5

После ужина в «Кардамоне» Платон везёт меня к себе, а я уже в машине безотчётно поглядываю на экран телефона в ожидании чего-то непонятного.

Кир не позвонит, он сейчас проигрывает деньги и ему явно не до меня. Зато другому человеку есть дело и на экране высвечивается Рима Петровна. Это мама Кирилла и я не хочу ей отвечать, но всё равно принимаю вызов.

– Здравствуйте, Рима Петровна, – приветствую я и заранее отвожу телефон подальше от уха.

Мама Кира такая громкая, её голос такой въедливый, что даже убавление громкости не помогает.

– Уля! Вы почему за воду не оплатили?! По горячей воде снова долг больше двух тысяч! – кричит эта женщина.

– А почему бы вам по этому поводу не позвонить Кириллу? – интересуюсь я и злюсь на то, как плавно вся ответственность с её непутёвого сына перекочевала на мои плечи и Риме Петровне это было удобно.

Я ведь платила, а Кир вовсе нет. Даже, наверное, и не знает где касса и какие тарифы на всё.

– Ну вы же вместе живёте, ты так же пользуешься водой. А до Кирюши разве дозвонишься? Он же всё время работает, это ты в шесть уже дома баклуши бьёшь, – ехидно усмехается Рима Петровна.

– Я от вашего сына ушла, так что оплачивайте сами все коммунальные услуги. Ключи от квартиры в почтовом ящике. Всего доброго, – чеканю я и наконец-то отключаю этот неприятный звонок.

Мать Кира никогда меня не любила. Вечно смотрела на меня свысока и только деньги за всё тянула. Заплати за свет, заплати за воду, купи ей срочно обогреватель, Кир занял у неё денег, а отдавать должна я и много подобных моментов, но теперь всё. Я готова была терпеть эту вздорную женщину, когда была с её сыном. Сынок превратился в чудовище, а мы и не заметили.

– Снова звонит. Какая настырная, – удивляюсь я и опять сбрасываю вызов.

– Мать его? – уточняет Платон и я согласно киваю.

Снова от неё на телефон поступает вызов.

– Вот что ей надо? Всё же сказала.

– Заблокируй её и все дела, – подсказывает Платон. – Всю семейку в бан!

Я следую совету Платона и отправляю Риму Петровну в чёрный список, а самой даже не верится, что я это делаю.

У Платона довольно милая квартира. Пока он заносит мои вещи, я стою в прихожей и оглядываюсь. Полы в белой плитке под мрамор, стены оклеены серыми обоями с узором в виде трещин. Смотрится интересно. Белая мебель и много света. И это лишь прихожая.

Я снова начинаю грустить, потому что понимаю, что мы с Кириллом никогда бы так не жили. О ремонте в его однушке можно было бы даже не мечтать, хотя Кир проигрывал столько денег, что хватило бы на ремонт не хуже.

– Покажи, в какую комнату я могу заселиться? Я унесу туда сразу свои вещи, – говорю я, когда Платон заносит всё и закрывает за собой дверь квартиры.

– Так, я думал, что мы с тобой в моей комнате будем жить, – заявляет Платон и смотри на меня как удав на кролика.

Я от неожиданности сглатываю и давлюсь собственной слюной, долго не могу откашляться, а Платон смеётся.

– Соколова, я пошутил! Я же тебе обещал отдельную комнату, у меня пятикомнатная. Здесь на каждой лестничной площадке по четыре квартиры, я выкупил сразу две и сделал одну большую.

– Да? – выдыхаю я.

– Конечно, – подтверждает Платон и ведёт меня по длинному коридору.

– Зачем тебе такая большая? – удивляюсь я.

Привыкла жить в однушке и нам с Киром вроде бы двоим хватало места, а Платон живёт один.

– Рациональный расход средств и времени. Это моя первая и последняя квартира, не нужно будет больше связываться с поиском новой жилплощади, со сделками купли-продажи, с капитальным ремонтом, только косметический. Обои там поменять, плитку.

