Глава 2

— Состояние стабилизировалось, нет причин для беспокойства. — Спокойный низкий голос мужчины врывается в моё сознание.

— Тем не менее, она уже два дня не приходит в сознание. — Слышу убитый голос Дмитрия.

— Поверьте, с такими травмами, как у моей пациентки, так даже лучше. Всему своё время, наберитесь терпения.

Я пытаюсь открыть глаза, но всё так же не могу пошевелиться. Как его успокоить? Сказать, что мне не больно, и я безумно рада слышать его голос.

Стук в дверь и робкие, несмелые слова ещё одного мужчины едва слышны:

— Дмитрий Александрович, там следователь Николенко.

— Подождёт… — бросает Дмитрий угрюмо.

— Боюсь, он настаивает. Просил передать, что это касается записи с видео-регистратора. Им удалось восстановить данные карты памяти.

Наступает тишина, мне начинает казаться, что я снова провалилась в привычную темноту, но тут звучит голос доктора:

— Сходите, — просит он. — У нас всё равно будет время процедур, и вам присутствовать не разрешено.

Я чувствую холодок на левой руке и только сейчас понимаю, что Дмитрий всё это время сжимал прохладные пальцы моей руки. Но теперь она осиротела и мёрзла без его тепла.

— Хорошо… — всё тем же безжизненным голосом вымолвил он. — Георгий Станиславович… держите меня в курсе.

— Даже не сомневайтесь…

Меня снова выталкивает в темноту, я отчаянно рвусь обратно. Хочу вернуться к Диме, но не знаю, как сделать это. Тишина! Тишина! Звенящая и бесконечная!

Снова боль. Раздирающая и жгучая. Болит вся правая часть тела. Монотонный писк слышится отдаленно и тихо, а вместе с ним неясный и мягкий шёпот.

— Не мучай меня больше, моя девочка… очнись, прошу тебя…

Левая рука снова согрета его ладонью. От осознания, что Дмитрий снова рядом, мне становится легче. Темнота постепенно рассеивается…

— Ох, любимая моя, как же я мог оставить тебя одну! Как мог так сглупить? Господи, Катя, я так виноват! Не наказывай меня больше, чем я уже наказан! Вернись ко мне, не оставляй… Мы совсем ещё не были вместе…

Как же это сделать? Как открыть глаза? Мысли не успевают укорениться в моём сознании, как всё снова исчезает. Нет! Он говорит со мной с такой безутешной мольбой, а я снова бросаю его!

Ощущение резкого падения настолько реально, что я невольно вздрагиваю и с трезвой ясностью ощущаю мягкую кровать под собой. На этот раз попытка открыть глаза почти успешна. Тяжелые веки приоткрываются на долю секунды. Глаза режет от яркого света, и я вновь их закрываю. Слышу, как тихонько приоткрылась дверь.

— Дмитрий Александрович, здесь Гордеев.

— Пусть катится к чёрту.

— Мне… — мужской тихий голос звучит кратко и растеряно.

— Ты можешь передать слово в слово, — уточняет Дмитрий устало. — Раз он здесь, значит СМИ уже распространили последние новости?

— Вы правы.

— Даже не знаю к лучшему ли… Передай, что я заеду к нему сам, как только переговорю со следователем.

Я снова приоткрываю глаза и приглядываюсь к тёмному силуэту, что так близко ко мне. В глазах всё плывёт, но узнать очертания лица Дмитрия совсем не сложно. Его взгляд сосредоточен на двери, за которой продолжает в нерешительности стоять мужчина.

— Выстави его, Алексей. Сейчас же! — требует он в своей привычной властной манере, а бедный и растерянный Алексей быстро скрывается из виду.

Я открываю рот, чтобы поприветствовать, но будто не помню, как это делается. Шевелю пальцами, стараюсь дотянуться до его руки, что покоится совсем неподалёку и улыбаюсь своему маленькому успеху, когда чувствую тепло его кожи.

Дмитрий оборачивается в мгновение ока, но я не вижу выражение его лица. Он плывёт в моих глазах, будто в тумане.

— Господи, Катя! — волнительно произносит он. — Слава богу, моя красавица.

Он сжимает мне кисть и склоняется, покрывая её быстрыми нежными поцелуями. Я касаюсь ладонью его щеки, ощущая колючую и изрядно выступающую щетину.

— Привет, красавчик, — хриплю я. — Отращиваешь бороду?

Его лицо становится чётче. Дмитрий выглядит усталым, с заметными синяками под глазами, но он улыбается моим словам. Темная щетина ему даже к лицу. Делает его жёстче — под стать характеру и старше. Хотя, что ему может быть не к лицу? Разве что бледность, окрасившая лицо, синяки под глазами и надломленный потускневший взгляд.