Глава 76

Как и обещал, Глеб забронировал нам отдельную комнату. Кроме красиво сервирован-ного стола там была диванная зона. Как только мы уселись, официант принял заказ и удалился, сообщив, что вызвать его можно в любой момент специальной кнопкой. Мой спутник отки-нулся на спинку стула, поизучал меня внимательным взглядом и предложил:

– Можешь начинать.

– Что? – испытывала я его терпение.

– Благодарить, – усмехнулся он.

– А есть смысл? – отзеркалила его ухмылку. – Ты же внакладе не остался, ведь так?

Наверняка что-то, принадлежащее Молотову, теперь перешло к тебе. У тебя же были интересы

в этом городе.

Какое-то время Глеб сверлил меня мрачным взглядом, потом расслабился и лениво ответил: – Умница. Зришь в корень. Кое-какие интересные активы я приберу к рукам. Раз уж они

теперь бесхозные. Ты права, о выгоде я никогда не забываю, – тут он резко подался вперед. И

хотя между нами был стол, казалось, мужчина нависает надо мной. – И раз уж ты такая про-ницательная, может, просветишь меня, какая мне выгода рушить устоявшийся в этом городе

порядок, который приносил мне хорошие прибыли? Предупреждать Молота, чтобы не смел

даже пальцем касаться тебя. А потом, наплевав на договоренности, просто сдать его столичным

следакам? Ввязываться в передел, отгоняя молодых, голодных шакалов, что всегда вылезают

во время таких разборок? Ссориться с крышующим Молота депутатом Красовским, с которым

у нас свои дела? – пока он все это говорил, в его тоне все сильнее ощущалась злость. А еще

странная горечь. Словно он сам не верил, что делал все это. И мне на минуту стало стыдно.

Но я вовремя вспомнила слова Сорокина.

– Хорошая речь, – отозвалась, глядя прямо в серые, обычно равнодушные глаза. Но сейчас в них был много эмоций. Для меня даже слишком много. Не стоило забывать, что этот

мужчина опасен. – Но прости, в твой альтруизм я не верю. У тебя в голове всегда есть цель, ее ты и добиваешься.

– Как ты меня хорошо знаешь, – саркастически усмехнулся Глеб и развел руками. – И

какая же у меня цель?

– Я знаю, это ты послал мою фотографию с твоим подручным следователю, – заявила

вместо ответа. – Решил разыграть ситуацию в свою пользу. Сначала подставить меня, чтобы

отрезать от расследования и рассорить с Павлом. А потом прийти героем и помочь зализывать

раны. Будешь отрицать?

– Не буду, – произнес Глеб, как-то резко успокаиваясь. – Когда ты начала вставлять палки

в бизнес Молота, он нажаловался депутату. А тот вышел на меня. Уж извини, в определенных

кругах ходят упорные слухи о нашей связи, – улыбнулся холодно, как будто это не он постарался. Преследовал меня, появлялся в моем доме после гибели Сашки. – Красовский спросил, как тебя остановить. Я сказал, что сам разберусь. Не хотел, чтобы они наворотили дел и навре-дили тебе. Если напряжешься, поймешь, что с тобой обходились максимально корректно. В

этих акульих кругах так не принято. Слабых там всегда давят.

Он опять вывернул все так, что я ощутила себя неблагодарной идиоткой, о которой забо-тились, защищали от отморозков, а она… Это злило.

– Ладно, будем считать, что я прониклась, – ответила резче, чем следовало. – И, действительно, благодарна тебе за помощь. Павел, кстати, тоже передавал спасибо, – на этих словах

Глеб криво усмехнулся, показывая, как относится к озвученной благодарности. – Но если рас-считываешь, что я почувствую себя в долгу и прибегу к тебе…

– Дурочка, – резко оборвал он меня. – Если я чего-то и жду от тебя, точно не расплаты

за долг или похожей фигни. Я умею поворачивать ситуацию в свою пользу, это так. Но и ты

не ври себе, я никогда тебя не принуждал. Наоборот, проявлял несвойственное мне терпение.

Ждал, что ты наконец разглядишь хоть что-то дальше своего носа. Но вижу, лишь напрасно

тратил время. Хватит! Я хочу, чтобы ты приняла решение, прямо сейчас, – теперь Прохоров

смотрел на меня, как на противника, больше не контролируя давящую силу своего взгляда. И

жестко добавил: – Иначе приму его за тебя.

– А тут нечего принимать, – ответила я, понимая, что хожу по грани. Но наши странные

недоотношения пора было прекращать. Ставить в них точку. – Я могла бы ответить на твои

чувства, или что ты там себе придумал, но дело в том, что ты опоздал. Я люблю другого. И

предупреждаю заранее, если после моего признания с Павлом что-то случится, я никогда тебя

не прощу.

А вот сейчас я испугалась. Потому что в глазах Глеба зажглось что-то темное, хищное, жесткое. Он медленно поднялся со стула и шагнул ко мне. Сцепив зубы, я уговаривала себя

не двигаться. Схватив за предплечье, Прохоров заставил меня встать и подтянул к себе. Глядя

прямо в глаза, недоуменно произнес:

– Ты или совсем дурочка или отбитая на голову. Мало кто решился бы сказать мне такое

в лицо. Но за это я тебя и… ценю, – почему-то мне показалось, что он хотел использовать другое слово. Но я тут же одернула себя. Любовь и Прохоров – несовместимые понятия. Похоть, желание, блажь – это запросто. Но остальное не для него. Да он и не говорил никогда, что

любит меня.

В дверь осторожно постучали. Я обрадовалась официанту, как родному. Но Глеб жестко

бросил:

– Позже, – и шаги удалились.

Мужчина толкнул меня к стене. Придавил тяжелым телом и навис надо мной, вглядываясь в глаза. А потом обхватил за шею и, зафиксировав голову, поцеловал. Я даже не делала

попыток вырваться, слишком неравные у нас силы. Хотя тело напряглось, превратившись в

камень. Просто стояла и позволяла терзать свои губы, никак не отвечая. Мне не было противно. Но этот поцелуй ничего во мне не затрагивал. Не возбуждал. Прохоров оторвался от

моих губ и, тяжело дыша, напряженно смотрел мне в глаза.

Я видела, что прямо сейчас он решался. Отпустить меня или… Или перейти грань. Спасти меня могла только правда. Спокойный разговор, без насмешек и провокаций. Надо было с

самого начала так себя вести. Но я, как всегда, вспылила. И довела хищника до края. А теперь

расплачивалась. Расслабившись, тихо произнесла:

– Я не хотела, но так получилось, прости… Мы не властны над своими чувствами. Я, правда, люблю его. Хотя не уверена, что мы сможем быть вместе. Тебе могу предложить только

дружбу. Но не стану этого делать, потому что знаю, ты меня пошлешь. Поэтому прошу, давай

просто разойдемся. Я не твой человек, ничего с этим не сделаешь. Связавшись со мной, ты

потеряешь шанс встретить ту, кто предназначен тебе. Как бы это пафосно не звучало, я верю

в другую половинку. И желаю тебе ее найти. Пожалуйста, отпусти меня…