– А комнат зачем так много? У тебя здесь, наверное, и спортзал есть, – смеюсь я и мы заходим в одну из комнат.

Здесь ничего нет кроме большой кровати и шкафа во всю стену и до самого потолка. Всё в белых и серых тонах, а на полу всё та же мраморная плитка, белая в серых прожилках разных оттенков.

– Нет, спортзала нет, фитнес-центр напротив дома, пять минут пешком дойти, не поверишь, на машине дольше. Я засекал. Чтобы доехать до него, нужно объезжать целый микрорайон и делать круг, в итоге получается от семи до девяти минут. Там два светофора. А комнат немного. Я же женюсь, у меня будут дети, вот и считай, две детские, спальня, гостиная, и кабинет, – объясняет Платон, а сам пристально смотрит на меня и как бы я ни пыталась отводить взгляд мы всё равно встречаемся глазами.

Я молчу, становится так неловко и Платон выходит из комнаты, обещая принести мои вещи сюда.

Первая ночь в доме Платона даётся мне сложно. Я чувствую себя неловко и не могу никак уснуть, а утром не решаюсь выйти из комнаты.

Вдруг Платон ещё спит, и я его разбужу?

В квартире так тихо, что по-другому я и не думаю, но время поджимает. Нужно же и на работу собраться.

Я осторожно приоткрываю дверь своей комнаты и выглядываю в коридор. Всё делаю тихо и всё равно привлекаю внимание Платона.

– Доброе утро, – с улыбкой говорит он, выглядывая с другого конца коридора.

– Доброе, я тебя не разбудила?

– Я рано встаю. Ты иди, умывайся, позавтракаем вместе, да я на работу поеду, – быстро говорит Платон и скрывается за углом.

Я не особо вникаю в его слова, но до меня доходит, что вместе мы лишь позавтракаем. На работу мне предстоит добираться самой, а с этого района не так уж просто дойти пешком. Хотя я же так и не купила печень и деньги на проезд есть.

Быстро привожу себя в порядок и прихожу на кухню.

Она просто огромная. Множество резных шкафчиков невероятной красоты, большой стол человек на десять уже накрыт на нас двоих, а в углу на стене бубнит телевизор.

– Сырники любишь? – спрашивает Платон и ставит на стол чашку кофе уже для меня.

– Да, – киваю я и сажусь за стол, всё ещё оглядываясь.

Окна закрывают уютные шторы до пола цвета кофе с молоком, всё такое красивое и явно не мужское.

– Нравится? Это мама кухней занималась, – с гордостью говорит Платон, подтверждая мои догадки.

– Да, очень уютно здесь.

– И мне нравится, как дома у родителей. Ну ты ешь, приятного аппетита.

– Спасибо, и тебе приятного аппетита, – желаю я и беру вилку.

Сырники я в последний раз ела у Дашки в гостях, а было это ещё зимой, сейчас осень, поэтому с удовольствием съедаю всё что есть в тарелке.

– В холодильнике есть обед, разогреешь в микроволновке, а к ужину я дома буду, – неожиданно говорит Платон, когда я уже собиралась с духом, чтобы спросить, где здесь автобусная или трамвайная остановка.

– В смысле? Я что на работу не еду?

– Нет. Я думаю, лучше тебе сегодня дома остаться. Поосмотрись здесь, похозяйничай спокойно без меня, выспись, – с улыбкой предлагает Платон и встаёт из-за стола, на ходу допивает кофе.

– Но что я буду здесь делать?

– Посуду помой, – смеётся Платон и уходит с кухни.

Пока я туго соображаю из-за бессонной ночи, входная дверь хлопает, и я остаюсь в квартире Платона одна.

Как и просил Платон, я мою посуду, всё убираю по местам и начинаю осматриваться. Квартира такая большая, что в поисках гостиной дважды промахиваюсь и заглядываю в спальные комнаты. Одна ничем не отличается от той комнаты, в которую меня поселил Платон, зато вторая явно принадлежит ему. На кресле висит его пиджак, на незаправленной кровати лежит несколько рубашек. Здесь есть телевизор, да и цвета более мужские, чёрный с серым, на окне жалюзи вместо штор и здесь царствует творческий беспорядок.

