Глава 53

Этой ночью я почти не спала. Сидела в кресле, с которого открывался отличный вид на

море, и пялилась на него. Но мои мысли были далеки от умиротворенности картинки. А в чувствах творился полный кавардак. Там была горечь и обида на Павла, досада и разочарование, что моим словам не поверили. А еще гнев на тех, кто все это устроил. И злость на следователя, который, пусть и не сильно мне нравился, но казался радеющим за свое дело. Я считала, что

ему нужна правда. Но теперь сильно сомневалась. Тот, кто ищет правду, не вешает все грехи

на первого удачно подвернувшегося. И это в лучшем случае. В худшем – Сорокин топит меня

целенаправленно.

Но тяжелее всего, конечно, недоверие Павла. Дурацкая фотка с Рогачевым не может

сойти за серьезное доказательство. Как и то, что я когда-то жила в одном дворе с криминальным авторитетом. Вот выписка из клиники с подложным диагнозом – это хуже. Но Павел сам

говорил, что не видит во мне никаких симптомов. А если так, значит, он просто перестрахо-вывается. И это еще обиднее. Мне казалось, я приношу пользу в поисках Насти. Но меня так

легко подвинули, ограничив ролью любовницы. Только я не готова такое терпеть.

Было все всей этой истории еще более странное. Я никак не могла увязать хронологию

событий. Павел прав в том, что сфотографировали меня на пляже еще до знакомства с ним. И

до исчезновения Насти. Так могло получиться, только если похищение заранее готовили. Но

как тогда девочка оказалась с Русланом? Честно говоря, в то, что Прохоров похищает детей, мне верилось с трудом. На самом деле я его плохо знала. Но кое-что смогла понять даже из

нечастых встреч. Определенный кодекс бандита у него присутствовал.

Даже у нас во дворе шептались, что к нему можно обратиться с несправедливостью. Но я

уже в подростковом возрасте не была настолько наивной, чтобы верить, что это будет безвоз-мездно. Быть обязанной бандиту – с моей точки зрения сомнительное удовольствие. Поэтому

я никогда не воспринимала его ухаживания всерьез. С такими людьми лучше не иметь ничего

общего. Ну и потом, у меня был Сашка. Кстати, кодекс Прохорова проявлялся еще и в том, что он не давил на моего жениха. У меня ни разу не возникала мысль, что мужчина причастен

к аварии. Тем более, я сама сидела в той машине и тоже пострадала.

В результате размышлений я остановилась на двух версиях. Первая состояла в том, что

подручный Прохорова действовал без его ведома. Хотя в криминальных структурах обычно

придерживаются авторитета и субординации. Но об этой теме я имела лишь косвенное пред-ставление, почерпнутое, в основном, из фильмов. И понимала ограниченность своих сужде-ний. Вторая версия означала, что фото и похищение девочки вообще не связаны между собой.

Но тогда как и почему снимок оказался у следователя? И зачем вообще Рогачев фотографи-ровался со мной? В случайное совпадения я точно не верила.

Ближе к утру я все-таки легла в кровать. В основном, потому что устала напрягать мозги.

А еще к этому времени нервное возбуждение сменилось усталостью и апатией. Заснула не

сразу и проспала всего несколько часов. Утром приняла душ, постояв под прохладной водой

подольше, чтобы привести себя в чувство. Оделась и стала ждать Павла. Почему-то казалось, что он придет. Но теперь уже бывший напарник не появился. Тогда я спустилась на завтрак, чтобы немного отвлечься. И застала Павла за нашим любимым столом. Он явно меня ждал. И

даже заказал то, что я обычно ела, включая привычную чашку кофе.

Еще вчера я бы этот жест оценила. Сегодня лишь равнодушно оглядела тарелки и принялась есть. Аппетита опять не было. Но показывать этого не хотелось. Лишнее доказательство в копилку моей неуравновешенности. Павел со своим завтраком уже справился. И теперь

пил кофе, мрачно меня разглядывая. Но вопросов пока не задавал. Когда я доела и поднялась, направляясь к лифтам, он последовал за мной. И уже на нашем этаже настороженно спросил: 112

– Я могу зайти к тебе?

