Глава 24. Лилия

Заснула я на удивление быстро. Стоило моей голове коснуться подушки, как сон сморил меня, несмотря на то, что я весь день ничем не занималась, а проснулась я от жуткого грохота. Подскочила на постели и тут же замерла. Проклятье, это была гроза…

Я несколько секунд пыталась успокоить бешено колотившееся сердце и была почти рада, когда дверью в мою спальню тихонько приоткрыли.

— Я знал, что ты проснешься… — Алекс бесшумно прошел в освещенную лишь луной комнату. Глаза уже привыкли к темноте, и я прекрасно улавливала его силуэт. Супруг знал, как сильно я боялась раскатов грозы и сверкания молнии. В такие ночи я всегда жалась к нему поближе, а он меня крепко обнимал и шептал, что защитит от всего в этом мире, и мне нечего опасаться. — Могу побыть с тобой, если хочешь, — прошептал он.

— Да… — я кивнула и согласилась прежде, чем поняла, насколько все это выглядело интимно. Но на мое благо, Романов не стал опускаться даже на кровать, сел прямо на пушистый ковер, что был расстелен перед моей половиной кровати и заключил мою руку в свою. Я, наконец, спокойно выдохнула. — Спасибо…

— Спи, принцесса. — Алекс нежно, едва уловимо коснулся губами моей ладони.

Второй раз я просыпалась уже с криком на губах. Мне в очередной раз снился кошмар, только если обычно он касался детей, то в этот раз мне виделся мой супруг, творивший бесчинства, а затем превращавшийся в самого Дьявола.

Конечно, увидеть виновника своего кошмара сразу по пробуждению было таким себе удовольствием. Я даже не стала слушать успокаивающие слова от мужа, пересевшего ко мне на постель.

— Убирайся! — закричала я, что было сил. Алекс предусмотрительно тут же встал, поднял руки вверх, стараясь показать, что не представляет собой угрозу, но я все понимала. Я понимала, что я взаперти, что я в заложниках у криминального авторитета, которому в любой момент может взбрести в голову, что угодно, который может растоптать, уничтожить, стереть меня с лица Земли, глазом не моргнув. Я понимала, что я взаперти с человеком, которого совершенно не знаю.

— Лилия, детка, пожалуйста, успокойся, это был просто кошмар… — тихо произнес Романов, держась на почтительном расстоянии от меня. На улице начинало светать, поэтому в едва освещенной комнате я уже могла разглядеть Алекса, но мне почему-то все еще мерещился лик самого Дьявола.

— Ненавижу тебя! Ненавижу твоих мерзких, уродливых детей! Ненавижу себя за то, что когда-то пришла в твой проклятый клуб! Ненавижу! — захлебываясь в слезах, прокричала я. Алекс молча стоял и смотрел на меня, кажется, не зная, что ответить на такую тираду. — Такие как ты не должны размножаться, ты — настоящий демон, ты не человек! Ненавижу тебя… — зачем-то повторилась я, но меня уже никто не услышал. Алекс закрыл дверь в мою комнату с другой стороны.

Ночь выдалась чудовищной и больше заснуть я не смогла. Выждала, когда муж уйдет на работу и с опаской выбралась из своей спальни. После устроенной истерики мне было по-настоящему страшно. Благо, что ушел Романов из дому спозаранку.

* * *

На мое удивление, Алекс вернулся домой рано. Я весь день не находила себе места и была почти что огорчена, когда супруг объявился раньше обычного.

Умению Романова делать вид, будто бы ничего не случилось я, признаться, очень завидовала. Вообще, я думала, что он либо пропадет на несколько дней, как уже бывало, еще до беременности, либо заставит меня пожалеть о том, что я родилась на свет. Но ничего подобного. Алекс поинтересовался, ужинала ли я, а затем велел собираться. Когда я спросила куда, он ответил, что в салон. Он же, якобы, обещал.

Конечно же, ни в какой салон и ни к какому мастеру я не записалась. После такой-то ночи и такого утра… весь день мне мерещились ужасы, я думала, что мне конец. И стоит Алексу только переступить порог нашей квартиры, как кара грянет на мою голову.

