Глава 7. Шаман из рода Мин

В доме было жарко.

Уже настоящий, веселый и злой, огонь плясал в камине, отбрасывал танцующие тени на стоявшего возле него человека.

Тот даже не шелохнулся, слово ждал, когда я вышибу дверь.

Только улыбнулся уголком губ, поднял чашу, украшенную жёлтыми камнями, будто салютуя.

Янтарные глаза светились ярко и насмешливо. Кожа казалась полупрозрачной и в тоже время белой, как императорский фарфор. Рыжие волосы по цвету не уступали пламени, косая чёлка была слишком длинной, но он даже не подумал её откинуть. Серьга, вырезанная из кости снежного тигра, висела в левом ухе, слабо мерцая голубоватым облачком чжу. На шее и запястьях позвякивала тьма шаманских штучек, каждая из которых способна испепелить демона. Никогда не преуменьшайте мощи амулетов и оберегов. Изначально смотришь – побрякушка как побрякушка, но… когда тебя отшвырнет в стену или окружит огнём, станет не до шуток.

Меховой жилет скрывал сильное гибкое тело и серебристые татуировки, которые практически сливались с белой кожей. Пряжка пояса на штанах – череп скальной ящерицы, усыпанный молочным нефритом – сильнейшим храном колдовской силы. А вот ступни – босые.

Да, босые.

Потому что Джиан, шаман из рода Мин, вертел на самой высокой пагоде Закрытого города все условности цивилизованного мира. Обувь он надевает, если это необходимо.

Проклятое дитя Снежных целителей, гордость и позор одновременно. В жилах всех шаманов течёт кровь Огненного духа, который соблазнил когда-то юную жену Отца рода. С тех пор у всех его потомков рыжие волосы, янтарные глаза и невыносимый характер.

С рождения младенцев посвящают Снежному демону, который по поверью, может сдержать бушующую огненную натуру потомков Огненного.

Не знаю, есть ли в этом доля правды, но характер у Джиана и правда дрянь.

Вся злость внезапно схлынула. Говорить лучше с холодной головой, держать за горло – тоже. Гнев мне не помощник.

– Что ты себе позволяешь? – уже спокойно произнёс я, прямо глядя на него.

– Рад тебя видеть, Акихито, – тем временем, даже не подумав сделать хотя бы вид, что впечатлился моими словами. – Ты без своей катаны?

– Чтобы тебя прибить, катана не нужна, – в тон ответил я, напряженно наблюдая, как Джиан проходит мимо меня.

За каждым движением нужно внимательно следить, никогда не знаешь, что у него на уме.

Джиан на секунду задержался возле меня, втянул морозный воздух, ворвавшийся вместе со мной.

– Ночью будет буран, Акихито. Зря ты покинул кров Матери рода. Дом уважаемой Баожэй защищён от всех ветров, её гости…

Я сгрёб его за грудки и прищурился. Янтарные глаза были слишком близко, губы изогнулись в насмешке.

– Ещё раз тебя спрашиваю, – тихо, но очень чётко произнёс я. – С какого ты решил поиграть со мной?

– Как ты возбудился после моих лисичек, – заметил он.

Я встряхнул его, послышался треск и короткий перестук по полу сорвавшихся с шеи костяных бусин. Не собираюсь говорить ни о его развратницах-кицуне, которые слушаются воли шамана и готовы соблазнить любого мужчину, ни каких-либо других сказок.

– Я жду ответа.

Джиан неожиданно резко оттолкнул меня и прошёл к двери и закрыл плотнее, щелкнул замком. Обернулся вполоборота, только сверкнула длинная серьга среди рыжих прядей.

– Ты – идиот, Акихито Накаяма, – глухо произнёс он. – Каким был идиотом семь лет назад, таким и остался.

– Очень признателен за лестную характеристику, – кивнул я, складывая руки на груди, – но мне бы подробностей.

