Глава 30. Илья

Знаете, когда я думал об «идеальной девушке», то в мыслях всегда была домашняя, простая, милая девушка. Она бы встречала меня с работы, готовила ужин, рассказывала о том, как прошел ее день. Так я думал, пока не встретил Алену. Как говорится, жизнь та еще падла. Каждый раз переступая порог квартиры я не знаю, какая она сегодня: кроткая малышка, выполняющую любую прихоть, сумасшедшая сука, заплаканная истеричка, любящая милашка… Этот список можно продолжать вечно. С ней не было стабильности – это, пожалуй, и было стабильностью. Сколько раз я, сжимая кулаки от злости, давал себе слово, что выставлю ее нахрен за дверь. Сниму квартиру ей, дам денег, и пусть живет одна. Без меня. Но каждый раз молчал. Ловил на себе ее взгляд, видел улыбку, смотрел, как она спит и ясно понимал, что уже не могу без нее. Эта колючая, больная на всю башку девушка – моя. И теперь только вместе. Зацепила меня так глубоко, с такой точностью в сердце, что теперь уже никак порознь. И тут она заявляет, что чувствует то же самое, что и я! Если говорить начистоту, я был обескуражен ее открытостью и честностью. Она не стала юлить и увиливать от ответа. Все, что на душе было, то и высказала. А потом сама на себя злиться начала, по глазам видел, по жестам. Уже изучил ее достаточно хорошо. Я смотрел на нее и пытался мысли собрать в кучу. Мне есть что сказать, много чего. Но Алена, как и всегда, решила все за нас двоих. Развернулась и собралась уйти. Наивная. Будто я ей позволю. Настиг ее в несколько шагов и развернул к себе лицом. – Пусти меня, Грацианов, – сказала и попыталась вырваться. – Все, поговорила сама с собой? А теперь меня послушай. Да, я хочу знать, что будет завтра. Я люблю чувствовать уверенность. Но с тобой, Алена… Я ни в чем не уверен. Не знаю, что будет завтра. Но точно знаю, что мы со всем справимся. Вместе. – Правда? – поднимает на меня свои огромные зеленые глаза. А я смотрю в ответ, и в груди разливается такое тепло. – Правда. Алена улыбается и с визгом обнимает меня. Я сам начинаю смеяться. Подхватываю девушку на руки, начинаю кружить по комнате. – Я так и знала, что ты не сможешь без меня, Илюша. Вот тем самым местом чувствовала, которое ты так любишь шлепать. Поставил блондинку на пол. Сейчас ее пыл поубавится. – Когда ты в комнату ко мне зашла, я переписывался с другом. – И? – Мне возвращаться пора. – Куда? – нахмурилась Алена. – Домой. К работе. – В смысле? Я ничего не понимаю. – Мой дом не здесь, я из столицы. У меня там бизнес. – Что? О чем ты говоришь, Грацианов, можешь нормально объяснить? – Я приехал сюда, к Гене, когда от меня Диана ушла. Мне нужно было сменить обстановку и проветрить голову, – признался я. – У меня в Москве несколько автомоек и СТО. И пришло время возвращаться. Только Алена улыбалась, а сейчас на ее лице ни тени от улыбки. Девушка отошла от меня на несколько шагов и посмотрела с такой растерянностью и обидой. – А все до этого… Что ты говорил… Зачем? Я не понимаю… Тебе что, нравится, когда мне больно? – Глупости не говори, – поморщился я. – А что мне говорить? Что думать?! ТЫ сказал, что мы вместе, а через секунду, что тебе надо уезжать?! Биполярочка, бл*ть?! А я уже обрадовался, что у нас дальше будет спокойный разговор. – Я не отказываюсь от своих слов. – Ты просто отказываешься от меня! Какой же ты урод, Грацианов! Я хочу, чтобы… Все. Достала. В два шага оказался около девушки, скрутил ее, чтобы не вырывалась и пятерней рот закрыл. Приблизил свое лицо к ней. Глаза Родиной полыхали огнем. – Заткнись и послушай меня, а не свои вопли. Я завтра улетаю обратно, а ты едешь со мной, поняла? Алена быстро-быстро заморгала и что-то начала мычать мне в ладонь. Убрал руку от ее рта. – Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? – Уже не очень, – честно признался. – И только сказал об этом? – Я сам решил ехать обратно перед твоим походом в клуб. – Отпусти меня! Столько дел! Сделал, как она просила. Девушка