10

Маша

Какой же Лёха мерзский ублюдок!

Лучше бы я тогда не унижалась, а дала собрать ему свои вещички и он навсегда свалил бы из моей жизни. Я переступила через себя, буквально приползла к нему на коленях, выпросила секс, после которого он сделал вид, что между нами ничего не произошло и еще и оставил мне записку, чтобы я с ним не разговаривала. Он даже не целовал меня. Долбаный придурок пересмотрел Красотку с Джулией Робертс и решил, что он очень крутой и целуется теперь только по любви, а со мной видимо так, по старой памяти. Я была раздавлена. Я чувствовала себя еще хуже, чем до этой сорокаминутной, позорной интрижки. Мои панические атаки снова вернулись, они могли подкараулить меня в любое время и в любом месте, мне казалось, я тону и не могу сделать глубокий вдох. Я снова перестала есть. Примерно неделю я ждала, что что-нибудь изменится, он потеплеет ко мне, но Лёха по-прежнему где-то пропадал и старался возвращаться домой только ночью. У него был миллион возможностей заговорить со мной или написать дурацкое смс, но он ничего не делал. А потом случился день, когда я окончательно поняла, что ничего уже не спасти и Зуев меня больше не любит. Я не уверена, знал ли Лёха, что я дома, ведь в коридоре всегда стоит много моей обуви, или сделал это специально, но я стала свидетельницей его разговора по телефону. Скорее всего он трепался с Игошиным, был очень доволен и счастлив, говорил, что уже несколько дней не был у своей красотки и жутко соскучился, хвастался, что купил кое-что для нее и уверял Костика, что ему просто надо ее увидеть, чтобы понять почему у него такой восторг. Он называл ее «моя детка», «моя малышка», «крошка» и я не могла поверить своим ушам. Сначала мне показалось, что он разводит меня, специально пытается выбесить. Но кого я обманываю? Лёха не мстительный, в отличии от меня, ему не свойственно интриганство. В тот вечер он опять вернулся очень поздно, а я все никак не могла уснуть, ворочалась с боку на бок, встала в туалет и меня сразу сшиб с ног стойкий, сладкий запах. Он был только в ванной, я принюхивалась и не могла понять, чем так резко пахнет, долго морщилась, но в конце концов проверила корзину для грязного белья, сверху лежал Лехин белый свитер, который я иногда носила, и от него жутко воняло чужими, приторными, женскими духами.

Мне очень захотелось разбудить его и надавать по морде или выкинуть его вещи, а лучше и то и другое, но я стерпела. Как бы не было больно, надо смириться и отпустить его. После того, как я хорошенечко проплакалась, я решила сбавить цену на квартиру, не хочу больше никакой разницы для первоначального взноса, я готова просто переуступить свой кредит кому-нибудь другому и больше никогда не видеть Зуева. Все! Я не могу больше, пусть это уже просто закончится.

Потом был понедельник, у Лехи должен был быть выходной, но после очередной съемки дома я его не застала. Мне все еще было хреново, хотя, мне казалось, что я начинаю принимать эту ситуацию. Я включила колонку, слушала музыку, бродила по комнате и думала, как теперь буду строить свою жизнь. Уверена, я больше никогда никому не поверю и никого не полюблю. Я больше не хочу. Когда в очередной раз я проходила мимо зеркала, я взглянула на свое отражение и мне стало страшно. Кем я стала? Почему я потеряла себя? Я не пою больше, не танцую, не читаю книги, я никуда не хожу, ничем не интересуюсь, я деградирую и убиваюсь по Лехе, который только и делает, что тянет меня вниз. Громкая музыка и зеркало напротив, напомнили мне, какой наивной и мечтательной девчонкой я была, когда после школы, я выплясывала и представляла себя супер звездой. Та моя версия была самой удачной, тогда я еще не была лгуньей и изменщицей, не была злой, вечно орущей, недовольной женой. Что со мной стало?

В колонке заиграл новый трек и я горько улыбнулась, он очень грустный и совсем не кстати. Я смотрела на русоволосую, нервную и печальную девушку из зеркала, Зуев раньше называл ее Куколкой, а теперь она просто Маша.