Джиан повернулся ко мне лицом, скользнул взглядом снизу-вверх, словно оценивал. Потом усмехнулся уголком губ, сделал глоток из чаши и пожал плечами. Молча прошёл и расположился на подушках у камина. Поднял на меня взгляд, в котором так и читалось: «Ну, долго будешь столб изображать?»

Я закатил глаза, подошёл к нему и опустился рядом. Цуков Джиан. Цуков проклятый шаман Снежных целителей. Ведь прекрасно знает, что я не уйду, не получив ответов.

Однако язык словно онемел. Нужно было спросить так много, но почему-то ничего не выходило. Эй-эй, Акихито, это что, робость? Или просто неумение как ни в чем не бывало говорить с человеком, с которым семь лет назад разругался вдрызг?

– Тебе нужен дракон, – не глядя на меня, сказал Джиан. – Без него Тхэмина не найти. Наследник императорского престола не будет прятаться так, чтобы нашла любая собака.

– Собака – это на меня намек? – зачем-то уточнил я.

– Идиот.

Некоторое время мы молчали. Потому что… он был прав. Дракон – это практически сделанное дело. Только вот надо понять, как шаман уболтал его покинуть насиженное место и потащиться цук знает куда. Эти твари предпочитают покой и собственные хрустальные яйца, а не прогулки по Джапоне.

– Зачем было подсылать ко мне этих твоих…

Он вскинул голову, янтарь глаз полыхнул.

– А иначе бы ты пришёл?

Ответить было нечего. По собственной воле я бы точно не зашёл в дом шамана. Посмотрел, припомнил недобрым тихим словом и пошёл своей дорогой. Даже с тем, что мне рассказала Баожэй. А рассказала она весьма мало.

Просто Джиан – это прошлое. Это то, к чему возвращаться я себе давным-давно запретил. Когда человек – воплощение коварства и изменчивости пламени, не стоит с ним вести дел. Тут он за тебя готов отдать всё на свете, а через минуту – испепелит на месте.

– Нет, – наконец-то ответил я.

В сообразительности Джиану не откажешь. Очень чётко просчитал, что нужно сделать, чтобы я примчался в дом на уступе сам. Среди ночи, не решив даже дождаться утра. Хитрый лис.

Джиан хмыкнул, плеснул остатки напитка прямо в пламя. То жадно заиграло, вспыхнуло жарко.

– Тогда слушай, – хмыкнул он. – Искать Тхэмина – задачка ещё та. Он временами заходил ко мне, болтали о том, о сём.

Я бросил на него быстрый взгляд.

– Нет, Акихито, болтали – значит, болтали, – ни капли не смутился Джиан. – Или ты считаешь, что я буду играть с императорским наследником?

Придурком шаман никогда не был. Пришлось покачать головой.

– Было сразу ясно, что такое количество чжу – лакомый кусок. Для кого именно – я не знаю. Среди Мин у парня врагов не было. Во всяком случае, я обнаружить никого не смог. И мои лисицы тоже.

Лисицы Джиана – красавицы кицуне, юркие и толковые помощницы, которые помогают своему шаману всегда быть в курсе всех происходящих у Мин событий. Именно их он подослал ко мне недавно. Именно с ними семь лет назад…

Я нахмурился, отгоняя воспоминания.

– То есть, всё чисто, но Тхэмин всё равно бежал? – задал вопрос, лишь бы не молчать.

Джиан неопределённо качнул головой, потом покрутил в руках подвеску в виде серебряного варгана.

– А что с императорской семьей? Были ли шепотки о раздрае?

Он фыркнул:

– Серьёзно считаешь, что он таким бы делился?

– Нет, но ты видишь больше, чем говорят.

Джиан бросил на меня быстро взгляд. Я успел заметить мелькнувшую растерянность. Хм, неужто думал, что сомневаюсь в его способностях? В здравом смысле – нередко, а в способностях – никогда.

– Я ведь прав?

