Глава 15

Я удивлённо сверлю его взглядом. Нас окутывает тишина. Вспоминаю вечер, когда видела его, приняв за Дмитрия. Осунувшийся, с пустыми, будто безжизненными глазами.

— Как же так?

Он молчит ещё некоторое время, затем глубоко вздыхает:

— Конечно, он не всегда был таким, Катя. Это довольно долгая история…

— И всё-таки я бы хотела послушать.

— Когда примем душ и оденемся, я не могу спокойно лежать рядом с твоей прелестной наготой, а времени у меня в обрез.

Позже, когда мы разместились на лоджии, Дмитрий сам приготовил нам тосты с джемом и сварил ароматный кофе. Ну а я в это время нежилась в лучах утреннего солнца и принимала заботливые ухаживания моего любимого, поудобнее устроив загипсованную ногу между декоративных подушек. Холодильник без стеснения был забит едой. Дмитрий явно рассчитывал на моё безоговорочное заселение в его квартиру. И ведь не прогадал!

— Когда квартира пустовала, здесь убирались раз в неделю. Теперь можешь составить график по своему усмотрению.

— Спасибо, я в состоянии сама убирать за собой постель и мыть полы!

— Катя, прекрати, — он довольно строго пресекает моё упрямство. — Пока ты до конца не окрепла, я тебе не позволю стоять на одной ноге возле раковины. Если сама не составишь график, поручу другим людям. Возражения не принимаются.

Едва сдерживаюсь, чтобы глаза не закатить, но зубами всё-таки скрежещу. Не хочу, чтобы со мной обращались как с беспомощным ребёнком. Вот только как убедить в этом упрямого осла, что живёт в господине Савицком, не имею ни малейшего представления.

— Ты хотел рассказать о брате, — перевожу неприятную тему и беру чашку кофе.

— Наверное, мне стоит начать с моего отца, — помедлив, вздыхает Дмитрий. — Ты видела, в каком он состоянии во время его визита. Так было не всегда. Он попал в крупную аварию на шоссе. Лобовое столкновение с автобусом, водитель которого заснул, двое из трех человек погибли на месте. Об этом четыре года громко вещала пресса, возможно, ты даже слышала что-то, но не помнишь. Выжившим был мой отец, если конечно это можно назвать жизнью. У его тетраплегия, паралич верхних и нижних конечностей. Единственное чем он может двигать, этого пальцы правой руки и ноги. Это было ударом не только для него. Я был двадцати четырех летним пацаном, работал в проектном отделе, когда за один миг, мне приходится встать во главе крупнейшей машины бизнеса и отбиваться от всех желающих занять место моего отца. Это гораздо сложнее, чем начинать бизнес с нуля. Когда не знаешь и третьей части всей информации и каждый раз очередной «партнер» обязательно пытается подставить. Не то чтобы я сильно этого хотел, но выбора у меня совершенно не было. Потому что больше всех досталось Владимиру. В этой аварии он потерял не только дееспособного отца, но и жену, беременную их вторым ребенком. Настя погибла вместе с водителем.

— Господи…

— Каждый раз, когда я показывал зубы бывшим коллегам моего отца, я надеялся, что он оклемается и встанет рядом, плечом к плечу. Он был первоклассным юристом, пользовался полным доверием отца и поэтому знал о компании в разы больше. Его было гораздо сложнее поставить под удар или подставить, но Владимир напивался до беспамятства каждыми днями, и ему было не до проблем на фирме. А за четыре месяца, что отец пролежал в коме, меня успели хорошенько подгрызть со всех сторон, и я был вынужден уволить весь верхний состав компании. Потому что не мог доверять никому. Набрал новый, и, честно сказать, до последних событий был полностью в нём уверен.

— А сейчас сомневаешься?

— Я ко многому привык, Катя. И не понаслышке знаю, насколько коллеги могут быть продажны. Но ведь я сам прекрасно умею заставлять людей делать так, как мне нужно, главное знать, на какое больное место давить. Повторюсь, Гордееву сейчас неплохо достаётся от прессы из-за дочки. И несмотря на то, что моя компания сейчас зависит от его в разы больше, у меня есть все шансы повернуть противовес в свою пользу.

— Что тебе для этого нужно?

— Время.

— Я могу чем-то помочь?

Дмитрий мягко мне улыбнулся:

— Ты и так, мне помогаешь, моя красавица. Ты рядом со мной и поддерживаешь меня.

— Ты один, Дима! Почему бы не послать твоего брата на принудительное лечение, как поступили со Светой?

— Думаешь, его не лечили? Множество раз, Катя. Не помогает. Вова держится не больше месяца. Поэтому Оксана по большей части растёт как круглая сирота. Когда она была в Англии, брат оказался организатором уличной потасовки, из-за чего мне пришлось вытаскивать его из изолятора в день рождения Светы. Терпение у меня лопнуло, я вынудил его передать акции матери, полностью лишил каких-либо доходов и поручил юристам готовиться к делу на лишение родительских прав. Пока только припугнул, я не хочу полностью добить то, что осталось от моего брата. Сейчас он под домашним арестом на испытательном сроке, ищет возможность восстановить отношения с уже подросшей дочерью. Получается не очень-то хорошо, Оксана слишком похожа на Настю. А девочка, к сожалению, больше привязана ко мне. Из-за этого Владимир тайком прикладывается к бутылке по ночам. Думает, я не замечаю. Но уж спасибо на том, что хоть как-то держится и не уходит в громкие загулы.

Его телефон прерывает наш разговор, и он с кислой улыбкой отвечает Розе.

— Во сколько вылет? Тогда выезжаю, встретимся в аэропорту. Спасибо… — он небрежно сбрасывает трубку и допивает свой кофе. — Мне пора, моя красавица. Я позвоню тебе, как только приеду.

Когда он уходит, так и не сказав примерную дату, когда вернется, я все кручу в голове наш разговор. Значит, какая-то стервочка Роза может быть ему крайне полезной. А я — нет? Набираю номер телефона Егора. Спустя два гудка парень поднимает трубку.

— Здравствуйте, Екатерина Андреевна.

— Просто Катя, Егор. — Поправляю его я. — Мне нужно встретиться с Владимиром Александровичем. Как мы можем это решить?