Я снова танцевала, как раньше, пропускала через себя все чувства, боль и эмоции, я плавно качалась около зеркала, то поднимала руки в воздух, то откидывала их в стороны, погруженная в свои мысли, до тех пор пока трек не закончился. Следом за ним зазвучала совершенно другая, не подходящая по смыслу и настроению старая композиция. Я больше не двигалась, просто стояла и думала о том, что мне завтра же нужно записаться к врачу, я больше не вывожу, мне нужен психолог или психотерапевт, мне нужны антидепрессанты, сама я не справляюсь. Вдруг звук стал становиться все тише и тише, хотя колонка была полностью заряжена, я посмотрела на свой телефон, и в это же момент услышала недовольный голос из-за стены.

— Пожалуйста, только не Валерия! Верни хотя бы предыдущую!

Я спокойно, отрешенно кивнула головой, взяла в руки мобильный и забегала пальцами по экрану. Я включила Лехе его любимого Коржа, легла в постель и закуталась в одеяло. Я не хочу его ненавидеть, он не сделал мне ничего плохого, пусть живет, так, как ему нравится. Я хочу разобраться с собой и найти в себе что-нибудь хорошее, потому что мне кажется, что во мне ничего хорошего больше нет.

Лёха

Я в полном порядке, все шикарно, цвету и пахну! Во-первых, после нашей с Машкой ночи, я стал не такой нервный и взвинченный, во-вторых нашел классную, дешевую столовую и теперь не ем всухомятку. Дела у моей малышки просто великолепно, я самостоятельно переделал и заменил проводку и рулевую тягу, прикупил еще кое-что, теперь вожусь с мотором, мечтаю починить движок. Представил свою милую леди Игошину, он сказал, что я полный дебил и лучше бы свозил на эти деньги Машку в Сочи на выходные. Но глаза у мелкого гнома были уж больно завидущие. Живу по прежнему графику, работа— гараж— работа— дом. Начал откладывать на покраску и замену крыла, я же теперь почти механик, думаю многое смогу сделать сам. В этом месяце пришлось раскошелиться и купить себе новый свитер, предыдущий белый я ухерачил автомобильной пахучкой, перевернул на себя, пока снимал пленку, она оказалась масляной и пятно не отстиралось. Мегера тоже меня радует, кажись, угомонилась. Овчарка моя любимая! Больше не орет на меня по поводу Макса Коржа и не отчитывает за фантики, решил провести следственный эксперимент, два дня не мыл за собой посуду, она лежала в раковине и тухла, Соколовская ни слова не мне сказала. Вот прикол! Такими темпами мы с ней снова начнем разговаривать. Но пока я берегу наш хрупкий союз, лишний раз к ней не лезу, я знаю, что от любого моего слова, она обязательно взбесится и начнет орать, а моих моральных сил осталось буквально на один-два скандала или на один плевок к лицо, надо приберечь нервы на что-то стоящее. Пока чиню тачку, смотрю ее шоу в записи. Прикольно. Так непривычно видеть Машку такой милашкой, совсем, как раньше, когда она была моей Куколкой. Я много раз думал, хочу ли я с ней помириться, решил, что все таки нет. Мне нравится любить ее на расстоянии, за много лет я к этому привык. Мы все равно не пара. Машка любит не меня, а мою любовь к ней. Ей во мне вообще ничего не нравится, ни одно мое качество не вызывает в ней ни уважения, ни восхищения, ни гордости. Ее устраивает только моя преданность, в остальном я весь для нее не удачный. Какой смысл мириться, если через неделю все начнется опять? Еще бы придумать что-нибудь со своими гормонами, было бы вообще шикарно! Не смотря на то, что все Машкины шорты куда-то внезапно пропали, свободные штаны, оказывается, тоже неплохо будят фантазию. Я бы заглянул к ней еще раз, но всем своим видом она показывает, что больше мне ничего не светит, надо было все таки не вести себя, как мудак и целоваться, так сказать, оставить небольшую щель в не до конца закрытой двери. Но с другой стороны, зачем это нужно, если мы оба знаем, что совсем скоро все закончится.