Глава 48

Неудержимый

Я смотрела на блики, которые отбрасывал камень на стену в свете яркого солнца. Солнечные зайчики скакали по белой поверхности, и я следила за ними, как ненормальная, пытаясь поймать в фокус каждый.

Вчера мне позвонил Дима с какого-то левого номера. Блеял про любовь ко мне, пытался убедить, что только с ним я буду счастлива. Рассказал, как взломал замок моей квартиры и пробрался туда, чтобы сделать мне, как он выразился, приятный сюрприз. Я была благодарна Климу, что он вышвырнул подонка, сама бы я вряд ли справилась. Я наплела Диме, что выхожу замуж за Романов, чтобы он отстал, а потом, положив трубку, разрыдалась. Хреновая у меня какая-то выходила история. Все шло наперекосяк. Я любила мужчину, который – предположительно – любил меня, но мы никак не мои быть вместе. Откровенно говоря, я думала, что после признания Клим сдастся, но он пер, как танк, желая добиться своего. На следующий день после его визита в квартире сменили даже не замок, а дверь, поставив, как мне объяснил мастер, какую-то супер-навороченную со скольки-то там ступенчатой защитой. В общем, взломать такой замок практически нереально. На входе в квартиру была поставлена камера. В общем, Клим посадил меня в засаду.

И теперь каждый день я получала от него знаки внимания. Мне на работу привозили обеды, домой – цветы и небольшие подарки. Я бесилась каждый раз, потому что воспринимала это как попытку подкупа. Последней каплей стало нарушение моего спокойствия, когда я, сидя на подоконнике, любовалась солнечными зайчиками от кольца. В дверь позвонили, и я пошла открывать, совсем не желая никого видеть. Распахнув дверь, я уставилась на курьера.

– Вероника Панфилова? – лениво спросил жующий жвачку парень.

– Да.

– Доставка.

– Верните отправителю, – рявкнула я, уже зная, от кого посылка. Я попыталась закрыть дверь, но парень уперся в нее ладонью.

– Тогда нужно оформить возврат. Вот, заполните бланк.

Он протянул мне клипборд с длинной формой.

– Это что, все нужно заполнить?

– Ну да.

Я выхватила у него большую коробку.

– Где подписать?

Курьер ловко заменил клипборд планшетом, я быстро поставила подпись и захлопнула перед его носом дверь. Поставив коробку на кофейный столик, я кружила вокруг нее, как акула вокруг добычи, не решаясь открыть. Едой оттуда не пахло, на цветы не было похоже. Я пожевала губу, сомневаясь, открывать ли, а потом решила, что растягивать это «удовольствие» точно не стану. Подняв крышку коробки и развернув упаковочную бумагу, я ахнула. Сомнений не было. Этот самонадеянный говнюк прислал мне свадебное платье. Дрожащими руками я достала его из коробки и подняла на вытянутых руках. Я бы соврала, если бы сказала, что оно мне не понравилось. Воздушное, легкое, с несколькими слоями тюлевой юбки и вышитым мелким бисером верхом. Я сцепила зубы, чтобы не зарычать от злости. Уже собралась вернуть платье в черную коробку, как увидела на дне открытку. Подняла и, уже не сдерживаясь, зарычала.

«Наша свадьба назначена на 18 июня следующего года, но я решил, что ты бы хотела увидеть платье заранее. Клим»

Швырнув открытку в коробку и забросив туда же платье, я рванула в спальню. Вытащила из шкафа злополучный красный чемодан, который столько раз порывалась выбросить, и вернулась в гостиную. Положила чемодан на пол, я раскрыла его и начала сносить туда все подарки Романова, матерясь так, как никогда не матерился мой знакомый сантехник. А у него, на минуточку, был такой словарный запас, что даже портовые грузчики позавидуют. Сбросив все в чемодан, я добавила туда платье и кольцо, закрыла его и, быстро переодевшись, вызвала такси. Швырну эту хрень в рожу Романову и с гордостью уйду в закат. Ну, еще гляну на него одним глазком, чтобы еще неделю продержаться без него. Вдохнуть наконец полной грудью. Всего минуточку, не больше.

