Глава 36. Лилия

— Ты думаешь, что между нами все может быть, как прежде, но это не так.

— Я не прошу ничего подобного. Ты все не так…

— Поняла? — Я хмыкнула и пожала плечами.

Месяц тому назад, Алекс прислал мне фото наших детей, а спустя три дня впервые позволил их увидеть. С тех пор, я стала постоянной гостьей в его загородном поместье, правда, так и не поняла, почему бывший муж сменил гнев на милость. Мы почти не разговаривали, поэтому у меня не было возможности спросить. Наверное, ему стало меня жаль там, в ресторане… а может быть, было что-то еще. Не знаю. Когда я понимала Романова? Опыт говорил о том, что никогда…

Никогда между нами не было ни понимания, ни уважения, только страсть с его стороны и ослепленность с моей. То было в начале, а дальше… наступил настоящий ад.

— Лилия, ты все утрируешь… — Алекс следовал за мной, не отставая ни на шаг, а мне хотелось, как можно скорее уехать из этого дома. Желательно, конечно, с детьми.

Речь о том, чтобы отдать мне их, не шла. Я была рада тому, что спустя больше полугода с момента появления близнецов на свет, я, наконец-то, смогла прижать их к груди. Обнять, поцеловать, сказать им, как сильно я их люблю. Возлюбленный муж лишил меня такой возможности, он окунул меня в бездну, состоявшую из тьмы, ужаса, отчаяния и горечи. А теперь пытался поцеловать.

— Лилия… — Алекс поймал меня за локоть, дернул на себя, и я влетела в его объятия на ходу. Он воспользовался этим, прижал к себе и уткнулся в макушку, как любил делать когда-то давно. — Я не пристаю…

— Я чувствую… — холодно отозвалась я. Бывший муж меня отпустил, тяжело вздохнул. Мы находились в коридоре второго этажа. — Я не знаю, что у тебя на уме, Алекс, но я надеюсь, что между нами больше не будет никаких игр. Мы в разводе, мы давно решили, что между нами ничего нет. Нас объединяют дети, у меня нет иллюзий, что ты когда-то отдашь их мне. Я согласна видеться с ними, больше я ничего не требую. Я благодарна за то, что ты сменил гнев на милость, но между нами больше никогда и ничего не будет.

— Потому что я — это я… — тихо отозвался Романов, покивав на мои слова. Безупречный Алекс в дорогом костюме, одетый с иголочки. Как и всегда. Как же меня это раздражало в последнее время. Когда я вообще видела супруга в домашней одежде? Когда видела просто улыбающимся, настоящим, искренним? Никогда. Передо мной всегда была маска, какой-то выдуманный персонаж. Причем выдуманный не только мной, но и самим Алексом.

— Нет. Не потому, что ты — это ты. А потому что ты обманывал. Ты решил все за меня много раз. Потому что оставил медленно умирать от отчаяния. Потому что не поверил. Потому что отказался от меня. Потому что собственными руками убил во мне все чувства, что я когда-либо к тебе испытывала, — на одном дыхании выдала я.

— Я знаю, я виноват, — кивнул Романов. — Прости, этого больше не повторится… старые чувства взяли верх на мгновенье…

— Старые чувства? — Вот здесь меня накрыла злость. Самая настоящая. — Это где же были твои чувства, когда я валялась у тебя в ногах, едва пришла в себя после сложной операции? — Ему было плевать, я и без ответа это знала. — Не помнишь этого, Алекс? Ты не впустил меня тогда в дом, не подпустил к детям, которых я вынашивала под сердцем восемь месяцев?! А как вообще появились эти дети? Помнишь, как ты подменил таблетки, хотя я умоляла тебе дать мне немного времени? Ты забыл и об этом? Где были твои чувства?! А когда ты бил меня беременную? Когда не давал и слова сказать в свое оправдание? Когда оставил одну, без близнецов, без семьи, без надежды на лучшее будущее! — Я не поняла, в какой момент зашла так далеко, что дала пощёчину бывшему супругу. Охнула и прижала ладонь к губам, понимая, что за этим последует. — Не надо… — жалобно проскулила я, когда почувствовала, что Алекс подошел уже очень близко. Но ни в следующую секунду, ни после я не почувствовала удара. Перестала зажмуриваться, открыла глаза и поняла, что муж смотрит на меня с какой-то обречённостью.