Однако факт оставался фактом. Я послушалась Романова, не рискнув испытывать его терпение и посеменила следом, не спрашивая, куда именно мы едем. Я была почти уверена, что с его-то личностью можно вообще никуда и никогда не записываться. Перед бандитами все дороги были открыты.

Конечно же, уже через полчаса мы вошли в один из самых дорогих салонов города. И если раньше такое приводило меня в немой восторг, то теперь скорее было тошно, ведь я понимала, почему все так стелились перед моим супругом. А что им еще оставалось? Даже я боялась Алекса…

Перед нами едва не раскланялись, предложили кофе, чай и все, что только было возможно, но мне нужна была лишь свобода, а Романову… а кто его знал? Что за безумства были в голове моего ненормального мужа? Благо, что оставаться с нами он не стал. Велел сделать все, как я скажу и обещал заехать через час-другой.

* * *

— Не нравится? — Я почти злорадно улыбнулась. Алекс сощурился, хмыкнул, покачал головой. Я знала, прекрасно помнила, в какой восторг он приходил от моих длинных, светлых локонов.

— Такое ощущение, что ты хочешь услышать положительный ответ. — Я лишь пожала плечами. Мне совершенно не было жалко обрезать волосы, достигавшие почти поясницы. И нет, совершенно не страшно было красить их в угольно-черный. В конце работы мастера из зеркала на меня смотрел будто бы другой человек. Не осталось и следа прежней Лилии. Не было больше прежней меня.

— Если честно, то мне все равно…

— Я не удивлен, — улыбнулся Алекс.

Я была уверена, что после того, как он закончит расплачиваться, мы поедем домой, но во второй раз за вечер я ошиблась.

Я едва удержалась от слез, когда мы приехали к реке с маленьким паромом, который нас уже ожидал. Не знаю, зачем Алекс это делал, зачем сыпал соль на еще открытую и кровоточившую рану? Может быть, ему просто нравилось мучать людей?

Воспоминания с головой накрыли меня, стоило нам приблизиться к кораблю, на котором мы катались когда-то очень давно. Прошло меньше года, но для меня эти месяцы показались вечностью. В аду. Я была такой наивной, такой глупой… ведь можно было хотя бы заподозрить, что у жениха баснословно много денег. Что так много их быть у обычного человека просто не может. Но я была настолько ослеплена своими чувствами к нему, что ни разу не задала себе ни одного верного вопроса.

В этот раз все было по-другому. На улице было темно, середина весны выдалась холодной. Былой летней теплой романтики не задалось. Нас не ждал ужин, а Алекс не был тем ласковым и галантным мужчиной, который вскружил мне голову.

Тем не менее я ничего не сказала. Просто из страха. Утром я закатила истерику, вечером отрезала столь любимые супругом волосы… я не знала, на сколько хватит терпения моего мужа, поэтому не рисковала. Молча присела на краешек дивана, спустила рукава толстовки, закрывая тканью кисти рук. Алекс сел напротив, закурил, заставив меня поморщиться. Расстояния между нами было предостаточно, дым едва доходил до меня, но эта его привычка… раньше мне казалось, что она придает ему мужественности и загадочности, а сейчас я понимала, что это просто зависимость. Никакой романтики, никаких грез.

