14. Гордей

Просыпаюсь я от мелодии собственного будильника. Она все звучит и звучит, пока я слепо нащупываю телефон, валяющийся где-то у кровати на полу. Наконец нахожу и вырубаю. Одним глазом, щурясь, смотрю на яркий дисплей, пытаясь сообразить, где я вообще. Точно не дома, а...

Бл.., Вера!

Резко поворачиваю голову в поисках своей кудрявой ведьмы, но примятая подушка рядом пуста. Ранняя какая пташка...

Часы показывают только семь утра.

Из нашей лакшери деревни добираться по утрам до офиса в центре — то еще занимающее больше часа удовольствие, но сейчас я нахожусь совсем недалеко от работы, так что вполне могу себе позволить еще часик поспать. И я даже ложусь обратно на живот, обняв подушку, но... Вот только теперь не спится ни хрена.

Прислушиваюсь к звукам в Вериной квартире. Она в душе? Нет, вода не шумит, зато слышны приглушенные шаги из кухни — гостиной и отчетливо тянет свежезаваренным кофе. Аромат, терпкий и горячий, бодрит еще сильней. Пульс разгоняется, улетучивая остатки сна.

Там, за дверью спальни, она... Ведьма моя вкусная, кудрявая.

И я хочу ее видеть.

Интересно, ко скольки Вере на работу? У нас есть время не торопясь позавтракать?

И, может быть, заняться чем-то еще, ведь у меня осталось еще два презерватива.

Думая так, встаю с кровати и натягиваю белые боксеры. Остальная одежда подождет — так снимать меньше. Поправив привставший от утренней физиологии и намечающихся перспектив член, выхожу в гостиную.

Здесь ярко включен свет, разгоняющий утреннюю хмарь, и сама Вера — с собранными наверх в пучок кудрями, все в том же шелковом халате, без макияжа, босая. Сидит с чашкой кофе и что-то листает в телефоне.

Вскидывает на меня взгляд. Абсолютно непроницаемый.

Поджимает до сих пор припухшие после нашей ночи губы, словно мое появление — страшно неприятный утренний сюрприз. И даже не пытается улыбнуться.

От ее ледяного, отстраненного взгляда у меня, блин, как по команде эрекция падает. Подпираю голым плечом дверной косяк, складывая руки на груди. Внутри тихо и зло взрывается.

Ах, ты так...?!

Как реветь от оргазма, так первая. А наутро, смотрите ка, Снежная Королева. Но я тебе, Леонова, не малахольный Кай. И лучше тебе это побыстрее усвоить.

— Мне надо в душ, — хриплым со сна голосом выдаю вслух.

Вера подносит чашку кофе к губам. Демонстративно медленно делает глоток, сверля меня своими ореховыми глазами, и только потом едва кивает в сторону ванной.

— Иди.

— Сделаешь мне завтрак? — выгибаю бровь, отлипая от дверного косяка.

Вера чуть не давится кофе. И на ее лице почти мелькает ошарашенная улыбка от моей наглости. Правда, в последний момент, ведьма все-таки сдерживается, но глаза предательски вспыхивают, искрясь.

— М-м-м, ок, — тянет с чопорной миной, — Что именно приготовить? — издевательски вежливо.

— Что и себе, — решаю сильно уж не борзеть.

— А я себе не готовлю. Есть зернистый творог с вареньем, — невинно хлопает ресницами, пряча улыбку за чашкой с кофе.

— Вареньем? — непроизвольно морщусь.

Кто вообще это на завтрак ест? Да и в принципе ест...

— Абрикосовым. Подойдёт?

— Ну ок, давай творог, — сдаюсь, направляясь в ванную, — И кофе пожалуйста.

В спину мне на это прилетает многозначительная тишина.

Наверно, ее можно перевести как "да ты, мальчик, офигел". Но мне все равно весело. Ведь в итоге Верины глаза лучатся смехом, а не режут кусочками льда.

— Эй, так и быть! Могу сделать яичницу и тосты, Шолохов, — внезапно догоняет меня ее предложение, когда уже переступаю порог ванной комнаты.

Резко оборачиваюсь, не уверенный, что мне не послышалось.

Вера смотрит на меня, подперев кулачком подбородок, и, сдавшись, уже в открытую улыбается.

— Это было бы шикарно... — бормочу я, любуясь ее свежим, почти юным без макияжа лицом.

У нас ведь совсем маленькая разница — каких-то несчастных три года, но я чувствую себя ошалевшим от гормонов мальчишкой рядом с ней.

Может, потому, что изначально все пошло не так. А может потому, что никак не могу ее разгадать.

Но хочется...

— Ладно, — говорит Вера, смотря мне в глаза.

— Ладно, — эхом за ней повторяю я.

Подвисаю от зрительного контакта. Она будто тоже теряет реальность. Молчит. Но, спустя пару секунд, встряхивается первой.

— Ты в душ идешь или нет? — ворчливо, опуская ресницы и смахивая несуществующие крошки со столешницы.

— А, да-а-а, — тупо мычу, чувствуя, как неуместное смущение жарит лицо. Захлопываю за собой дверь.

***

На душ уходит от силы минут десять — мне просто надо освежиться и прийти в себя.

К тому же нахождение Веры через стенку действует на меня как долбанный магнит. Намыливаюсь ее гелем для душа, отдающим горько-сладким миндалем, полоскаю рот с зубной пастой, отмечаю, что щетка только одна, потом быстро проверяю все ящики.

Интересно...

Мужиком здесь не пахнет.

У меня не было опыта совместного быта с девушкой, но, даже простые встречания дольше месяца обычно всегда оставляют следы пребывания партнера в квартирах. Здесь же пустота. В голове прокручиваю весь вчерашний день, вечер и ночь.

Все, что узнал, слышал и видел.

На первый взгляд да, вроде бы никаких сомнений, что Вера — содержанка Сафина. Но...

Не возит же он ее к себе домой на "потрахаться"?!

Или, к примеру, в отель. Зачем, если она одна живёт? Это полный бред. Таскает с собой гигиенические принадлежности, не оставляя в ее квартире? Такое мне тоже сложно представить, как и предположение, что Сафин не следит за своими белоснежными винирами.

Конечно, он может не оставаться ночевать, боясь проблем дома, но... Кого я обманываю, внезапных однодневных "командировок" еще никто не отменял, да и пятидесятилетний Сафин не мальчик — как сайгак скакать по всему городу в попытке успеть и к жене, и к любовнице. Он бы оставался, это точно.

Ладно, допустим, не остается, но гель для душа в ванной один.

То есть Сафин каждый раз моется женским гелем, ярко отдающим миндалем, а потом мчит к жене?

Ну да, конечно... Бред!

Проще соврать про командировку, чем так демонстративно плевать супруге в лицо.

А еще... Вера ведь не на противозачаточных, доходит до меня.

Когда я начал ее трахать без презерватива, она сказала не про риск подцепить что-то, а про опасность заделать детей. Сидела бы плотно на контрацептивах, такое бы не выдала...

Хах, вот, черт!

Упираюсь ладонями в раковину и смотрю, не мигая, в свое отражение. Кровь начинает шуметь приливами адреналина, близкими к эйфории. В голове крутятся и крутятся обрывки фраз, взглядов, недомолвок, распечатки с ее биографией. И все это, складываясь, говорит мне об одном.

Я без понятия, что между Леоновой и Альбертом Маратовичем — может прошлое, может серые схемы, может какие-то непонятные обязательства, но Вера с ним похоже не спит.

А значит она будет спать со мной.