Я быстро прикрываю дверь и снова иду на поиски гостиной. Это оказывается уже следующая комната по коридору.

Здесь всё почти как у Платона в комнате, только вместо кровати большой синий диван во всю стену. Под телевизором какая-то игра с джойстиками. Я нахожу пульт и включаю телевизор. Отвлечься получается, но ненадолго. Выдерживаю лишь выпуск новостей, понимая, о чём речь, а следующая передача летит мимо ушей и глаз. Я всё своё внимание устремляю на телефон.

Постоянно слежу за экраном и жду чего-то, сама не знаю чего.

Усталость от бессонной ночи берёт своё и я засыпаю прямо на диване в гостиной. Будит меня входящий звонок с неизвестного мне номера. Сердце замирает от мысли, что это Кир.

– Слушаю, – отвечаю я, принимая вызов.

– Уль привет, это Катя, – звучит в трубке голос подруги Кира.

Мне их дружба всегда была как кость в горле, потому что эта Катя вечно вешалась на Кира и явно хотела чего-то большего, чем просто дружить. Хотя, Катя такой странный персонаж, она и на друга Кирилла Стаса вешалась.

– Привет, что ты хочешь? – спрашиваю я.

– А ты не знаешь где Кир? Я ему звоню, он вне зоны, – бубнит Катя и в её голосе я слышу нотки отчаяния.

– Зачем он тебе? – интересуюсь я прежде, чем рассказать ей о радостной для неё новости, что Кир теперь свободен.

– Он вчера заходил ко мне в магазин, я в такой запаре была, попросила его заплатить аренду. Он с деньгами ушёл и всё. Телефон вне зоны, арендодателю на счёт деньги так и не поступили, а там сразу. Я вот и переживаю, может быть, его ограбили? Он дома ночевал?

Когда Катя всё объясняет и до меня доходит, что к чему, то у меня впервые нет на Кира злости, я лишь смеюсь. Даже признаю, что делаю это с чувством подлого удовлетворения. Не только ведь надо мной измывается этот больной, уже и до друзей своих добрался. А ведь для Кира всегда было главным выглядеть хорошо именно в глазах друзей и плевать, что подумаю о нём я, влюблённая дурочка.

– Это не его, это тебя ограбил твой распрекрасный Кирюша, – говорю я сквозь смех.

– В смысле? – не понимает Катя.

– Ой, да ты же не знала! Кир не любит об этом рассказывать, он игроман. Твои денежки уже съела однорукая бандитка. И мой тебе совет, сходи-ка ты в полицию и напиши на него заявление. Сколько он у тебя украл?

– Тридцать тысяч, – едва мямлит Катя, она в шоке от того, что узнала про Кира.

– Он тебе их не вернёт, только если заявление напишешь, может быть, постарается, чтобы не сесть в тюрьму. Да, и не звони мне больше по  поводу его, мы расстались, – спокойно чеканю я, но при этом хожу по гостиной и даже не замечаю, что при свидетелях.

– Это точно? – спрашивает Катя и я не понимаю её о чём именно.

– Точно, точно, – подтверждаю я, потому что разницы нет и то, и это точнее не бывает.

Сбрасываю вызов и немного подумав, отправляю и этот номер в чёрный список. Знаю Кира отлично, у него хватит сноровки навешать Кате лапши на уши и наглости, чтобы начать названивать мне.

Я вздыхаю и снова сажусь на диван, но тут же подскакиваю от мужского хриплого покашливания.

– Да это я, привет! – задорно приветствует меня Ярослав, друг Платона и проходит с какими-то кульками в гостиную.

– Напугал блин! Привет.

– Платон попросил тебе завезти, сам не успевает, с металлопрокатом война у него, – говорит Яр и присев на диван начинает выгружать на стол разные коробочки с тортиками.

– Эм, а что это? – интересуюсь я.

