Глава пятая. Разговоры

– Маравиец, значит? – свистящим шепотом переспросила царица.

Лучше бы она кричала, честное слово, было бы не так страшно. А тут вроде шепчет, не повышает голос, но мурашки по коже бегают. И самой тоже хочется убежать куда-нибудь… в сторону двери.

– Информация не точная, Ваше Величество, – произнёс Крост, который даже встревоженным не выглядел, если бы не глубокие тени, залёгшие под глазами, и кончики усов, которые чуть опустились.

– Петрея посмела решиться на такое!

– Она не знала всего.

Вот не стоило вмешиваться в это. Сидела себе в сторонке, изображала мебель и продолжала бы молчать дальше. Нет, потянуло на подвиги, второй раз за сутки, между прочим. Раньше за мной такой недальновидности не наблюдалось.

Всему виной жалость. И главное – к кому? К Петрее, к высокомерной принцессе, с которой у нас, мягко говоря, не самые лучшие отношения.

Прав был Крост, стукнулась я при падении обо что-то. Хорошо так стукнулась, потому что вместо того, чтобы извиниться, продолжала отстаивать свою точку зрения.

Встала, пошатываясь на уставших ногах, и продолжила:

– Ваше Величество, прошу Вас выслушать.

Адония повернула ко мне голову, пронзая злым тёмно-бирюзовым взглядом, но возражать не стала.

– Я прошу Вас о снисхождении. Её Высочество было доведено до грани. Поймите, этот брак стал для неё ударом и настоящим шоком. А в таком состоянии все мы, или почти все, совершаем ошибки, о которых непременно пожалеем позже. Это был всего лишь порыв, крик загнанного в угол человека.

– Ты защищаешь её? – недоуменно переспросила царица. – Почему?

Тут так просто не ответишь, особенно когда сама не очень понимаешь. Про жалость отчего-то сообщать не хотелось. Правители не любят, когда их жалеют. Возможно, это распространяется и на их дорогих отпрысков. Вдруг воспримет как оскорбление?

– Вы знаете о наших сложных отношениях с принцессой. Просто, – сглотнула, собираясь с мыслями и заставляя себя закончить, – я была когда-то на её месте и тоже ошибалась. Только меня остановить не успели. Я знаю, что такое совершать ошибки и отвечать за них. Слишком хорошо знаю.

Не помогло.

Адония поджала губы и сухо ответила:

– Петрея будет наказана. Неважно, что подвигло её на это. Она принцесса и должна научиться держать свои эмоции и чувства под контролем. Её Высочество слишком много о себе возомнила. И мне это совершенно не нравится. До отплытия принцесса останется в своих покоях под домашним арестом. И вы, Одетт-арин, лично сообщите ей об этом. Прямо сейчас.

Вот и наказание за вмешательство.

– Как вам будет угодно, Ваше Величество, – сдержанно ответила я и склонила голову. – Я могу идти?

– Да.

Крутанулась на низких каблуках, повернувшись к двери, и замерла, увидев в проёме Валкота. Прислонившись плечом к косяку, в простых брюках и светлой рубашке, воротничок которой был расстёгнут на две верхние пуговицы, мужчина стоял и изучал меня странным взглядом. Интересно, как давно он тут находился и как много успел услышать?

Вроде ничего такого важного не рассказала, но всё равно… неприятно, некомфортно и отчего-то больно. Будто и не было этих шести лет.

– Валкот, ну наконец-то! – недовольно произнесла Адония за моей спиной.

Я быстро отступила в сторону, пропуская его, пряча взгляд, изучая картину на стене. И ничего не видя перед глазами. Как в тумане.

– Прошу прощения за задержку, Ваше Величество, – произнёс мужчина, подходя ближе, поравнялся со мной и неожиданно остановился, коснувшись рукой моей щеки.

Вот зря он так. Я девушка нервная. Тем более в данный момент. Особенно, когда подходят так близко, нарушая все личные границы и касаясь… осторожно, почти невесомо. Но я почувствовала, и тело отреагировало.

