Глава 25. Лилия

В момент, когда кто-то из детей впервые толкнулся, что-то во мне изменилось. Наверное, только в то мгновенье я осознала, что ношу под сердцем живых существ. Не просто «отпрысков монстра», а детей, которые, наверное, и не были ни в чем виноваты…

Врачи были почти уверены, что это разнополая двойня, получалось, у нас с Алексом должны были родиться девочка и мальчик…

«У нас с Алексом»… конечно же, никаких «нас» больше не было и не могло быть. С той памятной прогулки на реке утекло почти два месяца, которые для меня прошли в каком-то тумане. На улице уже вовсю властвовало лето, стоял конец июня, но для меня время будто остановилось. Мои отношения с мужем разделились на «до» и «после». Вся моя жизнь разделилась на «до» и «после».

Алекс никуда не отпускал меня одну, каждый свой шаг я должна была объяснять и чем-то мотивировать. Больше он меня никуда не сопровождал, зато рядом все время таскался противный охранник, которого я невзлюбила с первого взгляда. Не знаю, зачем все это было нужно, от детей я больше не планировала избавляться, на таком-то сроке…

А может быть, Романов думал, что я сбегу… смешно, мне бы такое и в голову не пришло. Я даже не надеялась, что мне это удастся. С его-то деньгами и, главное, связями. Да я бы не успела даже покинуть стен вокзала или аэропорта. Тем не менее, Алекс и слушать не хотел о том, чтобы убрать от меня подальше противного верзилу.

Я сходила с ума от одиночества и безделья, целыми днями не знала, куда себя деть. Мне нельзя было заниматься волонтерской деятельностью, мне нельзя было учиться, Алекс не стал даже слушать о курсах какого-нибудь иностранного языка, заявив, что я буду вольна делать, что захочу после рождения детей, а пока моя основная забота — думать о них.

Я и думала, и все чаще приходила к выводу, что они заслуживают нормальной жизни. Несмотря на то, кем являлся их сумасшедший отец.

В голове все время крутились мысли о том, каким образом Романов будет их воспитывать, какой станет жизнь этих детей с таким-то родителем… ведь меня с ними точно не будет.

Как Алекс собирался их воспитывать? Жестко, кнутом и пряником? Или же, наоборот, безразборно все им позволять? Какие ценности он собирался передавать этим малышам? Каким он станет отцом?

Я искренне полагала, что дети заслуживают другой жизни. В полной семье, потому что я знала, что такое расти без одного из родителей. Они заслуживали любящих родителей, для которых они стали бы долгожданным подарком… они заслуживали ласки, заботы и нормального воспитания…

К сожалению, я была уверена, Алекс не смог бы дать ничего подобного. А я… а что я? Даже если бы мне и удалось, скажем, сбежать от супруга, что бы я смогла им дать без гроша в кармане? Без образования и работы? Ровным счетом ничего. Я не желала детям такого детства, которое было у меня, сплошь и рядом усеянного лишениями и бедностью.

Если бы я что-то решала в их судьбе… я бы обязательно нашла для них достойных родителей, я знала, что таких пар, ждущих, когда им позволят усыновить или удочерить кого-нибудь, очень и очень много. Наверняка, одна из них смогла бы сделать малышей счастливыми… Но если совсем откровенно, то в последнее время я все чаще представляла себе, как воспитываю этих детей сама. Одна, без Алекса, но сама… и было что-то в этих грезах восхитительно-сладкое, приятное и теплое…

* * *

Мне хотелось назвать девочку Кирой, а мальчика Кириллом. Мне казалось это забавным — возможность называть сокращенным именем обоих детей.

В последнее время я постоянно думала о них. Живот значительно вырос, они часто толкались и мне было интересно узнать, какими они будут, когда родятся.

Я и сама не поняла, как так вышло, что от моей первоначальной ненависти не осталось и следа. Наверное, она просто стерлась, растворилась на фоне их активности. Да и ненавидела я не их, а только их отца… и только поначалу. Сейчас я не могла ответить с точностью, что именно чувствовала к Алексу. Былой страсти и очарования не осталось, но и той жгучей ненависти тоже больше не было…

К сожалению, Алекс этого «не оценил». Он делал все, чтобы продолжать меня отталкивать от себя. Он запрещал мне все, начиная от учебы и заканчивая встречами с друзьями. Единственное, в чем муж меня не ограничивал, так это в прогулках, еде и деньгах, поэтому я пользовалась всем, что могла «урвать» и в последнее время часто ходила по детским магазинам.

Я решилась на разговор в один теплый июньский вечер. Как и обычно, Алекс исправно приходил домой в одно и тоже время. Мы мало разговаривали, муж сопровождал меня только во время походов к врачу, интересовался только моим здоровьем. Тем не менее, ужинали мы всегда вместе. Не знаю, почему я дожидалась прихода супруга… вроде как у нас так повелось с первого дня, и я не смела нарушать эту традицию.

— Я хочу поговорить… — Алекс поднял на меня недоуменный взгляд. Ну, простите, что заставила оторваться от мобильного. И что он там только нашел? Еще чуть-чуть и мимо рта вилку пронес бы! Наверняка с любовницами переписывался… и вот как такому человеку можно было доверить судьбу двух маленьких детей?

К слову о детях, они будто бы почувствовали мое волнение, дали о себе знать, начиная толкаться. Я отложила приборы в сторону, есть в миг расхотелось.

— О чем? — буднично поинтересовался Романов. Ну да, в последний раз мы по-настоящему разговаривали месяца два тому назад, а свои обычные вопросы о самочувствии муж уже успел задать, пока мы накрывали на стол.