– Десерт. Платон забыл десерт вчера взять. Играешь? – спрашивает Яр, закончив выгружать из пакета десяток разных десертов.

Он встаёт с дивана, и не получив мой ответ, берёт в руки джойстики для игры.

– Десерт – это предлог, да? Тебя за мной приглядывать приставили? – спрашиваю я Кольцова, глядя прямо ему в глаза.

– Соколова, ты это не бузи, пожалей человека! Да я лучше с тобой в плойку порежусь, чем последнюю нервную клетку в металлопрокате оставлю! Двигайся! – велит Яр и всучивает мне один из джойстиков.

Игра с Яром сначала идёт совсем туго, я ведь не умею и никогда в подобные игры не играла.

– У меня есть опасения насчёт моей единственной, – смеётся Яр, а я гляжу на него непонимающе.

– Ты о чём? – спрашиваю я и забываю при этом жать на кнопки.

– О своей нервной клетке, ты отвечать будешь? Атакуй! – требует Яр и сам жмёт на нужную кнопку на джойстике в моей руке.

Игровой персонаж, за которого отвечаю я, машет мечом, наносит какой-то урон бойцу Яра и на его ответе замертво падает. Кольцов недовольно сопит. Это уже пятая игра, которая для него завершается победой без особой борьбы.

– Я не умею играть, последний раз играла в Марио, – признаюсь я.

– Эммм, тогда гонки? Гонять-то несложно, – предлагает Яр и меняет игру.

У Кольцова уходит ещё немного времени, чтобы обучить меня управлению машиной, и мы начинаем соревноваться по-настоящему. Цель первой прийти к финишу, да ещё и с минимальным уроном так меня захватывает, что я забываю о времени. Отвлекаюсь от своих проблем, от Кира и всего, что есть вокруг. Первая победа над профи дарит такой восторг, словно я очутилась в детстве и одержала победу в казаках разбойниках среди старших.

– Вот это да! Я победила! – радуюсь я, подпрыгивая на месте.

– Я просто тебе поддался, – фыркает Яр. – Давай заново, выберу трассу посложней.

Новая трасса поддаётся мне не сразу, я проигрываю раза три, но изучив все сложные места на четвёртой игре финиш снова мой.

– Есть! Есть! Есть! Я тебя сделала! – радуюсь я и с азартом жду нового заезда.

– Не будем нарушать традицию, новая трасса, – зловеще шепчет проигравший Яр и снова выбирает другой вариант игры.

Мы оба так увлекаемся этой искусственной борьбой, что напрочь забываем о времени. Лишь появление Платона заставляет меня словно очнуться.

– И давно вы так? – спрашивает недовольный Маркелов и вырубает игру за считаные секунды до финиша, вырвав все провода из приставки.

– Ну зачем ты?! Я почти победил её! – возмущается Яр.

– Эй! Я тебя, вообще-то, обходила на две секунды! – припоминаю я Кольцову, толкнув его в плечо.

– Ты должен был приглядывать за ней, а не на плойку её подсаживать! – наезжает Платон на друга.

– Ничего я не подсаживал, она сама хотела, – как ребёнок отнекивается Яр, указывая на меня.

– Время вечер уже, вы даже не обедали! – продолжает ругаться Платон, а я сижу и улыбаюсь, как дурочка.

– Давайте поужинаем, – предлагаю я и пытаюсь подняться с дивана, но это не получается сразу сделать. – Ой, я ногу отсидела.

Правая нога словно ватная и я не могу её даже поставить нормально. А с Яром та же история, он, как и я ногу отсидел и поднимается, охая словно старик.

– Убогие, – иронично изрекает Платон и уходит из гостиной первым, за ним волочатся провода, торчащие из приставки.

– Он её что выбросит? – с ужасом уточняю я у Яра, они всё же друзья и тот получше знает характер Платона.

– Нет, спрячет и будет выдавать за хорошее поведение, – смеётся Яр, пытаясь придержаться за моё плечо.

Я повторяю, за Кольцовым и хватаюсь за него, так вместе мы и движемся на выход, припадая на ватные ноги.