Вздрогнув, отступила еще на шаг, исподлобья глядя на бывшего жениха, кусая нижнюю губу и не находя нужных слов. Всё-таки сегодня я слишком взвинчена.

– Щека исцарапана, – отозвался он, медленно опуская руку.

Исцарапана и горит. Ох, даже страшно представить, как я сейчас выгляжу.

– Работа такая.

– Валкот! – повысила голос царица. – У нас тут чрезвычайное происшествие. Срочно необходимо ваше присутствие. Одетт-арин, я вас больше не задерживаю. Вас ждёт принцесса.

– Поговорим потом, – пообещал мужчина напоследок.

Многообещающе. И всё равно, что мне общаться не очень и хотелось. Моё мнение опять не учитывалось. Ничего в этом мире не меняется.

Прохладный воздух больно ударил в разгорячённое лицо, стоило мне выйти на террасу. Схватилась за перила, восстанавливая дыхание и пытаясь понять, что, к богам, творится. И главное, как с этим бороться. Мне совершенно не хотелось возвращаться к образу истерички, которая совсем не думает, но делает.

Похлопала себя по щекам, пару раз глубоко вздохнула и поспешила дальше. Надо было как можно быстрее выполнить возложенную на меня царицей миссию.

Покои принцессы уже усиленно охранялись, но меня пропустили без всяких проблем. Видимо, моя персона входила в список разрешаемых. Отлично, меньше волокиты.

Сама девушка сидела на широком подоконнике в окружении разноцветных подушек, украшенных искусной вышивкой и бисером. Прижав колени к груди и обхватив их руками. Вся поза, наклон головы и идеально ровная спина говорили о грустно-несчастном состоянии, но я на всякий случай решила держаться немного подальше.

Запустит еще чем-нибудь, швырнёт, а искра и так нестабильна, что влияет на общее эмоциональное состояние. Новые проблемы лучше предупредить, чем потом решать.

– Зачем пришла?

Голос Петреи звучал глухо и неожиданно спокойно.

Признаюсь, я ждала истерики, криков и обычного для неё взрыва. А получила… пока еще не ясно, что получила. Не могла она так быстро повзрослеть и поумнеть. Значит, что-то задумала или обдумывает.

– Я здесь по поручению Её Величества, – бодро продолжила я. – Она просила сообщить, что с этой минуты вы находитесь под домашним арестом. И будете находиться под ним до самого отплытия.

Повернулась, бросила короткий взгляд и снова отвернулась, изучая звёздное небо.

– Довольна, да?

– Чем я должна быть довольна?

Надо было уйти. Сразу. Послание передала, свою роль выполнила, и надо было бежать, не позволять затянуть в этот омут чужих проблем. Надо было. Только не смогла.

Может, потому что вместо её фигурки неожиданно увидела другую – такую же несчастную и сломленную, только темноволосую, темноглазую.

Тогда со мной осталась Селина. Не мама, а именно невестка. Она не отходила от меня ни на шаг, и это спасло мне жизнь. Ведь когда искра проснулась, выброс был такой силы, что я могла взорвать половину северного крыла замка. Но Селина быстро сориентировалась, запечатала, отправила меня в сон и вызвала Дерека.

Я не ждала пробуждения искры у Петреи, а просто хотела помочь. Как когда-то помогли мне. Ведь она сейчас совсем одна. На грани, хотя старается этого не показать. А я не хотела брать на себя вину за её очередную ошибку.

– Это ведь ты сообщила матери?

Формально это был Крост. Именно он связался с Адонией по своим каналам, выдернул её из постели и рассказал о произошедшем. Но мы-то обе знали и понимали, что вопрос состоял в другом.

– Да.

Горький смешок и внезапно поникшие плечи:

– Так и знала.

– Я хотела помочь вам.