— Прости меня… — Алекс нежно провел рукой по моим волосам, с трепетом поцеловал в лоб и отступил на пару шагов. На столько, на сколько позволял не очень широкий коридор. — Я обещаю, что такого больше не повторится…

— Я не понимаю… — выдохнула я, успокаиваясь. — То ты готов землю под моими ногами целовать, то в эту же самую землю и втаптываешь… — прошептала я, не замечая, как слезы наворачиваются на глаза. Мне по сей день было больно вспоминать обо всем, что между нами было, поэтому я старалась не думать. Сосредоточиться на детях. Работе. Подруге. Родителях. На чем угодно, только бы не думать о прошлом.

— Я был неправ. Тысячу раз неправ… — Алекс вздохнул, облокотился на противоположную от меня стену и скрестил руки на груди. — Знаю, что ты давала мне шанс. Даже после того, как поняла, кто я, но я его отверг. Был слишком зол.

— На что?

— На все вместе.

— В смысле?

— На то, что не приняла меня таким, какой я есть. Я ужасно злился на все те слова, что ты говорила… не признавался ни тебе, ни даже себе, но чудовищно обижался на это. Я был зол и на то, что ты вообще общалась с моим другом за моей спиной. О том, что ты размышляла о том, чтобы сбежать, предать меня. Но больше и дольше всего я не мог принять твое желание сделать аборт. Я знаю, что не имел права на ту ярость, но она была и сейчас смысла отрицать этого я уже не вижу. Это было самым ужасным из того, что ты могла сделать. В моих глазах, конечно… не захотеть моих детей, значит, не хотеть меня со всеми моими чувствами, мыслями, прошлым, настоящим и будущим. Отказ от них в твоем лице стал отказом от меня самого…

— Но ты же видел, что я изменила свое мнение… ты знал, как я хотела этих детей…

— Да, — Алекс кивнул. — Знал… но простить и забыть не мог. А потом… тогда в клинике, когда ты промолчала на мой простой вопрос… я решил, что на этом все. Наша история закончена. Думал, что смогу о тебе забыть, вычеркнуть из жизни и идти дальше, но не вышло. Прошлое нагнало. — Наступило тягостное молчание, которое я не рискнула нарушить. Я просто не знала, что отвечать на это Алексу. — Я очень хочу, чтобы ты принимала участие в воспитании близнецов, потому что надеюсь вырастить их похожими на тебя.

— Что на все это думает твоя Александра? — Я попыталась перевести разговор на другую тему, потому что выходил он очень и очень непростым.

— Кто? А… Сандра…

— Именно. Твоя невеста, насколько я помню… — Я тоже скрестила руки и опустила взгляд. Девица мне не нравилась и я не хотела, чтобы она хотя бы прикасалась к моим малышам.

— На счет чего именно?

— Ее не смущает, что я здесь бываю?

— Скажем, что нет…

— А… — я понимающе кивнула. — Ясно. У нее нет права голоса. Как когда-то не было у меня. (3303c)

— Ты сильно ошибаешься, — тихо рассмеявшись, ответил Романов, — если думаешь, что у Штерн не найдется возможности высказать свое мнение. — Улыбка, возникшая на лица Алекса при упоминании девицы, заставила в груди что-то кольнуть, но я ничем себя не выдала.

— Ясно… что ж… ладно, я думаю, что мне пора…

— Да, конечно… я отвезу тебя.