных разговорах матушки с её подружками. Тут же подумалось, что и в наше время было не лучше: женятся, детей рожают, а потом вдруг мужик в закат сваливает, а женщина одна детей поднимает. А ведь сначала любовь-морковь, давай ребеночка родим, сын-наследник по зарез нужен. А сколько мужиков просто на женских шеях сидят, себя ищут или просто пьянствуют?

Женскую долю во все времена лёгкой не назовёшь. Только вслух я этого, конечно, не произнесла. Я же невинная княжна, а значит ведать про всякие такие дела не должна. И ничего, что я тут уже у десятка с лишним баб роды принять успела. Вслух я лишь смиренно произнесла:

— По-моему, княже, ни девице, ни парню не просто семью строить с незнакомым чужим человеком. Ведь не всегда бывает так, что стерпится-слюбится. Или скажешь, что мужчине не хочется, чтобы в доме всё ладно было?

— Твоя правда, княжна! — облегчённо выдохнул Ярослав. — Твоя правда! А теперь иди, отдыхай! Завтра ещё поговорим.

И я пошла. Уже было поздно. Переворота в людском сознании мне сегодня не свершить. А завтра будет день – будет пища.

Но ни назавтра, ни в последующие дни Ярослав к этому разговору не возвращался.

Он терпеливо сносил перевязки, послушно пил Серафимино пойло и уверенно шёл на поправку.

Тем временем погода резко испортилась, зарядил дождь, дороги размыло и военные действия на какой-то период прекратились. Раненых к нам больше не везли, а те, что были, уже поправились.

Всё это время мой родитель обитал в Ольховьке и глаз в монастырь не казал, а матушка жила в соседней со мной келье, продолжала заботиться обо мне, помогала нам с Серафимой в лазарете и постоянно капала мне на мозги, упрекая в неблагодарности и расписывая достоинства моего жениха. И так меня допекла однажды, что я не вытерпела.

— Если ты, матушка, не прекратишь мне рассказывать про Даниила Борисовича, — вспылила я, — то я постриг приму и останусь в монастыре!

Матушка покраснела, схватилась за сердце и стала ловить воздух ртом, как рыба. Нянька тут же бросилась к ней с нюхательным порошком.

— Ты посмотри, до чего ты свою почтенную родительницу довела, негодная! — бранилась она на меня, одновременно суя моей мамане под нос нашатырь с лёгким запахом лаванды.

Я же спокойно поднялась с лавки и вышла из кельи. Ах, ах, могли бы посетовать сейчас мои коллеги. А как же врачебный долг? Оставление человека в опасности! Ай-яй-яй! Да, только матушка уже разыгрывала мне этот спектакль по заявкам пару раз на какие-то мои резкие высказывания. Да и на Аглаиной памяти такое не раз случалось. Только раньше благодарным зрителем становился батюшка, уличённый в каком-нибудь косяке, а теперь маманя решила поиграть на моей дочерней любви. Блин, хоть бы они быстрее свалили отсюда. Я уже молилась всем богам, чтобы прекратился дождь, дороги подморозило, и мои родичи отбыли в своё имение восвояси.

К середине октября Ярослав окончательно оклемался и отбыл со своим отрядом в какую-то крепость, наказав мне оставаться тут в монастыре при лазарете. Дескать, сейчас он на границе все дела порешает, а потом мы отправимся в Володимир. От настоятельницы я уже знала, что в Володимире тоже было не спокойно, брат Ярослава Глеб собрал вокруг себя какую-то шайку вояк и пытается прибрать себе наше княжество. Значит там Ярославу тоже придётся сражаться, посему и я без работы не останусь. И мы с Серафимой стали готовить всякие травы, которые понадобятся мне там. А ещё я выпросила у Василисы ткани и крутила из неё бинты с салфетками.

В этих хлопотах незаметно подкрался ноябрь. Дожди прекратились. Ударил морозец. Деревья покрылись инеем. Лужицы подёрнулись льдом. И к нам снова начали привозить раненых. Видно, проблема на границе пока решаться не хотела.

В один из таких дней я шла в лазарет. И тут меня перехватила нянюшка.

— Аглаюшка, скорее! — закричала она. — Там батюшку твоего привезли! Плохо ему!

Сердце у меня не каменное. Я, конечно же побежала за старушкой.

За воротами монастыря стояло два возка. Нянька резво впихнула меня в один из них, плотно закрыла за мной дверь. Возок тут же покатился, и я упала на что-то мягкое.

— Не сильно ушиблась, Аглаюшка? — услышала я неприятный мужской голос.

И кто-то схватил больно схватил меня за талию.

— Отпусти меня! — стала выдираться я.

— А то что? — захохотал мужик, ещё крепче прижал меня к себе одной рукой, а другой стал задирать мне юбку.

— Помогите! — заорала я, вырываясь.

— Можешь не орать! — проговорил мужик, продолжая нагло лапать мне ноги. — Никто тебе не поможет! Да и потом ты моя невеста! Я имею на тебя полное право!

И навалился на меня всем телом.

♥КОНЕЦ♥