Глава 8
Внезапно я увидела себя и Диму со стороны. Мечтающая студентка, танцующая в стриптиз-ресторане, и преуспевающий властный Савицкий, с безупречной репутацией в обществе, способный заполучить любую женщину своего круга. Рядом с ним, с его могучей силой, меня никогда не будут воспринимать всерьез.
— Мне известно ваше мнение. Идеальная пара Дмитрию это Гордеева. Могли бы не тратить свое время приезжая сюда. Ваш сын знал на что шёл, когда порвал с ней. Удачная сделка прогорела и, оскорбляя меня, вы не сможете это изменить.
— А вы знаете больше, чем я ожидал. — Удивился Александр. — Тем лучше. Слияние задумалось мною и Гордеевым ещё до того, как Дмитрий познакомился с вашей подругой. Гордееву известно о нашей компании слишком много, не говоря уже о сделках, что неразрывно связывают наши финансовые стороны. Надеюсь, вам понятны масштабы предстоящего разлада, стоит только Гордееву расторгнуть хоть одну из них?
— Честно сказать не очень, — призналась я, опуская взгляд.
«Я погряз в рутине под названием «Гордеев» с головой и не могу себе даже представить, как теперь вырваться.» — слова Дмитрия в утро, когда он рассказал мне правду о своих отношениях.
— Скажем так, если мой сын продолжит упорствовать, мы можем лишиться крыши над головой. У Гордеева не один козырь в кармане. Думаете замороженные стройки вчерашним утром — случайность? Это Гордеев использует знания наших слабых зон и возможности, чтобы нанести нам колоссальный ущерб!
— Дмитрий знает об этом, не так ли?
— Знает. — Не стал отрицать Александр. — Он слишком самоуверен и молод, чтобы трезво оценивать ситуацию. Гордеев заберёт у нас не один крупный проект и подорвёт репутацию!
— Неужели вас волнует только благосостояние? Как же тот факт, что предполагаемая невеста вашего сына увлекается наркотиками? Ведь Дмитрий бросил Свету не только из-за меня.
— Девушка немного запуталась, это всё поправимо. Полагаю, своим безразличием Дмитрий сам породил подобное поведение с её стороны.
Я устало вздыхаю. Сложно говорить с человеком, что предпочитает видеть в невестках наркоманку, нежели такую как я.
— Мне понятны мотивы, из-за которых вы зацепились за моего сына. Он богат, имеет связи выгодные для вас. Самый идеальный вариант для начинающей актрисы.
— Вы не правы! — зло рычу я. — Мои чувства самые искренние и настоящие. Дмитрий знает об этом, а вам доказывать я ничего не стану.
Александр некоторое время молчит, испепеляя меня недобрым взглядом. Мне все равно, что он думает обо мне, но свою любовь к Диме я не дам оскорблять никому. Я предала единственную подругу ради своей любви. Это всё что у меня осталось!
— Как бы то ни было, я могу дать вам славу, успешную карьеру и деньги. Намного больше, чем вы получите от Дмитрия. Только оставьте его в покое.
Я лишаюсь дара речи, потому ничего не могу произнести. Мгновением позже осознаю, как бессознательно щёлкаю пальцами. Собраться с мыслями не получается. Не знаю, сколько проходит времени, пока я, наконец, понимаю, что Александр все ещё сидит передо мной, бесстрастно заглядывая в мои глаза.
— Очередная выгодная сделка? — шепчу я одними губами.
— Называйте это как хотите.
Я чувствую, как белеет мое лицо, но губы расплываются в широкой улыбке, а грудь сотрясается от беззвучного смеха. Наклоняюсь, чтобы быть ближе к Александру и дерзко бросаю ему:
— Плевала я на ваши деньги. Трясите своим состоянием и связями перед другими. А я никогда я не оставлю Дмитрия, слышите? А теперь из беседки выкатываетесь либо вы, либо я.
Александр разочарованно отводит глаза. Его загорелое лицо вмиг мрачнеет. Длинные пальцы нависают над кнопкой инвалидного кресла. Этот человек не привык к отказам, подумалось мне. Нужно уехать первой, лишить его возможности продолжить мерзкий разговор. Я махаю сиделке, желая одного — поскорее уехать.
— Вы отличная актриса, — яростно бросает мужчина.
— У вас ещё не было достаточно времени для того, чтобы полностью оценить мои таланты.
— Всё на свете имеет свою цену, Екатерина, — выплёвывает он презрительно. — Тем более у таких, как вы!
Я вспыхиваю, отчаянно сжимая поручни коляски. Гнев застилает глаза, а языки всепоглощающей ярости обжигают горло, призывая меня кричать на этого холодного бесчувственного человека. Моя послушная помощница подталкивает коляску и я немым жестом прошу её задержаться. Александр настолько близко, что я могла мы двинуть по его наглой, высокомерной физиономии. Сжав челюсти, я сглатываю обиду.
— Я повторюсь, Александр — вы совсем не знаете меня. Да, я не имею достатка, как вы и ваш сын. Но согласитесь: не имеющему ничего, нечего и терять. А если вы ещё хоть раз посмеете оскорбить меня, учтите: я не имею светского воспитания, могу и паралитику врезать!
Алексей невольно оборачивается, удивленно разглядывая меня. Александр поражён не меньше. Его взгляд за одно мгновение теряет свою враждебность, сменяясь оскорблённой растерянностью. Я склоняю голову, с невинным выражением лица. Да, о всесильный Александр Савицкий, не только тебе дозволено дерзить малознакомым людям. Некоторые из них могут осадить в ответ!
— До свидания, — говорю я, как ни в чём не бывало. — Не могу сказать, что мне было приятно познакомиться с вами.
Сиделка неуверенно толкает коляску из беседки. Боковым зрением я замечаю, как инвалидное кресло отъезжает в противоположную сторону.
— Может для вас это смотрится как сделка. — Внезапно говорит он без тени прежней дерзости и высокомерия. — Думаете, я плюю на сына ради бизнеса. Но вы никогда не видели Дмитрия слабым. Это вижу только я в его усталых глазах. Мне больно осознавать, что я не в состоянии помочь ему. Даже то единственное, что мне почти удалось сделать для него, вы упрямо топчите ногами, даже не осознавая проблемы. Если вы действительно его любите, задумайтесь хоть на мгновение, в какую борьбу вы его ввязываете.
Его голос пропитан грустью. Александр, как и положено любящему родителю, старается помочь сыну. Проблемой для него являюсь я, словно заноза в ненужном месте.
— Мой сын действительно сильно увлечен вами. Он не хочет слушать меня. Но разве это стоит того, чтобы разбивать его жизнь? Задумайтесь над этим.
Александр отворачивается и позволяет Алексею увезти его прочь от беседки…