Подвеска закрутилась в его пальцах быстрее.

– Прав, – буркнул он. – Тебе Мин дадут бегового рюука.

Шипастая, упёртая тварь, которая шикарно скачет по снегу и льду, плюясь огнём. Прирученные прекрасно возят своих хозяев по горам, дикие… к диким лучше лишний раз не подходить.

Однако меня интересовал другой момент.

– Рюук возит людей на приличные расстояния. Зачем мне рюук?

Джиан выпустил бедную подвеску из пальцев.

– Дракон согласился выслушать твою просьбу, – сказал он. – Но тебе ещё надо его убедить.

Я еле слышно выругался. Конечно, Баожэй, старая ты стер… уважаемая женщина. После дороги, видимо, совсем ум за разум зашёл, раз не сообразил, что ни один дракон сам не придёт к человеку. Дурак!

Некоторое время мы молчали. Потом я всё же спросил:

– Почему ты это делаешь?

Джиан медленно поднялся, прищурившись, посмотрел в окно. Там уже завывал ветер, давая понять, что буран на подходе.

В этот момент серебряные татуировки на теле шамана начали переливаться словно ртуть.

– Потому что я чту род, Акихито, – его голос звучал тихо и, казалось, долетал со всех сторон. – Потому что я поклялся защищать Мин в любой ситуации, делая всё для этого возможно. Потому что я хорошо отношусь к Тхэмину, и хочу, чтобы он был цел и невредим.

В какой-то момент показалось, что в голосе Джиана слышен звон льда, который словно свидетельствовал и подтверждал сказанное. Огонь будто покинул камин и стеной встал за спиной, отбрасывая причудливые тени на прозрачно-белую кожу.

Джиан тряхнул волосами, наваждение тут же развеялось. Но я прекрасно понимал, кто передо мной стоит.

– Ну что, Акихито, охотник на чудовищ, устроил тебя мой ответ?

– Да. И не называй меня охотником на чудовищ.

– Хорошо, охотник на чудовищ.

Быстрая подсечка, короткий вскрик от неожиданности, Джиан оказался на полу. Я навис сверху.

– Ещё раз, шаман. Только попробуй, – предупредил я.

Он только улыбнулся. В янтарных глазах был смех и вызов. Попробует. Будет пробовать снова и снова! По лицу же вижу.

– Как своеобразно выражаешь ты благодарность, – заметил Джиан. – А ещё жаловался на моих лисиц. Может быть, стоило подсылать лисов?

Я закатил глаза и выпрямился.

– Следи за языком. И да, именно благодарность не дает мне хорошенько дать тебе по морде.

– Ваши манеры, господин Накаяма, впечатлили бы самих богов, – хмыкнул Джиан и ловко поднялся на ноги с таким проворством, что даже пожелай я его поймать – не вышло бы.

Эта странная мысль озадачила. Тьфу, ночами спать надо, а не шататься по домам шаманов. Тут и не такое придумается.

Джиан тем временем открыл шкафчик и достал оттуда пузатую бутылку с тёмной жидкостью. Потом ещё одну чашу. Посмотрел на меня и хмыкнул:

– Ночь будет долгая, садись, гость дорогой, не обидь хозяина.

Я приподнял бровь.

– А Мать рода не оскорбится?

– Я – единственный шаман Снежных целителей, – рассмеялся он. – Немного гениальный, немного сумасшедший. Мне можно немножко больше, чем всем остальным, Акихито.

Не то чтобы я сильно хотел остаться в доме Баожэй, но ещё ни одна ночь, проведенная рядом с Джианом, до добра не доводила. Рано или поздно начинались какие-то приключения.

Он неожиданно шагнул ко мне, сократив расстояние. Чуть склонил голову, задумчиво рассматривая, улыбнулся.

– Видишь, в буран не стоит гулять. Даже по Закрытому городу. Поэтому лучше…

Громкое чавканье у двери заставило его резко замолчать и нахмуриться.