– Помочь? Мне?! – Петрея вскочила с подоконника и застыла, зло глядя на меня, разжимая и сжимая кулаки. Отлично, с такой принцессой я знаю, как общаться. – Да что ты можешь знать? Как ты посмела вмешаться?!

– Могу и понимаю. Я была на вашем месте и знаю, каково это, когда тебя продают, когда твоим мнением не интересуются… Когда в голове лишь одна мысль – как избавиться от этого союза.

Не помогло.

– Была на моём месте? И смогла выбраться? Тогда почему? Почему не дала мне? Ты же обрела свободу? Но не дала обрести её мне!

– А вы уверены, что это была бы свобода?

Эмоции Петреи были такими сильными, что она едва не задыхалась, прожигая меня взглядом.

– Какая же ты лицемерка! Ненавижу тебя! Ненавижу!

Обидно. Еще один шанс уйти, но я не могу. Мне надо оправдаться. Надо сказать… помочь.

– Мечта сбылась, я действительно получила свободу. Но за всё приходится платить свою цену. Чем больше получаешь, тем сильнее отвечаешь. Я была вынуждена уйти из дома, отказалась от семьи и научилась жить заново.

Не помогла. Ошиблась. Слова не те подобрала.

– И ты смеешь мне говорить об этом? Ведь именно поэтому я решилась на такое. Именно для того, чтобы остаться здесь!

– Понимаю, – произнесла я, но останавливаться не собиралась. Уж если у нас пошли такие откровения, то надо было довести дело до конца. Сейчас это так важно, а потом будет уже поздно. – Но позвольте кое-что добавить. Одну маленькую деталь. Знаете, что я поняла, спустя столько лет?

– А если мне не интересно?

– То я всё равно скажу, – виновато усмехнувшись, ответила я, – к вашему большому неудовольствию. Знаю, вы считаете меня воплощением зла и коварства. Но поверьте, раньше я была еще хуже. Мне казалось, что если буду вести себя агрессивно, буду задирать нос и выводить Валкота из себя, то это поможет мечте сбыться. Что это очень умный и взрослый поступок. А ведь если подумать, то я, именно я, а никто другой, не дала шанса нам обоим на другие отношения.

– И жалеешь?

В её голосе полно недоверия, и я не собираюсь лгать.

– Нет, – честно ответила принцессе, открыто смотря прямо в глаза. – Не люблю жалеть о прошлом. Не случись всего этого, я бы не стал тем, кто я есть сейчас. Осталась бы невыносимой девчонкой, уверенной, что весь мир – зло. Была бы глубоко несчастна в браке, не из-за Валкота. А из-за себя. Я бы ненавидела его за те чувства, что испытывала. И ненавидела себя за них же. Возненавидела бы весь мир. И медленно сгорала в этом костре. Просто потому что не представляла и не хотела представлять другую сторону нашего брака.

Я запнулась, переводя дыхание. Говорить об этом было удивительно легко, хотя боль никуда не делась. Я смотрела в её глаза и находила силы дальше.

– Это тяжело, когда родной брат продаёт тебя лучшему другу, пусть и из благих побуждений. Если бы он чуть-чуть подождал, то я бы сама просила его об этом. Мне нравился Валкот, но я уничтожила эти чувства. И не дала ему полюбить себя. Потому что ту Одетт полюбить и понять было крайне сложно.

– Я понимаю, к чему ты ведешь. Хочешь сказать, что мне надо смириться и поискать плюсы этого брака?

– Ну что вы, Ваше Высочество, я не смею навязывать вам своё мнение. Просто делюсь событиями своей прошлой жизни.

– Правда? – Петрея скрестила руки на груди. – И что бы ты нашла положительного в моём случае? – и тут же сама ответила на поставленный вопрос. – Ничего? Потому что ничего положительного в этом союзе нет. Разлука с родными, сломанные крылья, клетка, в которой меня запрут, и чужие, навязанные законы.

«Великие, помогите...»

