10. Гордей

Ее вопрос в упор, заданный с такой легкостью, вышибает весь воздух из моих легких похлеще физического удара. Я даже теряюсь, приоткрыв рот и не сразу соображая, как правильно среагировать.

Еще и опять глаза в глаза. Проваливаюсь в темные зрачки напротив как в черную дыру. Крепко держит — не моргнуть. Обычно люди избегают прямых взглядов. Понимаю это только сейчас, столкнувшись со странной манерой Веры смотреть так. Я будто под дулом пистолета. Сдаюсь...

— Ко мне вряд ли. Я живу с матерью за МКАДом, — хрипло выдаю вслух.

И тут же мысленно награждаю себя затрещиной, поняв, как тупо это прозвучало.

Да твою ж...!

Жмурюсь, краска приливает к лицу. Вера взрывается хохотом. До слез. Качаю головой, сжимая пальцами переносицу.

— Ну то есть... — начинаю пояснять, тоже засмеявшись. Но Вера машет на меня рукой, предлагая заткнуться.

Смахивает выступившие слезинки с уголков глаз и, еще улыбаясь, снова смотрит в упор на меня. Глаза ее теперь так тепло и обворожительно сияют, что, подвисая, я опять забываю все, что хотел сказать.

— Предлагаешь тебя приютить? Так и быть, — фыркнув, выгибает она одну бровь дугой и кивает в сторону тротуара, — Давай отойдем, плохая идея тут стоять.

И, спрятав руки в карманах шубки, идет вперед, не дожидаясь меня.

С секунду пялюсь на ее сочную задницу, обтянутую тонким шелком, смотрю на открытые туфли, совсем не подходящие для слякотного, снежного еще марта, а затем в два шага догоняю. Касаюсь предплечьем ее плеча, тоже прячу руки в карманах, скашиваю взгляд на тонкий женский профиль. Вера едва заметно улыбается, рассеянно смотря вперед. Красивая такая, что почти неземная.

— То есть у нас загородный дом и... — все же решаю пояснить.

— Расслабься, я догадываюсь, что ты не ютишься с матерью в хрущевской однушке где-нибудь в Балашихе, — тихо смеется она.

Чешу бровь, тоже улыбнувшись.

— Можем в отель...

— Какая пошлость, — Вера стреляет в меня озорным, чуть снисходительным взглядом.

— Прости. Ты меня дезориентируешь, — хрипло признаюсь я, остро ощущая, как между нами мгновенно уплотняется и знойно дрожит холодный мартовский воздух.

Вера перестает улыбаться, вспорхнув ресницами и демонстрируя мне свой профиль. Жадно скольжу по нему глазами. Ниже и ниже, по белой короткой шубе, стройной ноге, то и дело мелькающей в вырезе длинного платья при ходьбе, тонкой цепочке на щиколотке, золотистым туфелькам...

— Давай я наберу водителю, чтобы подъехал сюда за нами. У тебя обувь не для прогулок, — торможу Леонову за локоть и разворачиваю к себе.

— С таким же успехом можешь просто позвонить отцу и рассказать, как собираешься продолжить вечер, — парирует она, обдавая мое лицо облачком своего теплого дыхания, — Лучше такси, — щелкает клатчем, висящем на тонком ремешке на плече. Достает телефон.

— Я сам вызову, — сжимаю ее руку с телефоном, останавливая.

Резко вскидывает на меня глаза. Замираем.

Верина узкая ладонь теплая и нежная. И от контакта с ее шелковой кожей по моей руке вверх бегут ощутимые знойные токи, ставя дыбом волоски и стремительно концентрируясь сначала в грудине, а потом и в паху. Сразу всему телу жарко. Чувство, что задымлюсь.

У Веры размыкаются губы. Сжимаю ее кисть крепче, потянув на себя. Взмах потяжелевших ресниц. Наклоняюсь. Уже чувствую фантомный вкус мягких губ. Внутри сокращается.

— Не торопись, — делает шаг от меня, шумно выдыхая. Выглядит чуть растерянной. Будто что-то пошло не по плану. Хмурит брови словно раздражена, — И я способна сама вызвать такси, — смахивает блокировку с телефона.

Ищет приложение. Наблюдаю.

Сердце глухо и мощно частит. В теле напряжение, но оно как наркотик. Мне наконец комфортно в привычной роли — наступать, а не быть ведомым женщиной. И мне хочется Веру расслабить, чтобы она тоже ощутила от этого комфорт.

А еще... взглядов вдруг хочется больше, обрывочных разговоров и этого ее такого вкусного внезапного смущения. Не только траха...

— Не хочешь сначала заехать куда-нибудь поболтать? — севшим голосом предлагаю.

Леонова всаживает в меня режущий взгляд, поджав пухлые губы.

— Это не свидание. Еще одно слово в этом духе, и я передумаю, — отрезает тихо.

С секунду сверлим друг друга глазами.

— Как скажешь, — в итоге расслаблено пожимаю плечами я.

Не сдаешься? Но сдашься, я тебя додавлю.