Мы с Яром приковыляли на кухню и сели за стол. Платон уже греет ужин и накрывает на стол, закатав рукава рубашки по локоть. Он молчит, лишь бросает в нашу сторону недовольный взгляд. Мы с Яром переглядываемся словно нашкодившие дети и не знаем, как выруливать из этой ситуации.

– Металлопрокат, – одними губами произношу я, так чтобы Яр меня понял.

Кольцов не понял.

Он близоруко щурится и одним скривившимся лицом просит повторить. Я ловлю момент пока Платон отвернулся и достаёт из шкафа тарелки, наклоняюсь к уху Яра и шепчу ему:

– Спроси его про металлопрокат.

– Как там с прокатчиками? Разрулили? – резко спрашивает Яр, я едва успеваю выпрямить спину.

– Всё гуд. Даже с выгодой. Арматура уже пошла на стройку, до завтра Гурин должен скинуть нам неустойку за срыв сроков, – рассказывает Платон и ставит нам тарелки.

Блюдо для меня Маркелов ставит дальше, чем я сижу сейчас и до меня доходит, почему Платон так недоволен.

Он же ревнует меня к Кольцову! Глупость какая! Зная про чувства Платона, я думала о том, что, между нами, что-то возможно, но Яр! Первый бабник на деревне, сегодня у него одна, завтра другая и я бы даже врагу такой участи, как Кольцов не пожелала. Ветреный и безответственный, да ещё и на плойке помешан.

– Можно я завтра выйду на работу? – интересуюсь я и спешно пересаживаюсь на стул дальше, чтобы Платону не пришлось просить меня отсесть.

– Нужно. Я же без тебя как без рук, – улыбается мне Платон и передаёт тарелку для себя.

Я, недолго думая, даже вовсе не думая, ставлю её рядом со своей, отчего светлые глаза Маркелова светятся.

– А я можно ещё день прогуляю? – спрашивает Яр и с интересом разделяет бумажную салфетку на две части, оторвав второй слой от цветной основы.

– Поедешь на сто третий объект, проверишь как там всё, – говорит Платон, на что Кольцов надувает щёки подобно рыбе фугу.

Я беру вилку в руку и почти успеваю ткнуть Яра, но её перехватывает Платон.

– Соколова, можешь меня вилкой потыкать, а его не трогай, – он говорит это серьёзно, но уже через секунду мы все втроём смеёмся.

Ужин нашей маленькой и весёлой компании проходит неплохо. Выпуск новостей добавляет тем для шуток и когда Яр уходит, понимаю, что у меня живот болит от смеха.

Я убираю со стола и мою посуду, пока Платон провожает друга. И осознаю, что сегодня впервые за долгое время у меня по-настоящему выдался спокойный день. Никаких новых проблем и страхов. Не нужно прятать деньги, даже ни разу я о них не подумала, не считая утра и мыслей о деньгах на проезд. Простая человеческая жизнь, которую мне точно не суждено было жить вместе с Киром.

– Объявлялся этот? – спрашивает Платон, вернувшись на кухню.

– Нет, – отрицательно мотаю головой и не говорю про разговор с Катей.

Не хочу грузить Платона ещё и этими проблемами.

– Ты, кажется, не особо по нему тоскуешь, – осторожно наступает Маркелов, я так и замираю с тарелкой в руках, чувствуя за спиной тепло, исходящее от него.

Я медленно поворачиваю голову, но всё ещё держу в руках мыльную тарелку.

Платон всегда действует деликатно, не напирает, но явно даётся ему это с трудом и временами он срывается. Поэтому он стоит за моей спиной в считаных сантиметрах и сдерживает руки в карманах брюк, иначе давно бы уже меня обнял.

– Это всё сложно, я уже сама не понимаю, что я к нему чувствую, но точно знаю одно. Я с ним больше никогда не буду, – уверенно говорю я, и Платон улыбается без комментариев на эту тему.