– Новая жизнь с чистого листа. Свобода… Как бы глупо это ни звучало. Но свобода тоже будет. Вдали от матери. Второй жене маркиза Райдера брак совершенно не мешал заводить романы и менять любовников как перчатки. У вас ведь тоже будут фавориты. Вы же загадка. Принцесса с Террико. Вас захотят видеть, слышать, узнавать. Вам будут подражать, завидовать и даже ненавидеть. Зависть всегда порождает ненависть… А загадка и таинственность всегда манили и были самым лакомым кусочком. Вы можете стать звездой двора. Не ваши сёстры, в тени которых приходилось жить с рождения, а именно вы. Ведь соперниц у принцессы в Сангориа нет и быть не может.

Пусть никто никогда не говорил об этом, но Петрея всегда стояла особняком в этой семье. Айрис – старшая, наследница и умница. Тессея – весёлая, обаятельная и очаровательная. Словно яркое солнышко, она умела всем поднять настроение. Миртея – самая младшая, любимая и обожаемая.

И на их фоне гордая, независимая, въедливая и непослушная Петрея. Никто не удивился, когда Адония выбрала именно третью дочь для этого брака и решила сослать с глаз долой. Вслух это, конечно, произнести никто не посмел.

Чем больше я говорила, тем увереннее звучал мой голос и тем задумчивее становилось лицо Петреи.

– Подумайте, какие горизонты могут раскрыться. Можно создать свой собственный круг из преданных и обожающих вас лиц. Представьте, сколько будет желающих в него вступить? Будущая герцогиня Марлоу. Вы даже не представляете, сколько всего сможете… если захотите, конечно.

Такой речи девушка от меня явно не ожидала. Я видела, как огнём вспыхнули её потухшие было глаза.

– Загадка? – глухо рассмеялась она. – На словах всё звучит так красиво и ярко. Но реальность другая. Да они выставят меня на посмешище. Ваши законы, традиции... Это всё чуждо мне.

– Но для этого есть я. Вы в любое время можете вызвать меня, спросить совета. Я ведь тоже училась всему этому не с рождения и ничего не понимала. До десяти лет гоняла лягушек в пруду, ловила мальков в ручье и стреляла из рогатки в птиц. Для учителей и гувернантки, которых нанял для меня Дерек, я была сущим кошмаром, и никто не верил, что такую дикарку можно хоть чему-то научить. Новы принцесса, и вам будет гораздо легче.

– Я подумаю над твоим предложением, Одетт-арин, – нехотя произнесла Петрея спустя минуту томительного молчания.

– Для меня честь служить вам, ваше высочество, – с поклоном произнесла я и добавила, прежде чем уйти: – Лишь Богам ведомы все пути, и они выбирают наилучшее для вас. И пусть иной раз нам кажется, что это не так.

После беседы с Петреей, выжатая как лимон, я вернулась к кабинету Адонии, села в первое попавшееся кресло у двери и, кажется, немного задремала. Потому что очнулась от резкого хлопка закрывшейся двери.

Взмокший и уставший Крост вышел после аудиенции у царицы около двух часов ночи, шустро схватил меня под локоток и потащил прямиком к Арчеру, которого пытались разговорить двое наших ребят. Получалось у них не очень. За это время они не вытащили из молчаливого мужчины, застывшего с отсутствующим взглядом, даже словечка.

– Может, ты с ним поговоришь? – предложил Крост.

– О нет, увольте.

– Ничего, заговорит. И не таких ломали.

Прозвучало зловеще, и мне даже жалко стало Арчера. На секундочку. Сам ведь виноват, пошёл против своих. Так не делается. А уже если попался, будь готов ответить по полной.

– Я еще нужна? – прикрывая рот ладошкой, спросила у него и потянулась до хруста в костях.

– Отправляйся домой. Отоспись. Ты умница. Адония отблагодарит тебя.

– Угу, – без особого энтузиазма промычала в ответ, поднимаясь.

Деньги и награды меня никогда не интересовали. Слава и почести тем более. Я не люблю оказываться в центре внимания. Да, да, после тех самых событий. Для чего тогда занималась всем этим? А потому что нравилось. И потому что умела. Так, оказывается, приятно делать то, что отлично получается.

