Глава 59

Начинать разборки с ходу Павел не стал. Кивнул на диваны и спокойно предложил:

– Поговорим?

Пожав плечами, я опустилась на ближайший. Мой бывший напарник устроился напротив. Охранника он, видимо, отпустил. Во всяком случае тот куда-то делся. Было бы здорово, если бы меня совсем от него избавили. Но я догадывалась, что просить бесполезно.

– Что ты хотел? – уточнила скучающим тоном. Тоже умела играть в эти игры. Но мужчина

отвечать не спешил. Разглядывал меня с непроницаемым выражением лица. Все же закрываться и наглухо прятать все свои эмоции он отлично умел. В бизнесе это, наверняка, полезное

умение. А вот в личной жизни сильно мешает. Очень хочется понять, что он сейчас чувствует.

Жалеет ли или наоборот. Не умею я общаться с каменными истуканами. Возможно, поэтому

и Прохорова на эмоции пыталась выводить. Хотя с ним еще сложнее.

– Узнать, как ты, – наконец ответил Павел. Помолчал немного, взглянул остро и спросил: – Почему не уехала домой?

– Серьезно думаешь, так легко все забыть? – недоуменно покачала головой. – Сделать

вид, что ничего не было? Я так не умею. Столько времени жить поисками Насти и в одну

минуту переключиться? Я не робот. И объясняла тебе, почему хочу в них участвовать. У меня

получилось почувствовать себя нужной, отвлечься от всего, что со мной произошло. Даже

казалось, что я приношу пользу. Но меня легко подвинули.

Павел вдруг отвел взгляд, и мне на секунду почудилось, что он смутился. Но это длилось

недолго. Вернув мне внимание, уточнил:

– Что хотел от тебя Прохоров?

– Что хочет Прохоров, знает только он сам, – усмехнулась в ответ. – А в данном случае

инициатором была я. Правда, не думала, что он приедет. Мне хватило бы и телефонного разговора, чтобы прояснить историю с фотографией. Я не понимала, зачем ее сделали и для чего

передали следователю.

– Прояснила? – мрачно отозвался Павел.

– Частично. Оказалось, после аварии Прохоров следил за мной. Беспокоился о моем

состоянии, – не удержалась от сарказма. – Когда узнал, что я отправилась на отдых, попросил своего человека здесь понаблюдать за мной. Ну и иногда присылать фотоотчет. Отсюда

тот дурацкий снимок. Как он попал к Сорокину, пока не ясно. Глеб сказал, что разберется, –

похоже, то, что я назвала Прохорова по имени, задело Павла. Желваки на его щеках дернулись, а взгляд стал холоднее. – Кстати, этот его человек продолжает присматривать за мной. Так что

свою охрану можешь убрать, – все же решила воспользоваться поводом. Но мои слова Павел

проигнорировал. И вместо ответа задал новый вопрос, показавший, что наши с Глебом фотографии в сети он успел увидеть:

– В ресторан ты тоже ходила разобраться? – вот здесь отстраненный тон ему наконец

изменил. В голосе прорезалась злость и плохо скрытая ревность. Я даже удивилась такой перемене. Только поздно уже ревновать, бессмысленно.

– Именно за этим, – ответила язвительно. Не знала, что происходило у него внутри, но у

меня в душе бурлила горечь и обида. – Тебе какая разница, куда и с кем я хожу? Ты получил

что хотел, – произнесла раздраженно. И задохнулась от полыхнувшей в мужских глазах ярости.

Но Павел быстро взял себя в руки и ровным тоном сообщил:

– Я хотел совсем другого. Не собирался рвать наши отношения. Но всего лишь попросил

на время отойти от расследования. А ты все сделала наоборот. Порвала со мной. И продолжа-ешь лезть в поиски.

124

Значит, про мой визит к Егору ему все-таки донесли. А я уже было обрадовалась, что

весь разговор исключительно из-за Прохорова.

– Ну уж прости, что не веду себя как дрессированная собачка. Делаю то, что считаю

нужным. И продолжу, ясно? – бросила ему в лицо с вызовом.

– Ясно, что ты ведешь себя как обиженный ребенок, – заявил Павел, пристально разглядывая меня. – Мне казалось, ты вполне взрослая и способна мыслить здраво. Вот сейчас

думаю, в чем еще насчет тебя ошибся.

– Жалеешь, что со мной связался? – спросила, уставившись ему в глаза. Он ответил таким

же прямым взглядом. И на несколько секунд мы зависли в этом немом противостоянии. А

потом Павел сказал:

– Нет, – и в его взгляде на секунду промелькнула тоска. Помолчал немного и добавил: –

Алиса, я прошу тебя, прекращай. Спрячь свое упрямство. Не нужно одной лезть в это. – Я

продолжала смотреть на него, всем видом демонстрируя, что не передумаю. Он поморщился

и вздохнул. – Тогда не обессудь, но охрана останется с тобой.

В общем-то, я и не надеялась, что меня услышат. Не прощаясь, поднялась с дивана и

отправилась в свой номер. Виктор уже стоял у двери в привычной позе. Я зашла к себе, по-ребячески громко хлопнув дверью. И в раздражении мерила шагами комнату. Значит, я – упрямый ребенок, а он – образец уравновешенного взрослого? К черту это все! Захотелось выки-нуть что-нибудь такое, что подтвердит его слова. А еще заденет больно. Чтобы ему стало так

же плохо, как мне сейчас. И способ нашелся почти сразу.

Открыв ноут, я залезла в поисковик. Пролистав страницы, выбрала нужное место и снова

покинула номер, демонстративно не замечая пристроившегося за спиной Виктора. Припарковавшись на стоянке, зашла в здание престижной и очень дорогой частной клиники. И на ресепшен заявила, что мне нужно срочно попасть к психиатру. Озвученный врач в купе с решитель-ным выражением лица сделали свое дело. Ничего не уточняя, девушка за стойкой кивнула, быстро проверила расписание. И сообщила, что меня смогут принять через полчаса.

Из клиники я вышла только через два часа. Принявший меня врач проявил исключи-тельную дотошность и основательно подошел к делу. Провел кучу тестов и обследований, задал миллион вопросов. И наконец выдал мне официальное заключение, в котором черным

по белому говорилось, что я абсолютно психически здорова. Поборов желание сделать копию

и отправить ее Сорокину, я подошла к машине охранника. Просунула бумагу в открывшееся

при моем приближении окно. И сказала с усмешкой:

– Вот, передайте своему нанимателю, Павлу Олеговичу.

125