– Зачем руками посуду моешь? Посудомоечная машина есть, я покажу, – Платон отходит от меня и нажимает коленом на красивый фасад, за которым скрывается чудо-техника.

– Вау, – шепчу я, глазея на свою несбыточную мечту.

Хотя нельзя сказать, что я, живя с Киром, много посуды перемыла. Это скорее хотелка родом из детства, когда ещё жила с родителями в частном доме без толкового водопровода, а каждое застолье сопровождалось горой немытой посуды. Нужно было греть воду в тазике, и вся эта прелесть доставалась всегда мне.

– Смотри, всё просто. Сюда таблетка, загружаем посуду и нажимаем на старт. Короткого цикла хватает для небольшого количества тарелок, другим функциями я, если честно, не пользовался, – с улыбкой объясняет Платон.

– Угу, поняла. Ну там осталась одна тарелка, я её уже так домою.

– Ладно, тогда сладких снов, – Платон подмигивает мне своим красивым светлым глазом и спешно уходит.

Всё убрав на кухне и я иду к себе. На этот раз ночью мне удаётся поспать. Утром я просыпаюсь с чувством тревоги, мыслями о том, как там Кир, но отгоняю от себя их. Как мантру повторяю про себя, что всё, между нами, кончено! Что мне не должно быть до него никакого дела!

Уже после душа, я при полном параде захожу на кухню. Платон уже здесь и меня уже ждёт завтрак.

– Доброе утро.

– Доброе, – коротко отвечает Платон, с улыбкой до ушей. – Как спалось?

– Хорошо, – отвечаю я и сажусь за стол.

На завтрак у нас сегодня яичница с сыром, снова из ресторана. Зная, сколько могут стоить эти два яйца, приготовленные поваром ресторана, мне даже неловко.

– Я могу сама готовить, мне несложно, только продуктов нужно купить, – предлагаю я, хоть и сомневаюсь, что Платон согласится.

– Это отличная идея. Тогда после работы заедем за продуктами? Сама выберешь что нужно, а то я в этом не особо силён.

– Хорошо, – киваю я.

– И вот ещё, это тебе, – с загадочной улыбкой, Платон пододвигает ко мне небольшую серую коробочку.

Я нервно сглатываю, боюсь, что там кольцо не меньше, ведь Маркелов не скрывает что хочет меня в жёны. Только вот я ещё не отошла от расставания с Киром, и явно пока не готова к столь резким переменам на личном фронте.

– Что это? – тихо спрашиваю я, боясь касаться коробочки.

– Открой и узнаешь, – Платон ловит мой испуганный взгляд и закатывает глаза, тяжело вздохнув.

Я тянусь за коробочкой и открываю её так, словно пластырь с болячки отрываю.

– Ключи?! – радостно вскрикиваю, когда не вижу кольца, а лишь связку ключей с брелоком в виде серебристого мишки, усыпанного блестящими голубыми камушками.

Словно гора с плеч сваливается, ведь Платон столько для меня делает, что отказывать ему было бы тяжело.

– А ты что подумала? – усмехается Платон.

– Я боялась, что там кольцо, – честно признаюсь я, на что Платон понимающе кивает.

– Да я же не дурак, понимаю, что тебе сейчас не до этого. Не буду давить, но и не отступлюсь, поэтому пока только ключи. Я не всегда смогу с тобой уходить и возвращаться, у тебя должны быть свои.

– Спасибо, – благодарю я.

После завтрака мы едем вместе на работу, и выходим из машины Платона прямо на глазах у Дашки. И если она ещё не была в курсе всех событий, то я едва ли успею дойти до своего кабинета, как подруга принесётся всё у меня выведывать.

– Хочешь, я загружу её до обеда работой? – смеётся Платон.

– Да нет, лучше сразу всё ей рассказать, а то лопнет ещё от любопытства, или напридумывает всякого лишнего, – вздыхаю я, отказываясь от помощи.

И дело не в опасениях за целостность Дашки или итог её бурной фантазии, я просто знаю, что она задолбит меня сообщениями прямо с рабочего места.