К домику я подошла на рассвете. Солнце в этих краях встаёт рано, около четырёх утра.

Отворила калитку, шагнула на гравийную дорожку и тут же остановилась, призывая искру.

«Чужой… – шепнула охранка. – Ждёт… Уже давно».

«Кто?» – тут же насторожилась я, вспомнив про маравийца.

Образ худощавого мужчины тут же возник перед глазами. Охранке даже не надо было показывать его лицо. Лорда Валкота я узнаю из тысячи. По развороту плеч, плавным движениям рук, когда он легко касался безделушек, которые стояли у меня на полке в гостиной.

В этот раз мужчина почувствовал моё присутствие сразу. А я особо и не пряталась, слишком уставшая и раздраженная его появлением и своей реакцией на это.

– Не думала, что ты выполнишь свою угрозу так скоро, – заявила я, входя в гостиную и бросая камзол на спинку кресла.

– Угрозу?

– О встрече.

– Ты воспринимаешь это как угрозу?

– Я воспринимаю это как нарушение личных границ.

– Это твой дом, – заявил он неожиданно, продемонстрировав мне пресс-папье в своих руках.

Непонятное существо, которое только ненормальный мог назвать собакой. Подарок Дэни на мой последний день рождения. К нему еще прилагалась открытка, где племянник корявыми буквами написал мне поздравительный стишок.

– Ты в курсе, что незаконное проникновение в чужой дом карается законом точно так же, как и на материке?

– Твоя охранка меня пропустила.

– Она всех пропускает. Или ты ждал, что тебя отшвырнёт на белый песочек и присыплет им сверху? – спросила у него раздраженно, падая в ближайшее кресло и с наслаждением вытягивая уставшие ноги.

Еще бы ботинки снять. Так пальцы сжали, ужас просто.

– А как же воры?

– К искрящим? – усмехнулась я. – Этот квартал с одноэтажными крохотными домиками принадлежит царице. И об этом знают все. Она позволила Кросту поселить здесь нас. Об этом тоже всем известно. Пытаться здесь что-то украсть или поломать – бросить вызов этим двум. И я не знаю, кто страшнее. Адония, пусть и царица, отходчивая очень, простить может или забыть. А Крост не прощает. И очень не любит, когда ему бросают вызов.

– Да. – Валкот поставил собаку на место и снова осмотрелся. Мысли его явно летали далеко. – Это действительно твой дом. Не та безликая комната во дворце, а этот домик на берегу океана.

Я тоже осмотрелась.

А ведь он прав. Никогда не замечала и не думала, что успела за год разжиться столькими любимыми и памятными вещами.

Цветной плед ручной работы с безумными кругами разного цвета и размера. Я купила его на рынке, поддавшись сиюминутному порыву и непонятному желанию. Просто тогда настроение было хорошее и хотелось приобрести что-то не менее яркое и оптимистичное. Когда грустно, я люблю закутываться в него, и сразу становится легче и веселее.

Пара фарфоровых статуэток с полуобнаженными девами, держащими на головах подносы с фруктами. Эти вещицы появились здесь совсем недавно. Подарок от Кроста на годовщину работы на Террико. Такое ощущение, что это был конфискат с какого-то торгового судна и начальник не знал, куда их деть. А тут нашелся повод.

Большая картина на стене, с темноволосой девушкой в желтом платье и соломенной шляпкой на голове. Её почти не видно, это силуэт на фоне красивейшего пляжа и океанских волн. Почему-то мне нравилось представлять, что это я изображена.

Рамку мне делал мастер, которому я как-то помогла вычислить вора среди сотрудников. Вдвойне обидно было, когда это оказался один из его многочисленных родственников. Красивая вышла рамка – резная, узорчатая, покрытая несколькими слоями лака.

