Глава 33. Лилия

Я вышла из здания университета и зажмурилась от порывов холодного ветра. Зима в этом году пришла скоро, быстро вступила в свои права. На мне была теплая куртка, но все равно было холодно. И хорошо. Так можно было скрыть мои слезы, сослаться на ледяной ветер.

С факультета меня отчислили, и я зря оббивала пороги храма науки уже больше недели. Надежды на то, что меня восстановят не было. Нынче каждый, кто мог, норовился вытереть об меня ноги.

Да, бывшая жена крутого мафиозника. Теперь я была никем. Ключевое слово «бывшая». В деканате мне намекнули, что если я хочу учиться со следующего года, то мне придется переходить либо на платное обучение, либо отвалить весьма крупную сумму кое-кому из вышестоящих. Когда я наивно заявила, что таких денег нет, меня послали. Почти в прямом смысле этого слова.

Может, оно было и к лучшему. Зачем я вообще цеплялась за эту жалкую, никчёмную жизнь?

У меня ничего не было. Учебы. Друзей. Мужа. Денег. Детей… и как сказали врачи, больше никогда не будет.

В какой-то момент что-то пошло не так. Мои милые близнецы… мои маленькие зайчата, они родились раньше срока, и врачи сделали все возможное, чтобы все остались живы. И я, и они. Что ж, у них получилось. Правда внутри я все равно была уже мертва. С тех самых пор, как открыла глаза после наркоза и поняла, что совершенно одна. Врачи и медперсонал так и не смогли мне ничего толком объяснить. Сжалился Геннадий. Рассказал, что босс забрал детей. Перевел их в другую клинику. А еще просил передать какую-то странную на вид папку. Я была уверена, что там что-то ужасное.

Так и оказалось. Бумаги на развод. Как только я родила Алексу детей, я стала никем. Ничем. Пустым местом. И мне стало понятно, что своих детей, единственных в жизни, я никогда не увижу.

К бумагам на развод прилагалась карточка. Наверняка с внушительной суммой денег. Откупался от меня? Чувствовал свою вину? Как ему вообще удалось провернуть такое за моей спиной? Я не давала никакого согласия на развод, ничего не подписывала…

Впрочем, от детей я тоже не отказывалась, вот только Романов точно не собирался впускать меня в их жизнь.

— Лиля… — Знакомый голос окликнул меня, и я повернулась на автомате. Настя… Сколько лет, сколько зим. — Лилька! — Она быстрыми шагами подошла ко мне.

— Тоже позлорадствовать? — Я серьезно взглянула на бывшую подругу, но та отрицательно покачала головой.

— Я много раз тебе звонила, но ты пропала, в универе взяла академ, на звонки не отвечала, я не знала, как с тобой связаться…

— Зачем?

— Лилька… я… знаю, что у тебя беда, что отчислили и в разводе ты. Только я не злорадствовать. Я уже много месяцев пытаюсь найти или дозвониться до своей подруги, по которой скучаю… Я хотела извиниться…

— Далась я тебе… — прошептала я, снова отворачиваясь от старой знакомой, подставляя лицо холодным порывам ветра. Вот бы умереть…

— Я правда очень скучала по тебе. Мне так жаль, что все вышло, как вышло… Я сожалею. — Настя встала позади меня, положила руку на плечо, а затем и вовсе обняла со спины. — Прости меня… мы ведь как сестры, — зашептала Анастасия. — Столько всего пережили вместе, росли с малых лет… пожалуйста, Лиль… дай мне еще один шанс. Я очень раскаиваюсь. Я бы никогда не увела у тебя мужчину…

— Да лучше бы увела… — кладя руку поверх ладони подруги, прошептала я. Второй шанс? Мне его никто не давал.

— Лиль… а давай ко мне? Чего на холоде стоять? Я столько всего хочу тебе рассказать!

— Давай… — Все равно планов, кроме самоубийства, у меня на сегодня больше не было.

* * *

В первый раз я попыталась покончить собой, перерезав вены. Меня тогда «вовремя» нашел хозяин захудалой комнатки, в которой я обосновалась. Это случилось почти сразу после выхода из клиники, наверное, тот день был и навсегда останется самым ужасным в моей жизни.

На улице стоял ноябрь, было чертовски холодно. Не останавливаясь лил дождь, но я все равно добралась до загородного особняка Романова. Почти чудом я смогла разузнать, что теперь он проживал там. Вместе с моими детьми, которых я так и не увидела после их рождения.

Я простояла под тем ливнем почти час. Я продрогла и уже мало, что понимала, когда на горизонте замаячил большой черный внедорожник.

Я стояла на коленях в лужи грязи и умоляла Алекса дать мне шанс. Цеплялась дрожащими от холода пальцами за ткань его идеальных брюк. Просила дать возможность вернуться в его жизнь. Дать хотя бы взять на руки наших детей.

— Нет. — Взгляд темных глаз был холодным, а внутри меня словно что-то оборвалось. Мне показалось, что я умираю.

— Умоляю, Алекс…

— Ты сделала свой выбор.

— Я хочу увидеть близнецов…

— Этому никогда не бывать… забудь обо мне. Забудь о них. У тебя нет детей.

