Глава 57.

* Ярослав *

Я приоткрыл глаза и обнаружил, что лежу на мягком тюфяке в углу какого-то большого дома. Рубахи на мне не было, живот был перебинтован чистым полотном. А в ногах у меня дремлал воевода.

Значит я жив, и княжне снова удалось меня спасти. Что ж это хорошо. Честно говоря, мне совсем не хотелось покидать этот свет, и на способности Аглаи я возлагал очень большие надежды, хоть и гнал её заниматься другими раненными, а меня оставить спокойно помирать. Но одна мысль о предательстве дяди доводила меня до исступления. Ну, не могу я сейчас помереть, когда столько дел нерешённых. С Глебом ещё не разобрался, а тут дядька такую подлянку устроил.

Я невольно дёрнулся, живот тут же отозвался тупой болью, в области раны полотно окрасилось розоватым цветом.

— Не двигайся, княже, — услышал я голос Серафимы.

Воевода встрепенулся:

— Слава богу, княже! Ты очнулся.

Он несколько раз перекрестился и собрался сказать что-то ещё…

— Княжна приписала тебе полный покой на ближайшие несколько дней, — перебила его знахарка.

— А нужду мне как справлять прикажешь, знахарка? — ухмыльнулся я.

Но Серафима не ответила мне, пощупала живот и спросила:

— Не болит?

— Не сильно, — честно ответил я.

— Сейчас легче станет, — сказала она и с помощью воеводы влила в меня какое-то пойло.

— Надеюсь, я не усну тотчас от твоего лекарства? — спросил я.

— Сон - лучшее лекарство в твоём случае, княже, — отозвалась знахарка, поправляя мне повязку.

— Но мне ещё нужно решить один вопрос! — воскликнул я.

— Решишь, коль нужно, — откликнулась Серафима и собралась уходить.

Но меня этот ответ не устраивал.

Теперь, когда стало понятно, что я не умру, мне очень захотелось сделать что-то хорошее для Аглаи. Она ведь дважды спасла мне жизнь, а я её так и не отблагодарил. Но ничего лучшего, как взять её под опеку и позаботиться о её будущем, я не видел. А для этого нужно было переговорить с её отцом.

Я помнил, что он уже присмотрел ей мужа, соседского сына, богатого купца, но разве гоже отдавать княжну за человека ниже её по происхождению?! Я мог бы засватать её за одного из соседских княжеских сыновей. Эта мысль, только что пришла мне в голову, но уже почему-то не нравилась. Вспомнились ясные зелёные глазищи, которые тревожно смотрели на меч, торчащий из моего живота, озабоченное выражение лица, нахмуренные брови, и нежные тонкие пальчики.

Я раздраженно тряхнул головой. Вот о чём я сейчас думаю? Должен думать о благополучии своего княжества, а сам девичьи прелести вспоминаю. Хорош правитель! Но сейчас главное не уснуть, пока вопрос с Аглаей не решу.

Поэтому я схватил знахарку за руку.

— Это очень важно, Серафима, — произнёс я, а сам подумал, что не уточнил какое сейчас время суток, может, уже ночь, а я тут всполошил всех, и сейчас Серафима мне об этом скажет, да ещё и наругает в свойственной её манере. Но Серафима спокойно ответила:

— До ночи ещё времени много, княже, решай свои дела, сколько влезет, только не шевелись. Аглая сказала, что рана у тебя не опасная. Заживет всё быстро. Главное сейчас, чтобы швы не разошлись.

Отлично.

— Пригласи сюда княжну, и её родителей, — попросил я воеводу, который всё ещё сидел рядом со мной.

* Аглая *

— Ну, ты же понимаешь, Мстислав Юрьевич, что негоже княжну за простого мужика замуж отдавать!

Ярослав явно злился на моего отца, только я понять не могла, его-то какое дело, за кого решил выдать свою дочь князь Озерский. Я, конечно, не горела желанием выходить замуж за этого неизвестного мне Даниила, но и не могла пока понять, чем мне может помочь вмешательство князя. Навряд ли ведь он позволит мне самой распоряжаться своей жизнью. А разговор продолжал набирать обороты.

— Даниил Борисович очень достойный хорошо воспитанный молодой человек, — настаивал на своём мой папаша, — Его семью знают и уважают в нашем княжестве. Мой покойный брат и твой отец самолично по прошлом году ему посольскую грамоту в Турин вручал и торговое поручение! И он, кстати, выполнил свою миссию там достойно! — папаша в упор уставился на князя, зачем-то помахал указательным пальцем у него перед носом и почти выкрикнул. — Ты же помнишь, Ярослав Романович, как непросто развивалась у нас торговля с Турином. А сейчас дела налаживаются. И всё это благодаря Валуеву!