— Я вырос в детдоме, — неожиданно, мой супруг заговорил. Взгляд его был каким-то рассеянным, словно он находился уже не рядом, а где-то очень и очень далеко. — Меня забрали туда госорганы, стоило мне едва пойти в школу. Мама всегда пила, употребляла наркотики, кажется, я ни разу не видел ее трезвой. — Я тихо выдохнула, не зная, что на это ответить. Складка меж темных бровей заставила нахмуриться и меня. Конечно, вспоминать такое было бы тяжело любому человеку. — Отца я помню очень смутно. Он ушел от нас рано и, как я узнал позже, создал семью с другой женщиной, обзавелся с ней детьми… Моя фамилия, конечно же, не Романов, и зовут меня от рождения не Александром. Это я позже сменил себе и то, и другое. Поменял все бумажки, только прошлого это не изменило. — Алекс задумчиво стряхнул пепел, сделал очередную затяжку. Мне показалось, что он говорит скорее сам с собой, нежели рассказывает это мне, но перебить его, добавить что-то я почему-то не решилась… — До восемнадцати лет я жил в общем доме. Я был злым, напуганным, обиженным на весь свет ребенком. У меня никогда ничего не получалось, я не проявлял талантов и все, кто мог, махнули на меня рукой. А после того, как я достиг совершеннолетия, меня выселили оттуда. Положенная государством жилплощадь походила на помойку больше, чем настоящая помойка, в университет меня не взяли… не взяли даже в колледж. Кажется, я не проходил по баллам… А затем… после пары лет скитаний без дела, без денег, без друзей… я попал в особые круги. Непростые круги. — Алекс замолчал на несколько секунд. — Я знаю, почему ты не хочешь на меня смотреть, Лилия. Знаю, почему шарахаешься. Я даже не виню тебя. Я действительно сделал столько всего, что в Аду меня будут пытаться вечность и плюс бесконечность к ней. Но я никогда, ни разу не обманывал тебя. Ты никогда не спрашивала, чем я занимаюсь… — он перевел на меня взгляд темных глаз. — Я и не говорил. Я никогда не был с тобой жесток и ни разу у меня не было ни одной дурной мысли о тебе. Я не желал тебя обманывать, не желал причинить боль. Я влюбился в тебя с первого взгляда и пронес эту любовь через то немногое время, что нам, по всей видимости, было уготовлено. И… если ты думаешь, что твоя жизнь всегда будет такой, что ты обречена… это не так.

— О чем ты? — хрипло поинтересовалась я. Романов сделал последнюю затяжку, потушил окурок в пепельнице, стоявшей рядом.

— Те мои слова, что я тебя не отпущу… — Алекс замолчал на некоторое время, поразглядывал пейзаж, проплывавший за моей спиной, словно пытаясь оттянуть время. — Они были сказаны сгоряча. Я не собираюсь держать тебя в своей жизни силой. Это не имеет никакого смысла, ты уже давно мне не принадлежишь… впрочем, будем откровенны, и не принадлежала.

— Что? — Я бросила на супруга изумленный взгляд. Не принадлежала? Что он нес? Он был моим первым мужчиной, он стал моей первой любовью, он заполнил собой всю мою жизнь, а теперь с легкостью заявлял такие вещи?

— Может быть с твоей стороны и были ко мне какие-то чувства, но это была точно не любовь. Я ставлю на то, что ты была очарована моим поведением, может быть, моим возрастом или еще чем-то… — Я вспыхнула. Он намекал на свои деньги? — Но твое сердце никогда не принадлежало мне. Ты никогда не была моей, Лилия…

— Ты не можешь говорить такие вещи… — Я не сразу заметила, что в очередной раз расплакалась, но в Алексе это вызвало только кривую, горькую усмешку.

— Не подумай, я не виню тебя… ты такая молодая, ничего не видела в жизни, многого не понимаешь. А тут появился я, вскружил голову… это не любовь, ты со временем поймешь это.

— Зачем ты мне говоришь об этом? — всхлипнула я.

— Хочу, чтобы ты знала, что ты не в заложниках. Как только дети появятся на свет, ты будешь свободна, я подпишу все нужные бумаги, в университете тебя восстановят, все будет, как прежде.

— Я… не могу поверить в то, что ты несешь! Я не инкубатор, чтобы ты ограждал меня от цивилизации на девять месяцев! Ты распоряжаешься мной, как хочешь! — возмущенно вскричала я, но ничего этим не добилась.

— Потерпи совсем немного…

— И все?! Вот так просто?

