Глава 44

Клим

Последний аккорд

Я отложил телефон на подоконник, а сам уперся в него ладонями и опустил голову, всматриваясь в разноцветные машины, проезжающие по дороге возле дома. Сейчас они выглядели для меня только как прямоугольники, снующие туда-сюда. Я ждал, что созерцание суеты позволит мне прочистить мысли и отвлечься от своих невеселых. Но все это было тщетно, потому что чувство того, насколько сильно я сегодня паду в глазах Ники – и своих собственных – никак не покидало меня. Мысль об этом прожигала мозг. И даже не самобичевание было самым большим моим страхом, а предвкушение боли, которое я увижу в глазах Ники, как только озвучу ей новость. Но так было надо. Она сама со временем поймет это.

Вчера, когда мы вернулись из ресторана, я никак не мог заставить себя вести с ней себя как обычно. Относился к ней, как к хрупкой фарфоровой статуэтке, обнимал и целовал. Словно любимую женщину. Возможно, «словно» здесь было лишним, но я начинал дрожать только лишь при мысли о том, что на всю жизнь буду связан с одной женщиной. Нет, менять партнерш, как перчатки, мне уже не хотелось, не тот возраст. Я наигрался в эти игры еще до двадцати пяти. Но сам факт того, что у меня будет ограниченный выбор и отношения, построенные не на соглашении, заставлял каждый раз содрогаться.

Во входную дверь позвонили, и я вздрогнул от этого звука. Время настало. Я повернулся и бросил хмурый взгляд на Алану, которая выскочила в коридор. Она тут же ретировалась в свою спальню. В который раз отгоняя от себя мысли о том, какая я скотина, распахнул дверь. Ника улыбнулась, проносясь мимо меня, как вихрь.

– Привет, – она тараторила, не давая вставить и слова. – Звонил фотограф, все сделано. Я видела некоторые снимки, они потрясающие! Примерно через час в соцсетях появится реклама. А еще мы тут с Галой разговаривали. Тебе надо снимать короткие ролики о своем магазине. Ну знаешь, которые выкладывают, чтобы привлечь покупателей? Мы тут с ней разработали интересную концепцию для них. За это не надо дополнительно платить, – она пробежала в гостиную и положила на кофейный столик папку, – это мы сделали в обеденный перерыв, а потом я по дороге домой набросала пару сценариев. Надо будет снять твои руки, они просто нереально красивые. Такие мужественные. И эти вены… м-м-м. Веревки, паддлы, шлепалки там всякие – это будет потрясающе смотреться в твоих ладонях. – Она копалась в папке среди каких-то листков, хмурилась, выискивая что-то конкретное. – И сделать освещение такое в стиле нуар. Я попрошу Федю, он мог бы помочь его настроить, чтобы мы могли делать такие ролики. А, и он сказал, что пришлет тебе снимки с фотосессии, которые были отобраны для баннеров, чтобы ты утвердил. О, нашла.

Ника выпрямилась, держа в руках листок, но, как только посмотрела на стоящий на углу чемодан, нахмурилась.

– Что это? – спросила севшим голосом. Она так и продолжала держать этот листок с набросками перед собой. – Клим, это чей чемодан?

– Твой, – ответил я настолько холодно, насколько был способен в этой ситуации.

Ника недоверчиво криво улыбнулась.

– Боюсь, я не совсем понимаю. У меня не было чемодана.

– Я забрал твои вещи из квартиры Димы.

– Оу, – произнесла она. – Спасибо, полагаю. Но вещей было больше.

– Это все, что там осталось.

– В смысле?

– В том смысле, что твой бывший парень свинтил, прихватив, похоже, часть твоих вещей.

– Ну скотина, – прорычала Ника. – Ладно, куплю себе новые.

Ее настроение снова взлетело, и она потрясла в воздухе листком.

– Так вот, концепция такая. Ты слушаешь меня, Клим?

– Я снял тебе квартиру, – внезапно выдал я, решив не растягивать агонию.

На лице Ники снова появилась такая же растерянная улыбка. Она все еще не понимала или не хотела верить в то, что я произнес.

– Квартиру? – я кивнул. – Мне?

– Да.

– Зачем? – тише спросила она. Я видел по изменениям в выражении ее лица, что она наконец начала полноценно осознавать ситуацию.

– Наша договоренность окончена. Твой бывший – или будущий, решать тебе – парень свободен. Правда, не знаю, где он, но, думаю, ты и сама сможешь это выяснить при необходимости. Мы договорились, что, как только выйдет срок, ты без лишних истерик уйдешь. Я решил, что раз подонок так поступил с твоими вещами, в его квартиру ты вряд ли вернешься, особенно учитывая, что через два дня там заканчивается срок аренды. Поэтому я снял тебе новую, и оплатил уже три месяца проживания.

Ника опустила руки, но продолжала сжимать края листа.

– Но прошло уже больше установленного срока, – сипло отозвалась она.

– Да, мы немного заигрались.

– Заигрались? – выдавила из себя Ника, а мне хотелось закричать, чтобы она перестала делать это с моими внутренностями. Что от такого взгляда и налитых слезами глаз у меня внутри все горит. – То есть… это была игра для тебя.

