Глава 39

Предел

Я поблагодарила водителя и вышла у самого входа уже знакомого мне клуба. Бросив смущенный взгляд на свои джинсы и кеды, я неуверенным шагом двинулась к двери. Охранник услужливо распахнул ее передо мной, не забыв поинтересоваться моим именем. В прошлый раз Клим звонил, чтобы ему открыли дверь, а мне даже не пришлось этого делать.

Войдя в знакомую обстановку, я осмотрелась по сторонам в поисках Клима, но его здесь не было. Уже было решив ретироваться, я остановилась, увидев Алану. Она направлялась ко мне со сдержанной улыбкой.

– Рада тебя видеть, Ника, – поприветствовала она.

Я, к сожалению, не могла ответить взаимностью. В грудной клетке все сжалось, и я почувствовала, как во мне нарастало ноющее чувство тоски. Мне почему-то казалось, что Алана навсегда исчезла из жизни Клима, оставив его только для меня одной. Дурацкие мысли, которые не имели под собой основания, но мне до последнего хотелось верить в это заблуждение.

– Привет, – вяло отозвалась я.

– Пойдем, Мастер ждет тебя в приватной комнате.

Она взяла меня за руку и потащила через главный зал клуба туда, где я уже была. Во мне разливалось чувство дежавю с неприятным оттенком горечи. Хотелось выдернуть руку из хватки Аланы, послать их всех к черту и свалить куда-нибудь подальше. От Клима, своих скрытых желаний и совершенно неуместных чувств, которые я к нему начала испытывать. Как-то я упустила момент, когда обычное восхищение сильным мужчиной переросло в то, что теперь прожигало мою грудную клетку.

Алана распахнула дверь.

– Ваша саба, Мастер, – объявила она, отступая в сторону, чтобы пропустить меня в комнату.

– Я не…

– Проходи, – прошипела Алана недовольно. – Не заставляй Мастера ждать.

– Ты свободна, Алана, – спокойно произнес Клим тем голосом, который я уже давно не слышала и отвыкла от него. Голосом Доминанта, который не оставлял сомнений или возможности подумать. Хотелось только подчиняться и следовать за ним, куда бы он ни вел.

Как только дверь за моей спиной закрылась, я повернулась лицом к креслу, в котором сидел Клим. Он спокойно рассматривал меня, а потом произнес:

– Раздевайся, Ника.

– Зачем мы здесь?

– Ты обещала выполнять любые мои приказы, когда согласилась на эту сделку там, в СИЗО.

– А ты обещал не прикасаться, пока я сама не попрошу, и тем не менее, сделал это прошлой ночью.

Клим кивнул.

– Мой косяк. Будем это исправлять.

Ничего исправлять не надо! – хотелось мне закричать. Меня все устраивает в том виде, в котором оно есть.

– Но для начала напоминаю: дома я Клим и на «ты», а в клубе – Мастер и на «вы».

– Но я не саба.

– Ты будешь ею, пока действует наша сделка, – безапелляционно заявил он. – Раздевайся.

Я переступила с ноги на ногу, принимая для себе решение, как поступить дальше. Я могла бы спокойно сейчас уйти, оставив Клима в его мире разврата и похоти, вместе с рабыней, которая готова была удовлетворить все его нужды. Да, сделка на этом была бы расторгнута. Но это и не моя сделка вовсе. Дима уже вышел, а, значит, скорее всего, скрылся из города, раз не выходит на связь. Так что я ничего никому не должна была. А если Клим хотел получить оплату за свои услуги, пускай бы искал Диму и взыскивал с него. Но по какой-то причине руки сами потянулись к молнии джинсов, расстегнули их, а потом сняли каждую тряпицу, которая была на моем теле, оставляя меня стоять в том сомнительном латексном костюме соблазнительницы.

– Покрутись, – скомандовал Клим, и я медленно повернулась вокруг своей оси. – Красиво. А теперь встань на колени и ползи ко мне, Ника. Медленно.