К счастью, из подъезда Клима выходила женщина, так что мне удалось прошмыгнуть туда без унизительного звонка в домофон и ожидания, впустит ли он меня. Поднимаясь в лифте, я засомневалась в своих действиях. А вдруг я сейчас заявлюсь к нему, а его не будет дома? Или хуже того – он с Аланой? Это будет чертовски больно. Больнее, чем последние две недели. Может, просто оставить чемодан под дверью, позвонить в нее и сбежать? Да ладно, ну что за бред? Я же взрослая женщина, которая просто пришла вернуть бывшему любовнику подарки. Когда люди расстаются, они же так делают, наверное. Я не знала. Оба моих расставания были не совсем традиционными.

– Ладно, Ника, ничего сложного. Звонишь в дверь, когда он открывает. Говоришь, что его подарки тебе не нужны, отдаешь чемодан и сваливаешь, – уговаривала я себя, выкатывая красное чудовище из лифта.

Дрожащими пальцами нажала на звонок, потом еще раз, и стала ждать. Никто не открывал. Ну вот, подумала я, все, как и предполагала. Его, наверное, нет дома. Но, как только я решила уйти и уже развернулась, за спиной бряцнул дверной замок, а потом волоски на теле встали дыбом от низкого:

– Ника?

Я резко повернулась и открыла рот в немом ответе. Я молча пялилась на Клима, стоящего на пороге квартиры в одном только полотенце вокруг бедер. Да что за гребаный штамп? Он как будто специально ждал меня в таком виде, чтобы напомнить, что я теряю! Сглотнув скопившуюся слюну, я с трудом оторвала взгляд от его обнаженного торса и подкатила чемодан ближе.

– Мне не нужны твои подарки, – я чуть не закатила глаза на саму себя. Фраза, которая должна была быть произнесена решительно, вышла из меня каким-то дрожащим блеяньем.

– Нет? – спросил он, вопросительно выгибая бровь. – Ну давай.

Клим протянул руку, и мне пришлось подкатить чемодан еще ближе. Романов потянулся к ручке, а я даже не успела среагировать, как он одной рукой перехватил ее, а второй – мое запястье. Клим толкнул меня на себя, и я врезалась в каменную, очень вкусно пахнущую грудь, и из меня вылетел весь воздух.

– Ох, – только и успела произнести я, когда была перехвачена за талию, а через секунду за моей спиной уже захлопывалась дверь, отрезая меня от коридора.

Не знаю, куда подевался чемодан, но внезапно вторая рука Клима оказалась свободна и обвилась вокруг меня, словно каменная лоза, прижимая ближе к телу, от которого подкашивались коленки. Я, кажется, слышала, как колотилось его сердце, когда он прижался носом к моей макушке и шумно втянул воздух ноздрями.

– Блядь, я так соскучился, пиздец просто, – тихо и хрипло произнес он, запуская ненавистных мурашек по телу.

– Клим, пусти, – слабо запротестовала я, когда его руки принялись блуждать по моему телу, сжимая его в правильных местах. – Ты не должен меня трогать, – простонала, когда горячие губы опустились на раковину ушка, а за ними тут же язык и зубы, терзающие мочку.

Глаза сами закатились, когда Клим целовал мю шею, заставляя дрожать в его руках. Он прикусывал и посасывал нежную кожу за ухом, переместился на скулу, а потом поймал мой рот в плен своих мягких, но настойчивых губ. И все. Я сдалась, как слабачка. В сторону полетели все мои убеждения и заверения самой себя, что я никогда снова не попаду в эту ловушку. Что я обязательно научусь жить без Клима. Что это была просто страсть, которую никак нельзя назвать теми чувствами, которые я озвучила Романову. Я даже не заметила, когда и как мы оказались голыми. Посреди коридора. Я немного пришла в себя только тогда, когда Клим входил в меня, удерживая на весу.