– Что это за цуки?

Я прислушался.

– У тебя где-то есть там фонарь у входа?

Джиан кивнул, не особо понимая, к чему вопрос.

Я призвал всё своё спокойствие и… рявкнул:

– Абура!

Чавканье тут же стихло.

Когда Абуру втащили в дом, глаза Джиана удивлённо округлились. Ах, ну да, конечно. Когда мы последний раз виделись, никакого помощника-ёкая у меня не было. Абура тем временем очень старался изобразить сожаление, что он варварски выжрал всё масло из фонаря уважаемого шамана, но выходило из ряда вон плохо. Сытый Абура-акаго – это то, что в принципе не способно показать сожаление на своей физиономии.

– О, Акихито, ты в порядке, – икнул он, потом глянул на Джиана и церемонно пробормотал: – Прошу прощения у великого шамана, что посмел войти в его дом без приглашения, да продлятся ваши дни, да будет сила всегда в зените, да…

Джиан расхохотался.

Я незаметно для обоих выдохнул. Смех – это хорошо.

– И тебе не хворать, добрый дух. Но прошу, больше не трогай фонари, мы что-то придумаем другое, – произнес шаман.

Абура шаркнул лапой, неосторожно врезал мне когтями по ноге, я зашипел и тут же выдал ему смачный подзатыльник.

– Как удивительно меняются вкусы людей, – невинно заметил Джиан.

Я бросил на него недобрый взгляд, но ни капли смущения в янтарном ответном не было. Удивительно дурацкий подкол. Данный ёкай в принципе никого не рассматривает в пару кроме масла из фонарей.

Абура тем временем пошатнулся.

– Это заговорённый фонарь был, – вздохнул Джиан. – Держи его за плечи, я – за ноги. Сейчас отнесём.

Храп объевшегося ёкая одобрил наши действия. Перетащив дрыхнущего Абуру в соседнюю комнату, мы вернулись к камину.

Джиан разлил настойку. Она была крепкой и сладкой, дурманно пахнущей горными травами. И разговор как-то сам наладился. Во всяком случае, мне не хотелось больше придушить гостеприимного хозяина этого дома.

***

Утро выдалось морозным.

Баожэй задумчиво смотрела на меня. Уголки губ едва подрагивали в улыбке.

И неудивительно. Рюук, шипастный и вреднющий, бил копытом, топорщил свои колючки и косился на меня рубиновым глазом.

Чужак. Пахнет иначе. Говорит иначе. Думает не пойми о чем. И его везти к дракону? Эй-ей, хозяева дорогие, одумайтесь и выпрягайте меня поскорее из этих дурацких саней.

Сани, кстати, были добротные. То ли Баожэй расщедрилась, то ли Джиан постарался. После сегодняшней ночи не осталось сомнений, что он действительно хочет помочь Тхэмину. Это хорошо. Это очень хорошо. Без помощи шамана мне бы пришлось намного хуже.

– Уверен, что справишься? – мягко спросила Баожэй. – Путь к пещере дракона не столь далёк, сколько опасен. Те, кто сторожит туда дорогу, считают человеческое мясо деликатесом.

– Всегда знал, что тут очень благодатный край, – пробормотал я, закрепляя припасы ремнями. Много не брал, но мало ли. Какой-то минимум должен быть. – Спасибо, что тревожитесь, госпожа Мать рода, но после того, как Мин оказали мне помощь, я не могу просить о чем-то ещё. Справлюсь.

Абура стоял рядом и неодобрительно сопел. Ещё час назад мы бесчеловечно ругались. Несмотря на то, что он считает героизм – совершенно бесполезным свойством, ведущим к травмам и проблемам, упёрся рогом и заявил: «Иду с тобой!».