— Это на счет детей…

— Что-то не так, тебя что-то беспокоит? — тут же вскинулся Алекс, но я отрицательно покачала головой.

— Нет… дело не в этом…

— А в чем? Ну же, не тяни, Лилия! — требовательно произнес муж.

— Я хочу, чтобы они остались со мной… — Впервые за все время нашего знакомства и брака я видела на лице Алекса шок.

— Прости, что? — Романов тоже отодвинул от себя тарелку с едой, показывая, тем самым, что покончил с трапезой. Намечался непростой разговор.

— Я хочу, чтобы малыши остались со мной, — повторила я, стараясь придать своему голосу уверенности.

— Я стесняюсь спросить, милая, но как именно ты собираешься обеспечивать в этом случае наших «мерзких, уродливых» детей? — Ну конечно, я бы удивилась, если бы он не припомнил мне тех слов. В очередной раз.

— Я… что-нибудь придумаю. Я могу работать. Мама мне поможет. — Я старалась говорить твердо, не выдавать своих истинных чувств, но кажется, Алекс все видел и понимал.

— Да неужели? — Алекс сцепил руки в замок, положил их перед собой. Бросил на меня почти злой взгляд. — Это как же она тебе будет помогать? Отдавать зарплату учительницы?

— Я смогу сама…

— Что, пойдешь мыть полы? У тебя же нет образования. Или планируешь растить моих детей в нищете и лишении? Думаешь, я позволю это?

— Я не…

— Или, может быть, ты намного расчетливее, чем я думал?

— Что ты такое несешь?

— Заберешь детей, а обеспечивать вас всех буду я? А ты, как новомодная мамочка, будешь диктовать мне, когда я смогу встретиться с ними, когда нет?

— Алекс, не переворачивай мои слова…

— Ну ты же вышла замуж за мои деньги.

— Что?! — Я опешила. На самом деле. Впервые за долгое время.

— Ну, или за внешность, но как-то мало верится, что она у меня настолько хороша!

— Ты…

— Хочешь сказать, что вышла за меня? Именно за меня? Тебе так дорога моя личность? Тебя устраивает моя сущность?

Таким злым я не видела Романова довольно давно. Казалось, будто он только и ждал, чтобы найти повод и наброситься на меня с обвинениями. Я была почти уверена, что его злость по отношению ко мне копилось несколько месяцев. А может быть, я просто не оправдала его ожиданий. Может быть, супруг ждал, что после разговора на яхте, после того, как он рассказал мне обо всем, я смогу с этим смириться, смогу принять его таким, какой он есть.

Я долго думала над этим. Я понимала, что не знаю, как ему жилось. Да, я тоже росла в бедности, но мама всегда не чаяла души во мне, а пьющей я ее видела разве что на Новый Год, если бокал шампанского можно признать за выпивку. Тоже самое я могла сказать и об отце. Родители всегда и во всем меня поддерживали, старались, как могли, поэтому я не могла их в чем-либо обвинить.

У Алекса была другая история. Намного сложнее, запутаннее и тяжелее моей. И со временем, проанализировав все, я поняла, что смогла бы принять его прошлое, если бы он не соврал мне и, если бы готов был оставить это позади. Но он не проявлял сожаления ни о том, что врал, и уж тем более, ничего в его поведении не говорило мне о том, что он собирался покончить с тем, в чем «варился» уже много лет.

— Это очень низкое обвинение с твоей стороны, — тихо произнесла я, замечая, как злые огоньки начинают гаснуть в темных глазах. — Я считаю, что детям будет лучше со мной, потому что я… я не занимаюсь тем, чем занимаешься ты. И я смогу, я сделаю все, чтобы они ни в чем не нуждались, я ничего и никогда от тебя не потребую. Куча женщин справлялись с подобными вещами до меня, я тоже смогу.

— А меня ты спросить забыла? — гневно прошипел Алекс. — Или мне просто взять и отпустить тебя с близнецами на все четыре стороны? Сделать вид, что я им никто? Что ты предлагаешь делать мне, Лилия? — повышая голос, поинтересовался супруг.

— Я… — Я не знала, что ответить. Я не видела возможности мирного разрешения этого спора. Я хотела, чтобы дети были со мной, Алекс — чтобы они были с ним. Жить друг с другом мы не желали. И если раньше это было только с моей стороны, то теперь, кажется, Романов тоже не горел желанием оставаться моим мужем.

— Неужели ты думаешь, что я отдам своих детей глупой, избалованной девчонке, которая витает в облаках, которая в жизни не сталкивались ни с чем по-настоящему плохим? Которой двадцать лет и которая даже не закончила своего дражайшего ВУЗа? Неужели ты наивно полагаешь, что я отдам их той, кто с первого дня желал им смерти? Что ты строишь из себя святую сейчас, Лилия? Ты хотела их убить, ты хотела избавиться от них так, будто бы они были мусором, а не детьми от любимого человека! С каких пор тебя стала заботить их судьба? С каких пор ты решила перестать их ненавидеть?

Мне было страшно, потому что до сегодняшнего дня я не знала, что такое кричащий Алекс. Он никогда не повышал на меня голоса и сейчас для меня это было шоком. Наверное, именно поэтому я заплакала. Не знаю… может дело было в страхе, а может, в обиде, но инстинктивно я прикрыла живот руками, хотя понимала, опасность им не грозит. Разве что мне.

— Знаешь, а ты лицемерка… — уже тише произнес Алекс. — У меня хотя бы хватает смелости признать, кто я есть. А что ты за женщина, если хотела сделать аборт?