Я снова посмотрела на Романова, стараясь вложить в свой взгляд всю ярость, клокотавшую у меня в груди. Он кивнул, как будто подтверждая, что отметил мои чувства. С тяжелым вздохом я опустилась на колени. Ощущение унижения и злости усиливалось, грозясь довести меня до точки невозврата, где я действительно могла совершить какой-нибудь опрометчивый поступок. Под тяжелым взглядом Клима я добралась до его широко расставленных коленей. Сегодня я впервые видела на нем классические брюки и рубашку в противовес джинсам и футболкам, которые он обычно носил. Ему шла такая одежда, но в тот момент я была сосредоточена на давящем, мрачном взгляде и крепко сжатой челюсти.

– Может, нам нужно все же обсудить то, что вчера… – несмело начала я, присаживаясь на пятки.

Клим коротко качнул головой.

– Отстегни полоски, я хочу видеть твои соски.

От этого голоса и подавляющего взгляда по телу пробежали мурашки, заставляя содрогнуться. Казалось, это был тот же самый Клим, но в то же время совсем другой. Да, я видела его в роли Верхнего уже не раз, но таким – впервые. Он как будто душил меня своей властью и авторитетом, я практически могла почувствовать удавку на своей шее.

– Не заставляй меня ждать, Ника, – рыкнул он.

Вроде бы спокойно сказал, но то, как этот низкий голос прозвучал в тишине помещения, пробуждало желание опустить глаза и сжаться в комочек, чтобы переждать бурю. Дрожащими руками я потянулась к лифчику и, расстегнув крошечные кнопочки, спустила полоски вниз, а потом отстегнула их совсем, являя обжигающему взгляду Клима свои твердые соски. С чего вдруг они такими стали? Я не испытывала от ситуации никакого удовольствия, и, тем не менее, все тело вибрировало в ожидании следующего приказа.

– Красивая девочка, – внезапно мягко произнес он, заставив меня поднять на него взгляд. Нет, выглядел он все так же хмуро, но что-то было в его выражении лица, что заставило меня немного расслабиться.

Клим снял одну ладонь с бедра и поднял ошейник, который я сразу не заметила. Протянул его ближе, чтобы я могла рассмотреть. Кожаный с кольцом посередине. Я знала, для чего оно было нужно, и сглотнула вязкую слюну.

– Только на время сессии, Ника.

Мне вдруг стало так тоскливо. Я же никогда не хотела носить ошейник или ползать на коленях, считала это ниже своего достоинства. А тут захотелось доказать Климу, что и я могу быть покорной, послушной, что могу воплощать его фантазии. Клим застегнул ошейник на мне, просунул под него палец, проверяя, что не задушит меня. Потом взял сбоку с кресла поводок, на который я смотрела, как завороженная. Все это как будто происходило в другом измерении, не со мной. Словно я смотрела на эту сцену со стороны, и даже могла поклясться, что видела, как пальцы Клима пристегивали поводок.

Романов встал с кресла и легонько потянул за поводок, заставляя меня на коленях следовать за ним. Гнетущая тишина в комнате сегодня ощущалась особенно остро. Хотелось попросить Клима включить негромкую музыку, чтобы ослабить мои не в меру разгулявшиеся нервы. Клим подвел меня к кровати.

– Ложись на спину. Разведи широко ноги и руки.

Я сделала все, как он сказал, и Клим закрепил наручниками мои запястья и лодыжки. Нервы окончательно расшатались, и я начала дрожать. Клим заметил это и нежно провел кончиками пальцев по моей щеке.

– Тебе нечего бояться, Ника, – мягко произнес он. – Здесь только ты и я, и все, что будет происходить, это ради нашего с тобой удовольствия. Если будет слишком, просто скажи мне об этом, хорошо?

– Да, – тихо выдохнула я.

– Да – кто?

– Да, Мастер.

– Умница. А теперь давай поиграем в игру, – предложил он. – Попробуем выяснить твой порог.

– Боли? – неуверенно спросила я.

– Удовольствия, – ответил Клим, чем еще сильнее смутил меня, потому что я совсем не понимала, о чем он говорил.

Клим завязал мне глаза, погрузив во мрак.

– Стоп-слово? – спросил он.

Я быстро покрутила в голове все, что могло подойти, и выпалила первое, что пришло на ум:

– Фотография.

– Интересно. Пусть будет.