С одной стороны, Абура будет мешать. С другой… кто его знает, что в голове у дракона? Возможно, мне понадобится помощь. И Абура будет хоть знать, куда вести помощь. В итоге принял решение взять его с собой. И не скучно, и хоть какая-то помощь.

– Твоё благородство не знает границ, охотник на чудовищ, – мягко сказала Баожэй.

А потом чуть прищурилась, глядя куда-то за мою спину. Её лицо мгновенно превратилось в маску без единой эмоции. Мне это не понравилось. Тут тебе сама доброжелательность, тут – статуя из храма бога Подземных рек.

Я резко обернулся и потерял дар речи.

Прямо ко мне, свежий и поразительно энергичный, направлялся Джиан. Плащ, отороченный мехом, скрывал фигуру; капюшон покрывал огненные волосы. За спиной шамана был рюкзак. Амулеты и обереги мелодично звенели при каждом шаге.

– Моё почтение, уважаемая Баожэй, – произнёс он, уважительно поклонившись. – Благодарю, что дали благословение рода на этот путь.

– Это ещё что за новости? – практически прошипел я, когда Джиан оказался рядом.

Он изящным жестом поправил капюшон, на секунду сверкнуло голубое облачко чжу, окутывавшее его длинную серьгу.

– Я еду с тобой, Накаяма. Если, конечно, ты не сразу это понял.

– Сдурел?

– Второй раз за сутки восхищён твоими манерами.

С этими словами он положил рюкзак в сани и начал его закреплять.

В это время ко мне приблизился Абура, озадаченно поглядывая на Джиана.

– А что происходит?

Джиан из рода Мин у нас происходит. Шаман у нас происходит. Тьфу.

Я быстро подошёл к нему, положил руку на плечо и резко развернул.

– Наглеешь.

– Не хочу, чтобы ты сдох, так и не добравшись до дракона.

Ого. Серьёзное заявление.

Некоторое время мы молча мерялись взглядами. Джиан знал этот край, я – не очень. Шаман в спутниках – большая удача. Но это не отменяет желание его пристукнуть за своеволие.

– Цук с тобой, – наконец-то сказал я.

Тот пожал плечами.

– Он и так со мной. Ведь именно с ним я и отправляюсь в дорогу.

Абура хихикнул, и я понял, что цуком выставили меня.

Чудесно.

Рюук на Джиана отреагировал куда благосклоннее, чем на меня. Шаман, в конце концов, ему не чужой. Не удивлюсь, если и вовсе катался на этой зверюге, как на любимой лошадке. Потому что склонность собирать вокруг себя всё странное и непонятное – хобби этого рыжего чудовища.

Джиан погладил рюука по голове, шепнул что-то, потом мягко улыбнулся. Кажется, эта шипастая страхолюдина заслуживает вот именно такое отношение, что куда лучше, чем к людям. Уж насколько я знал шамана – у него не в чести улыбаться тем, кто не нравится. В морду, конечно, сразу не даст, но по глазам будет всё видно. И словах будет столько ласкового яда, что будет разумнее утопиться сразу, едва отойдешь от этой рыжей язвы.

Абура, кажется, не мог определиться: нравится ему наш попутчик или нет. Кажется, моего ёкая немножко мучала совесть, что он варварски погрыз фонарь шамана (в приступе голода, разумеется) и теперь не знал, как себя вести.

Ещё бы. Мне ли не знать, что к Джиану тянет всяких нелюдей, как заговорённых? Вроде бы и человек, и в то же время чуют в нём своего.

Выехали мы спустя десять минут. Я взял поводья в свои руки. Во-первых, предпочитаю всё контролировать, во-вторых, Джиан демонстративно устроился возле вещей, всем видом показав, что намерен ехать. Абура пристроился рядом с заявлением: «Смотреть за вещами буду». Но я-то прекрасно знал, что там есть местечко, где проделана дырка, из которой удобно доставать лепешки.