Плетёная корзинка в углу соседнего кресла и пара клубков пряжи в ней с деревянными спицами и куском тряпки, на котором с трудом можно было разглядеть хоть какой-то узор. После ранения, которое едва не стоило мне жизни, я неделю пролежала в постели и чуть не завыла от тоски. Кто-то особо умный предложил заняться вязанием. Якобы это снимает стресс и затягивает. Может, кому-то это и помогало. Но для меня стало сущей пыткой. Вместо того чтобы успокоиться, я нервничала и рычала, когда петли соскальзывали и терялись, когда образовывались узелки и затяжки и так далее. Больше спицы я в руки не брала, а корзинку оставила как напоминание.

Эту большую вазу для цветов в виде дерева слепила и раскрасила для меня слепая девушка, которая работала на площади Творцов.

– Это ты, Одетт-арин, – с улыбкой произнесла она, невидящим взором устремляясь куда-то вдаль.

Мне при встрече с ней всегда было почему-то стыдно. Может, за то, что я могла видеть этот мир с его безумными красками, а Моэлин нет.

– Я? Дерево? – недоверчиво спросила у неё, но вазу взяла.

– Может, намёк на твою возможную плодовитость, – предположил Ройл, за что и получил локтем в бок.

– Нет, – рассмеялась девушка. – Это сила. Ты крепкая и сильная, как дерево, вгрызаешься корнями в землю и не даешь себя сломать. И в то же время хрупкая, как ветки, и красивая, как цветы, что распускаются каждой весной. Это ты, Одетт-арин, – снова повторила она.

– Спасибо, Моэлин-арин, – благодарно произнесла я. – Сколько стоит?

– О нет, нет. Это дар. Тебе от меня.

Денег она так и не взяла. Но я нашла способ отблагодарить талантливую девушку. Ребята засыпали её заказами, а я подбрасывала монетки каждый раз, когда оказывалась на площади. Ройл так увлёкся искусством, что переключился на саму Моэлин. Не знаю, чем всё это закончится, но парня предупредила, что если обидит девушку, будет иметь дело со мной.

Вон те радужные камешки в круглой стеклянной вазе были привезены мной из практики. Они и коготь роуг – вот и всё, что я увезла оттуда.

– Тебе так хочется забраться ко мне в мозг и покопаться там, Валкот? – с досадой спросила у него, беря в руки одну из подушек, что мешалась за спиной, и бросая её на диван.

– Алисет. Зови меня по имени, Одетт, – очаровательно улыбнувшись, отчего вокруг глаз залегли мелкие морщинки, произнёс мужчина, присаживаясь напротив.

Как раз рядом с корзиной, где лежало моё неудачное вязание.

– С чего вдруг?

– Мы же не чужие люди. Почти муж и жена.

– Почти не считается. И предпочитаю к старшим обращаться более уважительно.

– Раньше разница в возрасте тебя не смущала.

– Раньше меня не спрашивали, – отозвалась я раздраженно. – Зачем ты явился сюда, ВАЛКОТ? Что тебе нужно?

– Ты ведь что-то скрыла от царицы, Одетт.

Я сделала большие глаза и удивленно переспросила, стараясь не переигрывать:

– Обманывать царицу? Думаешь, я настолько глупа?

– Разве я что-то сказал об обмане? Скрыла, но не обманула, – заметил Валкот… Алисет.

– Почему ты так решил?

– Крост был не слишком честен, я заметил.

Кто бы сомневался, с таким-то прошлым.

– Вот и спросил бы у него.

– Не расскажет.

Даже под пытками.

– И поэтому ты пришел сюда, ко мне, в надежде, что я, умолчав царице, вдруг решу покаяться тебе? Очень самоуверенно, даже для тебя.

– Этот маравиец… ты успела его рассмотреть?

– Нет. Я его не видела, – совершенно честно и искренне ответила я.

– Что-нибудь почувствовала? Ведь ты же наверняка сканировала.

– Ничего.

И тут не солгала. Какая я, оказывается, послушная и честная. И зацепиться не к чему, и Алисет это видел, но останавливаться не собирался.