– Давай, – согласилась я. – Нам все равно нужно поговорить.

Впустив его в номер, подошла к окну и прислонилась бедрами к подоконнику. Мне казалось, что так расстояние между нами больше.

– Я могу услышать твое решение? – уточнил Павел, хмурясь. Видимо, уже начал подо-зревать, что оно ему не понравится.

– Да, можешь, – кивнула, глядя прямо на него. – Я подумала и хочу тебе сказать, что не

делюсь надвое. Не могу предложить тебе только часть себя. Ты или доверяешь мне, или нет.

Или принимаешь полностью. Или… – замолчала, ощутив спазм в горле.

– Или… что? – мрачнея, спросил мужчина.

– Я не смогу остаться с тобой и продолжать наши отношения, будто ничего не случилось, – произнесла решительно. – Не задавать вопросы о Насте. А теперь ты не захочешь на них

отвечать. И в каждом моем вопросе будешь искать скрытый подтекст. Получится, я, вроде бы, с

тобой и в то же время нет. В одну часть твоей жизни мне есть доступ, в другую нет. По-моему, вот это и есть настоящая шизофрения. И то, что многие так живут, для меня не показатель.

Я не хочу так жить, – помедлила и все же добавила: – И еще я поняла, что достойна лучшего.

Чтобы меня не делили на части. Не отказывались от одной из них. Возможно, когда-нибудь я

встречу такого человека. Возможно, нет. Даже если так, переживу. Зато не буду в следующий

раз гадать, что ты обо мне подумал, прочитав очередную статью в желтой прессе или выслушав

чьи-то байки. Ты спрашивал про решение. Вот оно: на этом мы с тобой и закончим.

– Ты хорошо подумала? – уточнил Павел после непродолжительного молчания. Во время

которого сверлил меня испытывающим взглядом. – Это окончательное решение? Или ты просто наказываешь меня?

– Можешь считать, как хочешь. Свои мотивы я объяснила. По-моему, вполне доходчиво.

Остальное меня больше не касается.

– Ну что ж, я принимаю твое решение, – ответил Павел. Выражение его лица сразу изменилось. Сейчас передо мной был тот самый холодный, закрытый мужчина, каким я его когда-то узнала. Он спрятал от меня все свои чувства. И кажется, даже жалел, что позволил мне их

увидеть. С этим я ничего не могла поделать. Тоже о многом жалела. Но прошлое не исправить.

Очередное доказательство, что нельзя поддаваться пустым надеждам. – Охранник какое-то

время побудет рядом с тобой, – равнодушно-деловым тоном заявил Павел. – Пусть все, кому

нужно, убедятся, что ты больше не участвуешь в расследовании. Но было бы еще лучше, если

бы ты уехала домой.

– Я подумаю об этом, – выдохнула, едва не скривившись от кольнувшей в сердце боли.

Теперь он даже не хочет меня видеть. – А охранника своего забери. Мне не нужен шпион рядом

со мной, – возможно, эти слова были лишними. Но моя выдержка уже иссякла. Лицо Павла на

секунду перекосилось от гнева. Он больше не стал ничего добавлять. Поднялся и ушел.

Какое-то время я всерьез думала о его словах. Может, и правда, вернуться в родной

город? Но меня там по-прежнему никто не ждет. Да и не готова я уезжать. Можно было пере-ехать в другой отель. Но именно этот находился у набережной. Здесь в свое время торчал Слава

и Руслан. Сюда регулярно наведывается тип из «Дельфина», снабжающий детей деньгами. И

пляж детского лагеря тоже рядом. Забавно, что всё, так или иначе, вертится вокруг гостиницы.

Я вдруг поняла, что упустила. Давно нужно было пробить информацию по ней. Узнать, кто ее

владелец. С минуту я раздумывала, мысленно перебирая аргументы, а потом достала ноут и

отправила запрос.

113