Рюук фыркнул, мотнул головой. Венчик из шипов вокруг шеи качнулся, сверкнув всеми цветами радуги. Пусть шкура у него тёмная, но на солнце сияет так, что невольно залюбуешься.

Вчерашний буран основательно присыпал всё вокруг. Долина Закрытого города была укрыта белоснежным покрывалом. Рюук трусцой бежал по снегу, довольно фыркая и, кажется, позабыв про нас. Скорость была вполне приемлемой, поэтому я пока не подгонял зверя.

Джиан молчал, только временами немного хмурился, будто что-то вспоминал. Одновременно я был благодарен за тишину и в то же время напряжён. Молчание всегда действует на нервы. Особенно если молчит тот, кто всегда готов поговорить.

- Как нужно уговаривать дракона? – не выдержал я.

Вопрос своевременный. С поисковыми тварями я не общался. Другое дело драконы в человеческом обличии.

– Раздеться догола и предложить свою невинность, – донесся ответ.

Я фыркнул, вышло синхронно с рюуком, повернувшим в сторону нависшей над дорогие скалы. Слева открывался вид на Закрытый город, справа – камни и лёд. Драконы предпочитали вершины гор. Им не по вкусу была суета и люди, которые шумели и не давали спокойно заниматься своими драконьими делами.

– Тогда придется разворачиваться, – заметил я. – Потому что тут мне предложить нечего. А можно поменять принесённого в жертву шамана?

Джиан послал меня. Достаточно цветасто и выразительно, да ещё и с таким чувством, что я невольно обернулся.

Он стоял в рост, смотрел по сторонам и что-то пытался увидеть. Втягивал воздух, будто пытался что-то учуять. Черта лица резко заострились, глаза посветлели, превратившись в жёлтый лёд.

Я насторожился.

Рядом что-то было. Что-то заставившее вскочить его на ноги и озираться будто в поисках хищников.

Абура щурился и почти скрёб когтями деревянные перила.

Оба чувствовали что-то такое, от чего однозначно нужно было быть подальше. Через секунду раздался дикий рев, и у меня волосы стали дыбом. Вдалеке показались тёмные силуэты.

– Стеклянники, – выдохнул Джиан, и стало совсем не до шуток. – Акихито, гони!

Дважды просить не требовалось.

Я стеганул рюука, тот взвыл и рванул вперёд. Абура зашипел, Джиан что-то сказал ему – не разобрал.

Дорога перед глазами неслась как сумасшедшая. Рюуки не зря были почти самыми быстрыми существами в горах. И соперниками им были стеклянники. Прозрачные твари, которые живут во льду и выбираются оттуда, только почуяв кровь. Стеклянники вылезают редко… но, твою мать!

Резкий поворот заставил натянуть поводья. Сани занесло, Джиан чуть не влетел в меня, в последний момент удалось перехватить его. Краем глаза я заметил, что серебряные узоры горят ослепительным пламенем, руки до локтей окутаны голубой чжу, которая в любой момент готова сорваться молнией на врага.

Я обеспокоился. Шаман – не боевой маг. Он, конечно, многое может, но всё же открытый бой – это не просто. И если Джиан, не колеблясь, активировал всю чжу… Цук! Мы вляпались!

Рюук мчался как бешеный. Поводья врезались в ладони. Я судорожно соображал: катана тут рядом. Если что – хватать её и останавливать рюука. Но он так гонит, что есть риск перевернуться.

Я выругался.

– Поворачивай, поворачивай! – крикнул Джиан.

С радостью, только некуда.

Стеклянники уже неслись рядом. Внутренние органы практически просвечивались под их кожей. Было жутко и омерзительно одновременно.

Из-под ног рюука вылетал снег. Я понимал, что нельзя атаковать первыми – разорвут. И в то же время готов был рвануть за катаной. Сердце стучало в висках.

Крутой поворот, сани ударились о скалу. Джиан вскрикнул. Я стиснул зубы, пытаясь удержаться.

И в этот момент твари кинулись.