открыла дверь, и котята сразу выбежали из комнаты. Прислонился плечом к косяку, наблюдал за тем, как Родина мечется по комнате. – Что ты делаешь? – Вещи собираю! Ничего же не готово! И времени нет! – Ал остановилась и резко повернулась ко мне. – А девочки? Мы же их с собой возьмем? – Естественно, мы их с собой возьмем. Я уже обо всем договорился. – Ты знал, что я полечу с тобой? – Естественно, – самодовольно улыбнулся. – Нахал! Все, кыш отсюда, дай собраться спокойно. Кстати, во сколько самолет? – Днем. – Тогда с утра съездим в одно место. – Куда? – Куда надо, Грацианов, давай вали уже отсюда. Алена наглым образом вытолкала меня из комнаты и закрыла дверь перед моим носом. А я стоял, пялился на закрытую дверь и улыбался, как идиот, от уха до уха. * * *Рано утром Алена разбудила меня. Проснулась даже раньше меня. Я взял с собой кофе, и мы сели в машину. – Поехали, – скомандовала девушка. – Куда? – спросил, выезжая со двора. – На кладбище. – Ты серьезно, – я даже повернулся, чтобы посмотреть на нее. Неужели не шутит? – Абсолютно. Я не стал больше ничего спрашивать, поехал на кладбище. Видел, что Алена ведет какую-то войну внутри себя. Когда будет готова, расскажет все. Мы приехали в место назначения. Родина вышла из машины, и я двинулся за ней. Она знала, куда идет. Спустя некоторое время мы вышли прямо на чьи-то похороны. Батюшка уже не отпевал, рабочие закапывали могилу. Многие из собравшихся плакали. Мы стояли поодаль, но весь процесс был прекрасно виден. Алена прижалась к моему боку, я обнял ее за плечи. Мы оба молчали. У меня было столько вопросов, но я так ни одного и не задал. Чувствовал, что еще не время. Вскоре все начали расходиться. Сейчас они пойдут поминать усопшего. Алена прошла вперед и встала около свежей могилы. Смотрела на нее отсутствующем взглядом. – Когда отец умер, – начала говорить она хриплым голосом, обняла себя руками. – Приехала мать, ее вызвали… Она не дала похоронить его… Просто кремировала. А он был верующим… Мне работник просто вручил глиняный горшок с его пеплом. Я тогда в таком шоке была. Начала кричать на мать, обзывать ее, сказала, что никуда с ней не поеду. Жила же без нее столько времени, и еще проживу, лишь бы не видеть эту тварь. Она тогда так разозлилась. Сильно ударила меня по лицу, выхватила прах отца и … Высыпала в мусор… У меня такая истерика была. Тогда я первый раз увидела Тараса, он подбежал к нам. Я думала, он убьет мать… Не знаю, как он уговорил меня, чтобы я села в машину. Все так смутно… Но с тех пор я не плачу. Представляешь? Вообще. Как бы мне больно не было, просто не могу. Поэтому все и считают меня сукой. Алена замолчала, а у меня внутри такая буря поднялась. Мне так больно стало за нее, за ту маленькую, беззащитную, растерянную девочку, какой она была. Я не знаю ее мать, но уже ненавижу эту женщину. Разве можно так поступать с собственным ребенком?! Многое, очень многое в поведении Алены становится по своим местам. Девушка прочистила горло и продолжила: – Когда мне грустно или хочется настоящих эмоций, где нет фальши, я всегда прихожу на кладбище. Людская скорбь…Есть в ней что-то особенное. – А ты не пробовала найти что-то другое, чем ходить на кладбище? – Пробовала, – ответила с грустной усмешкой. – И что, не нашла никакой альтернативы? – Нашла. Тебя, – Алена поворачивает голову в мою сторону и внимательно смотрит. Столько эмоций в ее глазах. – Я тону в тебе, Грацианов, мне страшно, как никогда… Я боюсь, если ты оставишь меня, то я буду такая же, как этот труп. Лежать в земле… А по мне даже скорбеть никто не будет… Я подошел к девушке и крепко обнял. Чувствовал, как сильно бьется ее сердце. Гладил ее по волосам, по спине. Я хотел забрать всю боль, которая раздирает ее изнутри. – Ты больше никогда не будешь одна, Алена. Я всегда буду с тобой, – пообещал ей. И это была, мать ее, правда. Она больше никогда не будет одинока. Я навсегда останусь с ней, потому что сам этого хочу.