— А как ты хотела? — устало поинтересовался Алекс. — Что еще я могу тебе предложить? — Романов замолчал, а я так и осталась сидеть с открытым ртом. Действительно, а чего я хотела? Что собиралась требовать от мужа? Для аборта был уже довольно поздно, я не хотела и не желала рисковать своим здоровьем, а слова о разводе… разве не к этому я стремилась? — Не бойся, Лилия, я действительно монстр, как ты выражаешься, но для тебя опасности не представляю, — Алекс неприятно усмехнулся, заставив меня встряхнуть головой. Некстати вспомнился сегодняшний сон.

— Я знаю, что ты сделал, — наконец, я решилась это сказать. Я собиралась предъявить это мужу давно, в тот самый проклятый момент, когда мир перевернулся и я поняла, кем на самом деле являлся Романов. — Ты заменил таблетки.

— Заменил.

— Даже не отрицаешь?!

— Если бы это было сейчас… — Алекс прервал сам себя, как-то тяжело вздохнул. — Когда я делал это, мне казалось, что я нашел наилучший выход. Я думал, что беременность не огорчит тебя до такой степени. Думал, что со временем ты, наоборот, станешь мягче. Будешь больше времени проводить со мной… я надеялся, что ребенок свяжет нас. Но тебе хватило узнать того, кто я есть. Теперь я отдаю себе отчет в том, что даже сотня детей не привяжет тебя ко мне. Но вышло так, как вышло. И я не позволю тебе убить моих детей.

— И какую жизнь ты им дашь? — Не знаю, почему я спросила это. Алекс делал все, чтобы выглядеть жертвой, в каждом его слове царило столько неожиданного для меня спокойствие, что это злило, заставляло внутри что-то вскипеть.

— Какая разница?

— Большая. Просто ответь на вопрос.

— Ты думаешь, я не справлюсь?

— А что ты можешь им предложить? У тебя нет моральных ценностей. Человеческая жизнь для тебя ничего не стоит. Ты никогда не зарабатывал деньги собственным трудом. Ты никогда и никому не помогал безвозмездно. У тебя нет совести, нет чести, нет принципов. У тебя наверняка уйма врагов. У тебя нет даже образования. У тебя есть только сила, власть и деньги. Теперь подумай, как следует, что это даст детям и какими сделает их в конечном итоге? — Ну вот оно, наконец-то, искорки злости в темных глазах мужа. Я задела его за живое.

— Я однозначно буду лучше матери, которая не желала им даже жизни. Которая кричала, что они мерзкие и не достойны появляться на свет. — На пощечину Романов ответил пощечиной. А чего я ожидала? Только хмыкнула и покачала головой. Неожиданно навалилась дикая усталость. Это был неприятный вечер.

— Ты не попросил прощения. — Корабль остановился и время речной прогулки подошло к концу, но я не спешила вставать со своего места.

— Прости меня, Лилия. — Алекс поднялся, подошел ко мне, взял за руку и заставил поравняться с собой. Аккуратно заправил темную прядь волос за ухо. — Прости за то, что встретил тебя. За то, что влюбился. За то, что недоговорил многого. Прости за то, что так страстно хотел детей именно от тебя, потому что с первой секунды, как заглянул в твои глаза понял, что ты особенная и предназначалась мне судьбой… — Я хмыкнула и увернулась от поцелуя в щеку. Толкнула супруга в грудь. Я хотела услышать не это.

Я хотела услышать, что Алексу действительно жаль. Но ему не было жаль. Он считал жертвой ситуации себя. Ему не было жаль, что он стал тем, кем стал. Он не хотел иного пути. Он не думал о том, чтобы измениться. Ему было все равно. Ему было плевать на то, что он сломал меня, что он плюнул на мою волю, что растоптал мои чувства к нему.

— Идем… — позвал он, заставляя вынырнуть из омута тяжелых мыслей. — Нам уже пора.

— Ты сказал, что тебя зовут не Алекс… — я горько усмехнулась. Я вышла замуж за человека, чьего имени даже не знала. — Как звучит твое настоящее имя?

— Мирослав, — раздумав несколько секунд, все же ответил Романов. — Но так меня никто не звал уже очень много лет.