Пару долгих минут, как только Клим отошел от кровати, я слышала только грохот своего сорвавшегося на галоп сердца. А потом почувствовала нежное прикосновение чего-то мягкого к моему животу. Внутри как будто что-то зашевелилось, реагируя на ласку, и я слегка поерзала на матрасе. Клим водил этим предметом практически по всему телу, гладил ноги, живот, грудь, шею, руки. Задержался на сосках, и я подалась немного вверх, выгнув спину вдогонку угасающей ласке. Потом был стек. Клим аккуратно, легонько похлопывал по коже, заставляя кровь приливать к коже, а меня вздрагивать всякий раз, когда кожаный кончик касался меня. Я и сама не заметила, как комнату наполнили мои стоны, а удары стали сильнее. Я уже даже перестала следить за тем, куда они сыпались. Ощущала их на ногах, руках, груди. Особенно остро – на сосках, которые уже ныли и болели от каждого удара и желания прикосновений.

– Умница, – похвалил Клим хриплым голосом.

Следующее, что я почувствовала – это прикосновение прохладного металла к соскам, и уже понимала, что это. Я замотала головой, давая понять Климу, что не готова играть с зажимами.

– Ш-ш-ш, тебе понравится, – пообещал он, и тут же накрыл горячим ртом один из сосков.

Я выгнула спину и подалась вперед навстречу ласке, встретив ее со сдавленным стоном. От удовольствия у меня кружилась голова и дрожало все тело. Умелые ласки языка выводили мое наслаждение на новый уровень. Одной рукой Клим сжимал мой сосок, пока ртом жадно ласкал второй. Я почувствовала натяжение внизу живота, там разливалось тягучее и такое болезненное удовольствие. Клим переключился на второй сосок. Я бы не сказала, что он сейчас действовал как Доминант. Его ласки были слишком порывистыми, отчаянными, жадными. Он прикусывал и сосал, со шлепком выпуская горошинку изо рта, чтобы в следующее мгновение снова заключить ее во влажный жар.

– Ох, Клим… то есть… Мастер… ох, да, – стонала я каждый раз, когда он сильнее всасывал и терзал напряженные пики.

Когда во мне уже практически не осталось сил терпеть, я почувствовала тиски, сомкнувшиеся сначала на одном соске, а потом и на другом. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Но все, что почувствовала, – это легкую пульсацию кожи в месте сжатия и горячие волны внизу живота.

– Вот так, – тихо произнес Клим мне в кожу, лизнув сжатый сосок. – Умница, – снова похвалил он.

А дальше началось какое-то сумасшествие. Романов как будто сорвал мне стоп-кран, потому что стек сменился паддлом, я была перевернута на живот, и моя задница горела от ударов. В какой-то момент Клим взял ножницы и разрезал мои латексные шорты, которые, словно удавка, сжимали мое тело, и теперь оно было освобождено и могло в полной мере наслаждаться удовольствием, которое Мастер дарил своей сабе.

Паддл сменился чем-то, от чего удары были значительно ощутимее. По звуку я могла предположить, что это плетка, потому что перед каждым ударом я слышала свист в воздухе, который больше пугал звуком, чем ощущениями на коже. Соски терлись о нежную ткань шелковой простыни, но ощущалось это так, словно я ерзала ими по наждачной бумаге.

– Блядь, это выше моих сил, – прорычал Клим, отбрасывая плетку.

К этому моменту я уже плавала где-то за границами реальности. Чувство эйфории, разлившееся по телу, не давало мне вернуться в нормальное состояние. Я задыхалась от переполнявших меня эмоций, уже долгое время балансируя на краю оргазма, но все никак не в состоянии расслабиться настолько, чтобы он наконец накрыл меня с головой.

Я слышала шуршание одежды, грохот пряжки ремня, какие-то еще звуки, которые для моего затуманенного сознания сливались в единый нестройный гул. Какофонию, среди которой я не могла различить отдельные звуки. А потом Клим дернул меня за бедра вверх так, чтобы я оказалась в коленно-локтевой позе, но с вытянутыми вверх руками.

– Не знаю, что ты сделала со мной, Ника, – тихо произнес Клим мне на ухо, потянув за ошейник, – но это очень хреновое ощущение.

