Глава девятнадцатая

Глава девятнадцатая

Как только Яна и Сева вышли из подъезда, Сева взял девушку за руку и повёл за собой.

- Парковка в другой стороне, Медвецкий! - удивлённо воскликнула Яна.

- Знаю. А парк - как раз в той, куда мы идём. Это безобразие, Зиновьева, у тебя рядом с домом расположен шикарный парк, а мы в нём ни разу не были.

- Сева, мы с тобой выросли в одном микрорайоне, в этом! И всё наше детство прошло в парке.

- Но потом-то я переехал, и в парке не был тысячу лет. Там давно всё перестроили.

- А сейчас у тебя детство заиграло в заднице? Или она потребовала приключений? Какой тебе парк, когда у тебя нога болит?

- Нога уже практически не болит. И на ней повязка. Смотри, я уже почти не хромаю и хожу намного быстрее.

- Всё, всё, я верю! Притормози, Медвецкий, а то мои ноги не успевают за моей тушкой, которую ты тащишь по снегу во всю мочь.

- Ты бы каблуки ещё выше напялила! Интересно, как ты за рулём в такой обуви гоняешь? Будь я твоим мужем, я бы категорически запретил тебе приближаться к водительскому месту.

- Какое счастье, что ты мне не муж, Медвецкий! Твоей женой может стать только женщина с поистине ангельским терпением, ведь такого душнилы и перфекциониста, как ты, свет не видывал! Будь я твоей женой, я бы нарочно оглохла, чтобы не слышать ни тебя, ни то, как ты постоянно бухтишь.

- А твоим мужем может стать только мазохист, Зиновьева! Этакий странный типчик, которому нравится, когда им помыкают и когда высмеивают его. Я этого хлебнул выше крыши, хоть и не муж. Ты социально опасная баба, Зиновьева! К тому же, у тебя явная способность переобуваться прямо в воздухе: ты всегда утверждала, что я раздолбай. Если кто из нас перфекционист и душнила, то это ты, Зиновьева! А терпение ангельское - это у меня.

- Ой, бедненький! Натерпелся! Свободу попугаям!

Яна и Сева, надувшись друг на друга, отвернулись в разные стороны, хоть и продолжали идти по тротуару, ведущему к парку. Яна попыталась выдернуть свою руку из руки Севы, но он не отпустил.

- Как ты? - став серьёзным, спросил Медвецкий.

Яна не стала делать вид, что не поняла вопрос.

- Честно? - вздохнула она. - Не скажу, что я в восторге. Мне тяжело, когда я чувствую эту энергетику, эти чувства Салмина, направленные на маму. Между ними воздух как будто накаляется. И в то же время, я рада, что мама наконец счастлива. Вот такой клубок у меня внутри; надеюсь, смогу распутать это всё со временем. В любом случае, я понимаю, что Дмитрий Андреевич никогда не полюбит меня как женщину. А я никогда не смогу соперничать с мамой.

- Ты умная и чуткая девочка, Яна. Я уверен, что ты распутаешь свой клубок очень быстро.

- А ты сам как, Сева?

- Чёрт его знает, - пожал плечами Медвецкий и вздохнул. - Когда ты приходишь с учёбы, всё становится нормально. А пока я один, много всякого думаю. Временами тоскливо становится.

Сева опять вздохнул, но тут же встрепенулся:

- О! Горка!

- Медвецкий, ты совсем с катушек съехал? Какая тебе горка с твоей ногой?!

- Пойдём, пойдём! Нормально всё. Я в "Снегирях" ещё хотел с тобой покататься, да ты сбежала к Салмину, кинула меня. Вот и наступил момент расплаты.

- Я? - задохнулась Яна. - Я не поеду с горки на пятой точке!

- Да куда ты денешься? Неужели опять бросишь меня одного? А ведь у меня нога... того. О, и картонка есть! Какой-то добрый человек оставил.

Сева подобрал довольно большую картонку и потащил наверх по деревянной лестнице. Второй рукой он держал руку Яны, не выпускал. Приказал Яне устроиться на картонке, а сам сел сзади и обнял девушку за талию, крепко прижав к себе.

Азартная Яна вошла во вкус с первого раза, и они с Севой катались почти полчаса, пока во время одной из поездок не улетели в снег. Лежали в снегу и хохотали.

Потом Сева, который лежал на спине, потянул Яну на себя, глядя в её смеющиеся глаза. Яна притихла, всматриваясь в огромные и тёмные глаза Медвецкого. В этих глазах отражались огни парка, а за этим отражением была темнота, которая поглощала Яну, как чёрная дыра.

Ребята молча смотрели друг на друга, даже не делая попытки встать. Сева медленно перевёл взгляд на губы Яны, и сердце девушки сделало гигантский скачок к горлу. В этот момент в кармане Яны зазвонил телефон.

Яна села и начала доставать телефон из кармана.

- Алло, мама, - тихо и хрипло ответила она. Потом помолчала и снова заговорила: - Хорошо, всё поняла.

Убрав телефон, Яна встала и, не глядя на Севу, сухо сказала:

- Они уехали к Салмину. Так что подъём, Медвецкий, можем возвращаться домой.