3

Лёха

— Чин-чин, карлица! — тянусь бутылкой пива к Игошину и тяну радостную лыбу.

— Ты подозрительно веселый, имбецил, — Костик недоверчиво щурится, — опять будешь ныть всю ночь и сопли развешивать?

— Не-а, — я подцепляю из пачки сухарик, подкидываю его в воздух и пытаюсь поймать ртом, но он рикошетит и отлетает под стол. Вот бы сейчас дома воя было, — Я счастлив, как никогда!

— Сейчас позвонит твоя хозяйка и ты сразу метнешься ей ноги целовать!

Я прыскаю смехом. Да щаааас! Спасибо! Уже нацеловал, дело не благодарное!

— Нет, малыш, Добби— свободен! — я вальяжно откидываюсь на стул.

— И что, ты хочешь сказать, что больше ее не любишь, вот совсем— совсем не любишь? — Игошин морщит нос.

— Ну… как… Конечно, она для меня не чужой человек, если ей будет нужна помощь или поддержка, я всегда ей помогу…

— А, понятно! Лошара! — мелкий гном ржет, — На этом ваши отношения и строились!

— Не-не, слюни по Соколовской я больше не пускаю!

— Тогда по бабам? — мелочь смотрит на меня хитро и крутит в маленьких ручках бутылку пива.

— Вот кто тебе даст, шмакодявка?

— А тебе кто даст, неандерталец?— Костик сразу дуется.

— А мне и не надо, мне Машка вообще все желание отбила кого-то хотеть, пошли все эти бабы в сраку! Сегодня она ласковый цветочек, завтра гремучая змея!

— И какие у тебя планы?

— Перетерпеть еще немного и с головой окунуться в новую, спокойную, счастливую жизнь, ты же, мелкий предатель, приютить меня не желаешь!

— Не-не-не! — Игошин мотает маленькой башкой, — День, два, пожалуйста! Больше— извините! Ты уже с любовью всей своей жизни пожил немного, теперь вообще не разговариваете, не хочу, чтобы и нашей дружбе пришел конец.

Карлик не хочет пускать меня к себе на пмж и это очень обидно. Машка втянула нас в огромную задницу из-за своих тупых амбиций, даже разъехаться теперь нормально не можем. Платеж по ипотеке чуть больше сотки, плюс коммунальные платежи и кредит на мебель, в общей сложности около ста тридцати тысяч рублей в месяц, которые нужно платить вовремя, чтобы не повесили долги и пени. Я рассчитывал, что свалю к Игошину, буду работать и продолжать платить свою половину, мы выставим квартиру на продажу, новые покупатели внесут деньги, как задаток и мы закроем ипотеку, Машка заберет себе оставшуюся разницу и вложит, как первоначальный взнос на что-нибудь поменьше и попроще и дальше будет платить сама. На деле же, этот придурок начал истерить, что Машка очень хитро придумала и он не хочет, вместо нее, собирать мои носки и терпеть мой храп. А на что я сниму квартиру, если каждый месяц должен выкладывать по шестьдесят пять тысяч? Придется соседствовать с этой мегерой еще какое-то время, я надеюсь, квартира продастся быстро. Мы договорились, что теперь каждый сам за себя, Машка будет жить в спальне, я в зале, готовит каждый только себе, поделили полки в холодильнике, убирает тоже каждый сам за собой. Не разговариваем, не ходим на территорию друг друга и никуда не лезем. Звучит, как фантастика, но работает неплохо уже четыре дня. Я вообще ее не вижу, так что держимся отлично.

Маша

У меня была потрясающая неделя. Первая неделя моей свободной, новой жизни. В день развода мы обсудили некоторые детали и Леху я больше не видела. Вернее, видела его спящую спину, повернутую к стене, когда ночью возвращалась домой, но когда на следующий день я просыпалась, дома было уже пусто и хорошо. Больше никакой уборки и готовки, не знаю, что он ест, я даже на кухню не захожу, просыпаюсь все равно поздно, перекусываю каким-нибудь салатом, по дороге в бар или прямо на работе. Сфотографировала квартиру со всех ракурсов и разместила объявление о продаже, теперь носки в свое удовольствие не покидаешь, в любой момент могут прийти потенциальные покупатели, Лёха понимает это и мусорит не так, как прежде, ему тоже не терпится побыстрее от меня избавиться, но пока, по поводу покупки, не было ни одного звонка.

Зря радовалась тому, как хорошо нам удается соседствовать. В свой первый выходной просыпаюсь от противной, громкой музыки и долбящего баса, стены буквально трясутся. Лёха любит Макса Коржа, которого я вообще не перевариваю и, видимо, решил насладиться его чудесными треками на полную катушку.

Стены вибрируют, трясется люстра, я вспыхиваю, как спичка и гневно вскакиваю с кровати, натягиваю пижамные штаны и вылетаю из комнаты. Хочется наорать и вырубить звук, в секунду пролетаю коридор и застаю Зуева, подметающим пол в кухне и невозмутимо подпевающим Коржу. Он не замечает меня, я мотаю головой в поисках переносной музыкальной колонки, но похоже, она в гостиной, куда я обещала не заходить.

— Ты можешь вырубить это говно? — ору грозно.

Лёха дергается, хлопает глазами, а потом лезет в карман синего трико за телефоном и отключает этот адский драм-н-бейс.

— Ты слышал хоть что-нибудь об уважении? — я возмущенно воплю, — Я вообще-то то спала!

— Откуда я знал, что ты дома! — Лёха закатывает глаза, — Уже обед, музыку можно слушать до девяти часов вечера!

— Вот и слушай в наушниках!

— Они сломались.

— Это не мои проблемы! Я же не включаю музыку на весь дом!

— Да включай, что хочешь, истеричка! Неделю с тобой не виделись и здорово жили!

— Как скажешь, — ядовито улыбаюсь и иду в свою комнату за телефоном, громко топая ногами.

Это моя колонка, поэтому у меня есть право преимущественного подключения, сдуваю со лба прядь и клацаю по экрану, отключаю Леху от соединения и ищу что-нибудь, что ему придется не по душе. Он терпеть не может рок, а я слишком долго работаю в музыкальной индустрии и знаю тысячу песен, которые бы ему не понравились. Давай, наслаждайся, сосед! Из колонки начинают бешено орать ударные и гитара.

Орет Земфира и я покачиваю головой в такт мелодии, сидя на кровати. Но трек быстро обрывается, видимо, Лёха выключил колонку вручную и я теряю сигнал. Не успеваю насладиться тишиной, как наша квартира снова сотрясается от шальных звуков.

Вот же бестолочь! Выпускаю гневное шипение и вновь хватаюсь за телефон, чтобы отсоединить Лехин мобильник, вместе с его дурным вкусом. Думаешь, у меня для тебя ничего не найдется? Лови!

Леху не хватило надолго, он вырубил мою музыку, а потом я услышала хлопок входной двери. Ну ладно, хоть подмёл, хоть какая-то польза от совершенно бесполезного человека.