Глава 52

Павел задержался у Сорокина далеко не минутку. Я нервно выхаживала по коридору, поглядывая на часы. Слишком сильные эмоции от прошедшего разговора не позволяли при-сесть. Прекрасно понимала, что должна успокоиться. Что с Павлом в таком состоянии лучше

не объясняться. Но никак не могла взять себя в руки. Внутри все кипело и взрывалось. Но еще

я пребывала в растерянности. Акция со снимком и Рогачевым явно была спланирована. Они

заранее приготовили компромат на меня. Но тогда получается, что Прохоров все же причастен

к исчезновению Насти? Или его подручный действовал без ведома начальства? В это верилось

с трудом.

Мне еще предстояло обдумать все, что сегодня свалилось на голову. Но это после, в спо-койном состоянии. Сначала опять придется оправдываться. Эти гады наносили удары точно и

качественно. Меня заранее трясло от предстоящего разговора. Павел вышел из кабинета только

через десять минут, хмурый и озабоченный. Очень хотелось узнать, о чем с ним беседовал

Сорокин, выставив меня за дверь. Но я решила не допытываться сразу.

Забравшись в машину, пытливо изучала напарника, пытаясь понять его состояние. Он

воспринял мой взгляд по-своему. Качнул головой и сухо произнес:

– Не здесь. Поговорим в отеле.

Мне оставалось только согласно кивнуть. И за время недолгой дороги накрутить себя до

еще большего стресса. Больше всего не нравилось тяжелое молчание, воцарившееся в салоне.

Эта тяжесть была почти осязаемой и не сулила мне ничего хорошего. И все же я надеялась, что

Павел не поддастся на провокацию. Мы ведь догадывались, что Молотов продолжит попытки

вывести нас из игры или рассорить.

В свой номер я входила в еще более взвинченном состоянии, чем вышла из кабинета

Сорокина. Мой спутник заметил это и уточнил:

– Ты готова поговорить? Может, лучше перенесем на вечер? Мне кажется, ты на взводе.

– Конечно, я на взводе, – согласилась со злой усмешкой. – Вечером, действительно, было

бы лучше. Только я не готова ждать. Сожру себя или что-нибудь неадекватное сотворю. Они

меня капитально взбесили. Так что давай общаться сейчас.

– Ладно, – примирительно произнес Павел, приглядываясь ко мне. Я понимала, что

выгляжу не лучшим образом. Возбужденная и раздраженная. Но он меня видел в разных состо-яниях. Вот такая я тоже бываю, когда меня выведут из себя. Пусть заранее знает, с чем может

столкнуться. Сам ведь предлагал отношения.

Напарник устроился в кресле и не спешил начинать разговор. Я опустилась на край кровати. Посверлила его взглядом и предложила:

– Давай, сначала про снимок. Все, что я сказала Сорокину – правда. Дурацкое происшествие с двумя неадекватами, которое я забыла уже на следующий день.

– Было бы лучше, если бы не забыла и рассказала мне, – заметил Павел спокойно.

– Господи, да о чем рассказывать? – возмутилась я. – Что ко мне подкатил мужчина? Так

это регулярно случается. Мне каждый раз докладывать о таких пустяках?

– Как оказалось, это был не пустяк.

– Но я-то тогда не знала! К тому времени мы с тобой еще даже не познакомились.

– А вот это странно, не находишь? – нахмурившись, произнес он. – Откуда кто-то мог

заранее знать, что я обращусь к тебе? А ты предложишь свою помощь? Если только меня не

подталкивали к такому решению. Но тогда… – он вдруг замолчал и помрачнел.

– Но тогда, – продолжила за него, ощущая, как внутри со звоном лопается натянутая

струна: – я должна была быть в курсе всего. Иначе не сходится. Это ты хотел сказать?

Павел не ответил, лишь остро взглянул на меня и тяжело вздохнул.

110

– То есть, ты поверил Сорокину и тем, кто подготовил эту подставу?

– Нет, не поверил, – качнул он головой. – Но во всем этом нужно разбираться. А у меня

нет времени. Сейчас надо искать дочь и спасать бизнес. С одной стороны, постоянная тревога

за Настю. И ежедневные звонки бывшей, которая выносит мне мозг. С другой – трезвонит зам.

Ситуация обостряется. Производство временно закрыли. Мы несем большие убытки. Запас

прочности у нас еще есть, но тает с каждым днем.

Про то, что наши, разваливающиеся на глазах, отношения тоже нужно спасать, он не

заикнулся. Для меня это был важный показатель. Кажется, я поторопилась строить планы.

Доверия между нами как не было, так и нет.

– А диагнозу из клиники ты тоже не поверил? Что у меня острые нарушения психики, суицидальные мысли и агрессия? – уточнила сухо.

С ответом Павел не спешил. Напряженно разглядывал меня, потирая покрытый щетиной

подборок. И с каждой секундой его молчания в моей душе росла пустота. Так, что когда он все-таки заговорил, я ощущала там настоящую черную дыру. Больше не могла оставаться на месте.

Встала и подошла к окну. Смотрела на улицу и ждала. Уже догадываясь, каким будет приговор.

– Я уже как-то говорил, – устало произнес Павел, – мы с тобой не в игрушки играем. Я

верю тебе, но не могу рисковать. Только не дочерью.

– Понятно, – кивнула, все так же не глядя на него. – А если я пройду независимое обследование? В любой клинике, которую сам выберешь? Это тебя успокоит?

Удивительно, но во мне еще теплилась надежда, что он отвергнет это щедрое предложение. Но Павел ответил другое:

– Да, так будет лучше. А пока… – не договорил и вздохнул, будто собирался сделать что-то правильное, но неприятное.

– Что, пока? – спросила как можно равнодушнее, ощущая, как сковывает холодом грудь.

– Пока я продолжу поиски один, – он все же сказал это.

– То есть, ты отказываешься от моей помощи? – уточнила, повернувшись и глядя ему

в глаза.

– Временно, – поморщился Павел. – Мне кажется, будет лучше, если ты возьмешь паузу

и отдохнешь. Расследование требует хладнокровия и умения держать себя в руках. Тебе это

тяжело дается. Я чувствую твою злость прямо сейчас.

– Считаешь, у меня нет повода? – осведомилась язвительно. – Тогда ответь: что тебе

сказал Сорокин, когда я ушла?

Но он лишь молча смотрел на меня. И я поняла, что ответа не дождусь. Что ж. Это тоже, своего рода, ответ. Тест на доверие с вполне понятным результатом.

– Ладно. Твою позицию я услышала, – произнесла, держась из последних сил. – Мне

нужно подумать. Я хочу, чтобы сегодня ты ночевал у себя.

– Лис, – поморщился Павел. А меня от этого обращения передернуло, – в личном плане

между нами ничего не меняется. Все, что я говорил, относится только к поискам Насти. И то

временно. Я ведь беспокоюсь, в том числе, и о тебе.

– И поэтому хочешь получить справку о моем психическом здоровье? – усмехнулась

я. И впервые увидела, как он смутился. Редкое зрелище. Но меня это больше не касается.

Сейчас мне жизненно необходима передышка и одиночество. – Пожалуйста, иди к себе. Завтра

я сообщу, что решила.

Уходить Павел не спешил. Мрачно разглядывал меня и хмурился, будто подбирая аргументы. Но все же не стал их озвучивать. Укоризненно покачал головой и направился к двери.

111