Глава 15

Нажав на клавишу, следователь запустил видео. Павел нетерпеливо уставился в экран, даже наклонился к нему. Я тоже сосредоточилась на картинке. Ее качество не радовало.

По экрану шли полосы и помехи. Судя по всему, на оборудовании жестко экономили. Сначала было видно только край пластикового ограждения таксофона. А потом к нему подошла

девочка, одетая в широкую толстовку и кепку, из под которой выглядывали длинные, светлые

волосы. Она сняла трубку и стала набирать номер.

Звука на записи не было, только картинка. В какой-то момент девочка повернула голову.

Даже я узнала Настю, хотя видела ее всего несколько раз. А ее отец, сидящий рядом со мной, резко выдохнул. Сорокин остановил запись и уточнил:

– Ну что, узнаете?

– Да, это моя дочь, – кивнул Павел. – Что там дальше?

– А дальше самое интересное, – ответил он и снова запустил видео. Прислонив трубку

к уху, девочка что-то говорила. Было видно, как шевелятся ее губы. Потом молча слушала с

таким выражением лица, будто готова заплакать. Дальше резко опустила трубку на аппарат.

И тут к Насте подошел мужчина. Выше нее ростом, широкие плечи загородили девочку. Ни

возраста, ни внешности не определить – он стоял спиной к камере. Одет тоже в толстовку с

капюшоном. Лица Насти мы уже не видели, так что было непонятно, как она к этому человеку

относится. Боится или нет? Мужчина взял Настю за локоть и потянул за собой. Причем, так и

не повернувшись к камере. Словно знал, что она там есть.

Сорокин остановил картинку. В комнате воцарилась тишина, никто не спешил ее преры-вать. Я смотрела на Павла. Его лицо было очень мрачным, брови сошлись на переносице. Он

напряженно размышлял, непроизвольно сжимая кулаки. Наконец поднял голову и спросил у

следователя:

– Это все? На другие камеры они не попали?

– Нет, – качнул тот головой. – Мужчина вам никого не напоминает? Может, кого-нибудь

из друзей вашей дочери?

– Никого. Не хватало ей таких друзей. Он же явно взрослый. Практически потащил ее

за собой. Вряд ли Настя с ним добровольно.

– Все возможно, – невозмутимо парировал следователь. – Вокруг было полно людей, на

вокзале есть полиция. Но девочка не попыталась хотя бы привлечь внимание.

– Мало ли чем он ее запугал, – возразил Павел. И хмуро уточнил: – Вы все же склоняетесь

к версии добровольного побега?

– Я пока ни к чему не склоняюсь. Фактов недостаточно. Оперативники прочесывают вокзал и прилегающую местность. Беседуют с людьми. Возможно, кто-то успел заметить эту пару.

Разглядел лицо мужчины. Или видел, куда они ушли. Нам бы очень пригодилась любая информация. – Сорокин вернулся за свой стол. Повернул к себе монитор компьютера и сообщил: –

Что ж, на сегодня все. Я вас больше не задерживаю. Если появятся новости, сразу извещу.

– Вы обратили внимание на одну деталь? – аккуратно уточнила я. Лезть со своими наблюдениями не очень хотелось. Мало приятного нарваться на еще одну отповедь. Но я здесь ради

помощи Павлу и Насте. Так что как-нибудь переживу, если меня снова попытаются поставить

на место. А замечание показалось важным. Мужчины выжидательно смотрели на меня. Правда, выражение лиц было кардинально противоположным. У моего спутника – настороженно-вни-мательное. У следователя – насмешливо-скептическое. Но другого я и не ждала.

– Ну порадуйте нас, – с усмешкой поторопил Сорокин.

– Мужчина, что был с Настей, вел себя так, будто знал про камеру. Стоял к ней строго

спиной и ни разу не повернул голову.

– Серьезный вывод, – хмыкнул следователь. – Особенно, учитывая, что камера не скрытая и видна всем.

Не обращая внимания на его тон, я продолжила:

– Но девочке на этот счет он явно инструкций не давал. Я бы даже сказала, что к камере

она повернулась специально. Ее позвали или подсказали.

– Что ты имеешь в виду? – требовательно уточнил Павел. А Сорокин убрал с лица

усмешку и нахмурился, ожидая моих слов.

– Делать выводы – это ваша работа, – мстительно ответила я, глядя на него. – Но я бы

предположила: сопровождающий Насти хотел, чтобы камера ее засняла. То есть, чтобы все

заинтересованные лица узнали, что с девочкой в целом все в порядке. Она жива и здорова.

– И зачем бы ему такое делать? – недоуменно спросил следователь.

– Вот и думайте, зачем, – развела я руки в стороны, демонстрируя, что ответа у меня

нет. – Но причина для такого поведения явно существует.

Оба мужчины продолжали сверлить меня настороженными взглядами. Павел – задумчивым, а хозяин кабинета – недовольным. Но хотя бы не насмешливым. И то хорошо.

Ну а дальше мы все-таки покинули следственный комитет и, загрузившись в машину, в

очередной раз поехали к моему отелю. Павел вопросов не задавал и пребывал глубоко в своих

мыслях. Я вспомнила, сколько раз за эти дни он мотался туда-сюда. Представила, что ему еще

ехать к себе. Что он измотан и явно не высыпается. И в голову пришла идея. Я повернулась

к мужчине:

– Слушай, почему бы тебе не снять номер в моем отеле? Мы будем рядом. Устроим у

меня или у тебя оперативный штаб. Так гораздо проще и быстрее обмениваться новостями, обсуждать текущие вопросы. Не нужно забирать меня из отеля и привозить обратно. А главное, моя гостиница рядом с пляжем лагеря. Можно аккуратно понаблюдать, когда детей опять туда

приведут. Погибший Слава тоже тусовался недалеко. Вдруг засечем что-нибудь интересное.

Как тебе предложение?

Павел хоть и следил за дорогой, но слушал внимательно. И если в начале моей речи недовольно поморщился, то ближе к концу выражение его лица стало совсем другим. Он бросил

на меня уважительный взгляд и кивнул:

– Знаешь, в этом есть смысл. Пожалуй, соглашусь. Так, действительно, будет проще и

удобнее.

Припарковав машину у отеля, он вошел со мной в здание и сразу направился к стойке

ресепшен. Я осталась ждать в стороне, не мешая ему. А когда увидела, что девушка-менеджер

взяла его паспорт, поняла, что все получилось. Все оказалось даже лучше, чем я планировала.

Павел смог выбить номер на моем этаже и даже в том же крыле. Практически напротив моего, только на две двери левее. Очень удобное расположение. Потом он уехал в свою гостиницу, забрать вещи и выписаться. А я отправилась к себе.