— Алекс… — Очередной спазм от долгих рыданий заставил сжаться. Мне казалось, что еще чуть-чуть и я потеряю сознание. Это было бы благом. — Я буду такой, как скажешь… я буду молчать. Буду делать все, что ты пожелаешь… ну, пожалуйста, это ведь мои дети… я ведь их мать… это же НАШИ с тобой дети!

— Ты чертовски поздно одумалась… принцесса.

— Я их мать!

— Нет! — Романов с гримасой отвращения тряхнул ногой, заставив меня разжать ткань и нелепо плюхнуться прямо на грязную землю. — Ты выносила их, но быть матерью — это нечто большее, чем просто родить! Ты мать, которая желала им смерти! Ты мать, которая собиралась сделать аборт, которая кричала, что они мерзкие и ты ненавидишь их! Ты не заслуживаешь быть с ними. И никогда не будешь, я все сделаю для этого. Да и Лилия, — он зло усмехнулся, — разве тебе нужны дети от такого монстра, как я?

Сегодняшняя попытка суицида не состоялась. Кто бы мог подумать — из-за Насти. По сути, рано или поздно, это бы произошло. Так как денег Алекса я не взяла, то совсем скоро мне стало бы нечем платить за ту плешивую комнату, в которой я жила последние месяцы. И, как бы ужасно это не звучало, на деньги матери. Она сначала удивилась, но затем безоговорочно поверила в то, что я коплю собственные средства на подарок супругу. Чтобы удивить его и все такое.

Просить ее и дальше было просто нельзя. У мамы никогда не было больших денег, она прислала мне все, что у нее было, я знала это наверняка. Ни работы, ни денег, ни образования. Зачем я была нужна этому миру? Что могла ему принести?

Я не смогла даже защитить своих детей. Не смогла даже взглянуть на них. Какими они были? Как Алекс их назвал? Какого цвета были их глаза? На кого они были похожи?

Зачем мне была нужна жизнь, в которой я не могла получить ни одного ответа на заданные вопросы.

— С каких пор у тебя есть деньги на собственное жилье? — Я прошла вслед за подругой в довольно просторную квартиру-студию. Остановилась возле нее, не зная, что делать дальше. Не знаю, зачем я приняла ее приглашение, ее извинения. Наверное, потому что терять в моей ситуации было уже нечего.

— Садись, Лиль, — словно поняв, что мне неловко, засуетилась Настя. — Я работаю. Перевелась на заочку и решила посвятить некоторое время… поискам себя. — Она усмехнулась и пожала плечами. Отвернулась, отвлеклась, чтобы зажечь чайник и достать вафли из шкафа. — Психология — это не совсем мое. Я ведь выбрала этот факультет заодно с тобой, так сказать… — Настя села напротив, сложила перед собой руки. — А когда ты ушла, то поняла, что меня там тоже ничего не держит.

— И чем ты занимаешься теперь?

— Работаю официанткой. — Настя расхохоталась, увидев мое выражение лица. — Знаю, звучит так себе, но так будет не всегда. Мне просто нужно время, чтобы разобраться во всем. Домой ехать не захотелось, сама знаешь, у нас там особо ничего интересного нет… — Я согласно кивнула.

— Снимаешь такую квартиру на зарплату официантки? — Я обвела придирчивым взглядом хорошо обставленную зону столовой.

— Вообще-то, веришь или нет, но платят неплохо. Ресторан один из лучших, смен у меня много, но и родители помогают. У папы сейчас дела чуть в гору пошли. Правда я стараюсь не злоупотреблять… — Настя замолчала, встала, чтобы разлить кипяток по кружкам и вскоре передо мной был свежезаваренный чай. — Пей, ты продрогла вся…

— Спасибо. — Ни пить, ни есть мне не хотелось, но вафлю я сложила рядом с чаем, а об кружку стала греть руки.

— А у тебя что стряслось?

— Не думаю, что это… я…

— Если хочешь, можешь не рассказывать. Я не из любопытства. Только если сама захочешь выговориться… — тихо сказала Настя, а я поняла, что в этот момент в глазам подступили непрошенные слезы. Я не плакала с того памятного дня, когда валялась в коленях у Алекса и умоляла его дать мне шанс. Который он, конечно же, давать не собирался.

— Лиль… — Настя оказалась рядом, обняла меня, уложила голову на плечо. — Все будет хорошо, правда… ты верь мне.

Что я могла рассказать старой знакомой? Что мой муж оказался убийцей, наркоторговцем? Что я не знала, но очень часто задавалась вопросом, скольких именно он убил собственными руками? Сколькие погибли из-за него? Что я не знаю, как зовут моих детей? Что я не знаю, все ли с ними в порядке? Что по сей день не могу понять, что именно чувствовала и чувствую к нему? Что из этого я могла рассказать Насте? Может быть, нужно было поделиться о том, что в рюкзаке у меня были таблетки, которые я собиралась проглотить сегодня вечером? Все, разом… Не знаю. Я не нашлась с чего начать, поэтому просто разрыдалась в объятиях подруги.