– Он разговаривал с тобой?

«Раз, два, три, четыре, пять. Я иду тебя искать».

Зря вспомнила. Тело тут же покрылось мурашками, и стало неуютно. А Алисет заметил.

– Да. Но ничего важного и нужного.

– Позволь мне судить о степени важности.

– Всё произошло так быстро, что сложно было что-то рассмотреть или понять. Я спасала свою жизнь.

Концовка ему явно не понравилась.

– Как Дерек позволил тебе заниматься таким опасным делом?!

Ну вот опять.

– Я совершеннолетняя, окончила Академию. Брат не имеет права вмешиваться в мою жизнь.

– Но всё равно. Ты же молодая женщина.

– И что? Здесь я Чайка или просто Одетт-арин. Не леди Корвил. Здесь всем всё равно, кем я была на материке, и мне это безумно нравится.

Было видно, что он еще что-то хочет сказать, но передумал. Мудрое решение, я обидеться могу, и тогда разговора точно не будет.

– Арчер еще не заговорил?

– Насколько мне известно, нет, – ответила я.

– Как ты думаешь, почему он решился на такое? Крост очень избирателен и привередлив. Просто так к нему попасть сложно. И тут вдруг такой провал. Впервые за столько лет. Сдаёт старик?

– Старый лис позиций не теряет, – возразила ему, не желая обсуждать и принижать начальника. – Он еще нас всех переживёт и перехитрит.

Алисет кивнул, продолжая гипнотизировать меня взглядом светло-карих глаз. Хотя нет, чего я говорю. Это был не Алисет, а лорд Валкот, тот самый глава разведки, который наводил страх и ужас на людей. Кого уважали и боялись.

Вот только здесь он не имел никакой власти, а я уже давно не была той сопливой девчонкой, которая могла теряться от этого взгляда и краснеть. А то, что было в кабинете царицы, лишь секундное помутнение разума. Нервы.

– Что у вас там произошло на самом деле?

– Ничего нового к вышесказанному я добавить не могу.

– Дело государственной важности. Нам надо найти этого маравийца и понять, что именно ему нужно и на кого он работает. Это не шутки, Одетт.

– А я разве шучу?

– Но ты что-то скрываешь.

– А ты? А ты ничего не скрываешь? – неожиданно спросила у него.

– Что я могу скрывать?

– От чего умерла Сильвия? Или она погибла? Не уберёг жену от козней многочисленных врагов?

Не знаю, почему спросила. Может, потому что этот вопрос не давал покоя с того самого момента, как я узнала о её смерти. Или просто хотелось уколоть его побольнее, сбить с настроя, заставить ошибиться. А может, просто посмотреть на реакцию и понять, какие отношения были между ними?

Не знаю. Может быть, всё вместе и ничего конкретно.

– Честность за честность? Хорошо. Нет, это не происки моих врагов. Сильвия заболела сразу после свадьбы.

– Заболела? – растерянно повторила я, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

А если это я? Каким-то словом, пожеланием прокляла девушку? Ведь мотив был и возможности тоже… пусть не осознанно и не специально, но я могла это сделать.

– Слабость, головокружение, обмороки.

– Но она всегда была здорова.

– Лучшие лекари и искрящие проверяли её на яды, проклятья и ничего не могли найти.

Уф… отлегло.

– Но тогда что? Она никогда не жаловалась на здоровье.

– Не знаю. Сильвия угасала медленно, и я ничего не мог сделать. День за днём. Случались просветы, когда она снова улыбалась, была весела и радовалась жизни. Но их становилось всё меньше. Нам посоветовали отправиться на отдых, сменить обстановку, пройти лечение на целебных источниках. И ей действительно стало легче. Приступы стали всё реже, а потом и вовсе прекратились. Сильвия снова расцвела. Именно там, на источниках, мы узнали о беременности.

– Понятно, – произнесла я неловко.