– А-а-ах, – выдохнула, когда он медленно – сантиметр за сантиметром – погрузился на всю длину.

– Черт, маленькая, это даже лучше, чем я помню, – прошептал Клим, усаживая меня на комод. – Сейчас быстро, а потом поиграем, ладно?

Я кивнула, желая только чтобы он уже наконец начал двигаться. Клим немного подвинул меня к краю и, обхватив за затылок, впился в мои губы глубоким, жестким поцелуем. Что я там говорила про его мягкие губы? Оказалось, они не всегда такие. Например, когда у Романова срывает крышу, они совсем не мягкие, даже наоборот. Они жесткие, требовательные, жадные, но все еще очень горячие. Я вцепилась ногтями ему в спину, исполосовывая кожу, пока он долбился в мое тело на запредельной скорости. Как будто пытался догнать то время, которое мы упустили. Клим крепко удерживал меня за бедра, трахая, как в последний раз, и все время всматривался в мое лицо. Его взгляд светился, блуждал по мне, только на мгновения покидая глаза. Все остальное время я тонула в голубом омуте и иногда коротко улыбалась, когда это делал он.

– Блядь, не могу поверить, что я в тебе, – прохрипел он, глядя на место соединения наших тел.

А потом Клим начал брать меня уже не так неистово, но делал это так мастерски, что мне оставалось только стонать и содрогаться. Он медленно выходил из меня практически полностью, слегка проталкивался, а потом резко вбивался так, что я, казалось, чувствовала его каменный член в животе. И каждый раз он попадал в ту самую точку, от попадания в которую все мое тело вздрагивало, а взгляд туманился.

– Давай, маленькая, для меня, – произнес Клим, и его пальцы легли мне на клитор. Несколько незамысловатых движений – и я, вскрикнув, взорвалась, подаваясь вперед и прикусывая плечо Клима. – Вот та-а-ак, умница моя. Черт, как же я скучал. Еще разок?

Я быстро замотала головой. Ну не сразу же, в конце концов, но Романова это не остановило. Пальцы кружили по клитору, член безостановочно двигался во мне, а взгляд прожигал до внутренностей, обещая наградить за послушание. Я выгнула спину, когда новая горячая волна прокатилась по позвоночнику, и вскрикнула, когда меня снова накрыл оргазм. Все тело дрожало мелкой дрожью, когда я приходила в себя.

– Хорошая девочка, так вкусно кончаешь, – прошептал Клим мне в губы, нежно поцеловав. – А теперь держись.

И дальше все уже было только ради его удовольствия. Мощные толчки, практически сносящие меня с комода, горячие пальцы, впивающиеся в мою плоть на бедрах, и слова, которые он, кажется, полюбил произносить. Клим вышел из меня и обхватил член рукой, но я не дала ему провести по нему ни разу. Быстро спрыгнула с тумбочки и опустилась на колени, открыв рот и высунув язык.

– Ох, блядь, детка, – только и выдохнул он, а потом схватил меня за волосы на макушке и, пару раз проведя рукой по члену, кончил мне на язык. Клим поднимал голову, шумно всасывая воздух ноздрями, а потом опускал и смотрел прямо на меня пьяным от удовольствия взглядом. Как он там говорил? У сабы на коленях больше власти, чем у Доминанта? В тот момент я упивалась этой властью, чувствуя ее каждой клеточкой своего тела.

Проглотив все до капли, я медленно облизнулась, все еще глядя в затуманенные глаза Клима, а потом поднялась с его помощью. Романов прижал меня к себе, я чувствовала его дрожь, наслаждалась тяжелым дыханием, пока он обнимал и целовал в висок.

– Решила стать покорной? – наконец спросил он хрипло. Я слышала в его голосе улыбку.

– Никогда, – ответила я.

– Выпорю, – процедил он сквозь зубы игривую угрозу.

– Только этого и жду, Мастер.