Я внимательно слушала всё, что говорили эти двое. Таких подробностей Аглая не знала. Ей сообщили только, что жених очень богат и не стар. Матушка сказала, что такой достойный жених не каждой девице достаётся, и мне нужно по гроб жизни благодарить батюшку за этот подарок судьбы, когда буду в золоте купаться. А, тут оказывается, что мой женишок-то не совсем мне и пара по статусу. Как это там в прошлые века назывались подобные браки? Мезальянс, вроде. Интересно, что заставило Аглаиного папашу добиваться для дочери подобного брака.

А тот продолжал между тем распаляться.

— И с Фрязией у нас торговые отношения пошли в гору, когда этим вопросом Валуевы занялись. А сейчас,насколько мне известно, Даниил работает над улучшением охраны торговых путей!

— Это всё хорошо, — попытался вклиниться Ярослав, — но он не пара твой дочери по положению! Ей же придётся перейти в купеческое сословие…

Так, вот с этого места пожалуйста поподробнее. Я вся обратилась в слух. Местными порядками Аглая особо не интересовалась, она выросла в хоть и не богатой, но всё же в знатной семье. Её папаша был то ли троюродным, то ли четвеюродным братом отца Ярослава, и Глаша очень этим гордилась. Она была капризна и самолюбива. И другой жизни не знала.

Даже влюблённая в де ла Тура, она представляла, как заживет с ним в Парисе в богатом дворце, станет наряжаться у самых модных фряжских модисток, и сам король лично будет лично посылать ей приглашения на балы. И в её красивой головке ни разу не мелькнула мысль о том, на какие шиши они с де ла Туром будут жить, хотя была она не сказать чтобы совсем глупа: манерам, домоводству и прочим женским премудростям, необходимым в этом мире её обучили неплохо, свои права она тоже знала хорошо, а про обязанности намеренно забывала.

Фрязин, конечно, тоже хорош: наплёл ей сказок про своё знатное происхождение, да про свои несметные богатства, что во Фрязии остались. Но, всё же ум то включать хоть иногда нужно. Если ты так богат, то зачем ты уехал из своего рая в какое-то княжество преподавать науки глупым дворянским детишкам? Хобби такое оригинальное? У Аглаи и мысли не возникло, что её возлюбленный знатный лгун. Она витала в облаках и ничем, кроме своей внезапной любви не думала.

Поэтому сейчас я жадно слушала перепалку двух князей, надо же знать, что ждёт меня в будущем. И вот эта фраза, про то, что придётся перейти в сословие мужа, мне не очень понравилась.

Мой папаша же, похоже, совсем не слушал, что говорил ему Ярослав.

— Да, я с радостью приму такого зятя в свою семью! — прокричал он и вдруг резко заткнулся.

Тут я решила вставить свои пять копеек в общую беседу и негромко проговорила:

— Я не хочу за него замуж, я его не люблю!

Батюшка недобро зыркнул на меня и хотел было что-то сказать, но его опередила матушка:

— Неблагодарная! — воскликнула она. — Отец печётся о твоём будущем! Как ты можешь говорить, что не любишь Даниила Борисовича, коли не разу его не видела!

— Вот именно! — осмелела я и продолжила. — Я его ни разу не видела, а вы за меня уже всё решили! Вдруг он мне не понравится! Мне же ещё с ним это…

Тут я замялась, не могу же я, непорочная девица, сказать про секс.

Ярослав смотрел на меня с нескрываемым интересом. Родители переглядывались между собой. Выражение их лиц не сулило мне ничего хорошего.

— Что тебе с ним это? — недобро улыбнулся мой папаша, видимо, поняв к чему я клоню..

— Ну, детей ему рожать! — была -не была, как говориться, назвался груздём - полезай в кузовок.

Я с вызовом посмотрела на своего батюшку, тот покраснел как рак и пытался что-то сказать. Матушка охнула и прикрыла глаза рукой. Кузьма Трофимович переминался с ноги на ногу, видно, ему было неловко. А я ждала, что скажет Ярослав. И он не подвёл.

— С этого дня твоя дочь, Мстислав Юрьевич, под моей опекой! — властным голосом произнёс он. — И я сом позабочусь о её дальнейшей судьбе.

— Но…— попытался возразить ему мой папаша.

Только Ярослав не дал ему договорить, посмотрел так, что родитель мой тут же заткнулся, а князь продолжил:

— Твоя дочь дважды спасла мне жизнь, князь! И это меньшее, что я могу сейчас для неё сделать! С этого момента Аглая Мстиславовна является моей личной целительницей, и только я имею право распоряжаться её судьбой!

Вот это он выдал! Родители аж позеленели от злости. А я не знала радоваться мне или плакать.