От его слов мое тело снова вздрогнуло, а в следующий миг Романов ворвался в меня на всю длину, и оргазм наконец пронзил все мое тело от макушки и до кончиков пальцев на ногах. Я так сильно дрожала, что слышала грохот цепей, на которых были закреплены наручники, сковывающие меня. А Клим даже не притормозил, позволив мне дрейфовать на волнах удовольствия. Он раз за разом вколачивался в мое тело, не позволяя даже сделать полноценный вдох. Его проклятия смешивались с моими криками и стонами, он все сильнее тянул за ошейник, лишая меня кислорода. И теперь, когда я снова была готова кончить, Клим остановился, сдернул ошейник, снял наручники и поднял меня за шею так, что я выгнула спину и вцепилась пальцами в его бедра. Я слышала его тяжелое дыхание и, казалось, могла почувствовать спиной его сердце, которое грохотало не меньше моего.

– Это пиздец, девочка, – прохрипел он мне на ухо.

Толчки возобновились, но стали еще жестче. Я не могла и подумать, что такое возможно, но факт. Не казалось, что я ощущала член Клима где-то у самого пупка, настолько глубоко он всаживал его в меня. Клим перехватил меня за шею, сжал ее, полностью перекрыв мне кислород. Я в панике вцепилась в его руку, но Клим мягко отвел мои.

– Тихо-тихо, – спокойно сказал он. – Сделаешь вдох, когда я скажу. Я не собираюсь душить тебя. Доверяй мне.

Клим долбился в мое тело, а я никак не могла понять, какие ощущения были острее: то ли там, внизу живота, то ли в голове, где уже плыло сознание, а кровь прилила настолько сильно, что я чувствовала, как она стучала в висках. Это были настолько острые ощущения, яркие, как вспышки фейерверков. И я начала отключаться. В прямом смысле слова у меня потемнело за веками, и мир начал меркнуть. Но тут внезапно Клим отпустил горло и этой рукой перехватил поперек грудной клетки.

– Вдох, – скомандовал он, и я послушно шире открыла рот и втянула воздух.

Опьянение от резкого скачка кислорода в крови довершило то, к чему я так стремилась. Меня накрыл, наверное, самый мощный оргазм за всю мою жизнь. По ощущениям между ног как будто открылись какие-то шлюзы и оттуда хлынула влага. Все мое тело покалывало от удовольствия, а внутри словно лопались нервы, натянутые, как гитарные струны.

– Ох, черт, девочка, – прошептал Клим мне в ухо. – Вот так, милая, дыши.

Его голос успокаивал, качал меня, словно в заботливых объятиях.

– И еще разок. Для меня, – произнес Клим, пробираясь пальцами к клитору.

Я быстро замотала головой, охваченная паникой.

– Нет, – выдохнула истерично. – Пожалуйста, нет, я не смогу. Клим, пожалуйста.

Он довольно ощутимо шлепнул меня по бедру.

– Мастер, – прорычал мне на ухо и ускорил движения пальцев и своих бедер, снова беспощадно врываясь в мое обессиленное тело.

– Пожалуйста, не надо, прошу тебя, – умоляла я, пропитывая повязку слезами. – Пожалуйста.

Я пыталась оттолкнуть его, царапала его бедра, но Клим перехватил мои руки и завел их за спину, сжав одной своей. Я завалилась вперед, и меня придавило тяжелым телом. Мои бедра снова были подняты над кроватью, руки сжаты за спиной. Клим нещадно терзал меня пальцами и членом, пока я всхлипывала и умоляла его остановиться. Я совсем потерялась в моменте, перестав ориентироваться в пространстве. Я не понимала, где заканчивалась я и начинался он, где заканчивалась боль и начиналось удовольствие. Я просто превратилась в одно сплошное нервное окончание, которое остро реагировало на каждую стимуляцию. Я не помню тот последний оргазм. Он прошел для меня как будто в коме, в забытьи. Все, что я помнила, – это как меня накрыла темнота и что я сорвала горло во время крика. А дальше – пустота, холодная и неприветливая. И такое мощное ощущение горя и душевной боли, что все, чего мне хотелось, – это свернуться калачиком и тихонько умереть.