– Для нас, – поправил я ее отчего-то севшим голосом. Давай, Клим, ты можешь сделать это. – Алана также собрала в этот чемодан все вещи отсюда, так что я прямо сейчас могу отвезти тебя в новую квартиру.

– Алана, – повторила она, словно не верила услышанному.

Листок выпал из ее руки, Ника рассеянно проследила за тем, как он опустился на пол с тихим шорохом. Потом медленно повернулась, аккуратно, не торопясь сложила трясущимися руками бумаги назад в папку, подхватила ее и сумку, которую повесила на плечо. Подошла ко мне и, не глядя, произнесла:

– Я готова, – тихо, надломленно.

Внутри меня выкручивало от одного вида того, как опустились ее плечи, как она сжалась в комочек и смотрела расфокусированным взглядом на ярко-красный чемодан. Какого хера я вообще выбрал этот цвет? Ломая себя, я развернулся и вышел в коридор, по дороге прихватив ручку чемодана. Меня в тот момент раздражал даже звук, который издавали колесики, проезжая по паркету.

Мы ехали молча, я даже не включил музыку. Я бы сейчас с радостью оседлал мотоцикл и пронесся по вечернему городу с ветерком, сливаясь с железным конем, чувствуя вибрацию под собой. Мне было нужно сделать нечто, что помогло бы унять жжение в грудной клетке. Так ощущается любовь? Если да, то к херам ее, не хочу такое испытывать.

Ника украдкой вытирала слезы со щек, а я сильнее сжимал руль, чтобы не потянуться к ней и не прижать к себе. Сердце колотилось, как ненормальное, пока совесть сражалась со страхом. Последний победил. Я успокаивал себя тем, что, как только между нами все окончательно завершится, каждый из нас вернется в свою размеренную жизнь, и все встанет на свои места. Противный внутренний голос ехидно шептал, что я наивный, и что как прежде, уже никогда не будет, но я упрямо продолжал заблуждаться.

Мы остановились у дома, в котором я снял квартиру. Ника окинула его равнодушным взглядом и выбралась из машины, по-прежнему прижимая к груди папку. Я вытащил чемодан и по привычке попытался взять Нику за руку, но она отшатнулась. Мне казалось, что кто-то нереально жестокий там, сверху, втыкал иголки мне в сердце и с особой тщательностью проворачивал их, чтобы я всеми фибрами прочувствовал эту адскую боль.

Мы так же молча поднялись на этаж, я открыл дверь в квартиру и пропустил Нику вперед. Войдя, осмотрелся по сторонам. Я видел это помещение только на фотографиях, присланных риелтором, и мне понравилось. Тогда показалось, что теплая цветовая гамма и множество света должны сделать Нику счастливой. Здесь было все в ее стиле, думал я. А теперь засомневался, потому что поступал так же, как ее бывший мудак: я выбирал квартиру для Ники на свой вкус. Мне хотелось развернуться и трусливо сбежать, потому что всех этих чувств стало слишком много для меня, для меня они были новыми и чертовски неуютными.

– Нравится квартира? – спросил негромко. Словно если я хоть немного повышу голос, то хрупкое перемирие между нами рухнет, похоронив нас под осколками.

Ника равнодушно пожала плечами.

– Нормально.

Она остановилась у окна, не выпуская из рук папку, и посмотрела на улицу. В отражении стекла я видел ее размытый силуэт, и меня скручивало от ощущений, которые тяжелыми волнами накатывали меня. Я сжал в руке ключи так сильно, что зубцы впились в пальцы. Все что угодно, только бы почувствовать что-нибудь, кроме жжения в груди. Как только физическая боль хоть немного ослабила узел внутри меня, я разжал кулак и положил на обеденный стол связку.

– Я поеду, – произнес тихо, сверля взглядом опущенные плечи Ники.

– Хорошо. Спасибо, Клим, – практически шепотом отозвалась она. Меня буквально скручивало от подавленного тона ее голоса, от подрагивающих плеч, от того, как она обхватывала гребаную папку.

Не в силах больше выдерживать все это, я развернулся и свалил. Прыгнул в машину, домчал до своего дома, где в гараже пересел на мотоцикл и рванул кататься по городу. Вечерние огни сливались в сплошные цветовые полосы, пока я гнал по объездной дороге, пытаясь заставить свои легкие работать. Но воздух застревал где-то глубоко в горле, не двигаясь дальше. Я, блядь, на такое не подписывался! Мозг хаотично искал выход, пока сердце колотилось, словно сорвавшееся с цепи, в попытках пробить грудную клетку. Мне срочно нужно было сделать что-то, чтобы стереть Нику из памяти своего тела. Тогда, думал я, станет легче и внутри. Наивный идиот, который все еще верил в свои собственные сказки. Я развернул мотоцикл и направился к городу. Мне нужна была жесткая сессия с Аланой, чтобы напомнить себе о тех ролях, которые мы играли, и той жизни, которая до появления Вероники вполне меня устраивала.