– Врачи советовали прервать беременность, слишком высок был риск и для неё, и для ребёнка, но Сильвия наотрез отказалась. Она так мечтала об этом. Тем более что ей стало лучше. Мы вернулись в Сангориа, и всё было хорошо. И роды прошли нормально. А потом неожиданно стало хуже. И после этого она прийти в себя уже не смогла.

– И ты всё время был рядом?

– Тебе так удивительно, что я отказался от работы ради семьи?

Если Валкот хотел в ответную смутить меня этим вопросом, то у него вышло.

– Ты не производил такого впечатления.

– Может, ты никогда меня не знала?

– Возможно. Тогда я больше думала о том, как бы побыстрее расстроить нашу свадьбу, и предпочитала думать о тебе плохо.

– Да, – усмехнулся он, приподняв уголок губ. – Ты когда-нибудь жалела о том, что произошло?

Надо же. Уже второй раз за последние несколько часов я слышу этот вопрос. И ответ у меня давно готов.

– Нет. Не люблю сожалеть о прошлом, всё равно его не изменить. А ты? Ты жалел о том, что вместо меня получил в жену Сильвию?

Ох, зря! Зря я спросила. Вот только произнесла последнее слово, как сразу пожалела. Потому что ответ, каким бы он ни был, точно мне не понравится.

Скажет да. Соврёт. Не люблю ложь и не прощу.

Скажет нет. Обидно, хотя и честно. Я бы точно на его месте радовалась. Сильвия была милой, очаровательной и совершенно не создавала проблем. В отличие от меня. Я сама была большой ходячей проблемой.

– Жалел о том, что всё произошло именно так. Что не прислушался к твоим желаниям, просто их проигнорировал.

Хм, а ему всё-таки удалось выкрутиться и дать ответ, который меня устроил.

– Я была далеко не подарок.

– Но тебе было семнадцать, а мне за тридцать. Я взрослее и умнее. Должен был понять.

– Спасибо за честность. Ты хотел знать, что именно не рассказал Адонии Крост? Он ни за что не стал бы скрывать, если бы поверил мне. А он не верит в то, что я видела.

– Крост не поверил?

– А ты бы что сделал, если бы я сказала, что видела сангира?

Надо отдать ему должное, Алисет повёл себя очень вежливо и не стал смеяться, хлопать в ладоши и шутить. Вместо этого он слегка приподнял одну бровь и поинтересовался:

– Я бы спросил, почему ты так решила.

А вот в этом было признаться еще сложнее.

– Потому что я однажды уже с ним встречалась.

– Сангир – это всего лишь легенда, – осторожно, явно не желая меня оскорбить, заметил Алисет.

– О да, я знаю. Мы проходили мифы и легенды мира в Академии. И ту историю хорошо помнила, хотя о ней было так мало информации. И изучали мы её только потому, что профессор так решил, пойдя наперекор учебному плану.

О том, как один из искрящих возомнил себя равным Богам, был столь самоуверен, что решил бросить им вызов. Мама всегда говорила, что большая сила и власть – это огромное искушение, которому так сложно противостоять. Так легко поддаться соблазну, отступиться и пойти по неправильному пути.

Никто не знает, по какому принципу у человека просыпается искра. Мой случай вообще уникален. Мы с Дереком оба искрящие, брат и сестра, близкие родственники. А такого не было очень много лет. Такой подарок для одной семьи большая редкость. Кем бы ты ни был до этого, сыном лорда или простого башмачника, дар моментально ставил тебя на одну ступеньку выше.

Его имя скрыто во времени, хотя прошло не так много лет. Каких-то два-три, возможно, четыре столетия, никто точно не знает. Но его забыли, стерли из истории, запретили упоминать.

Тот, который был так эгоистичен и самоуверен, что решил встать на один уровень с Великими. Говорят, он был не просто знатным маравийцем, а самим владыкой, правителем целого государства. Воином, который не знал поражений на поле боя и в жизни. Невероятной силы искрящий, равного которому не было никогда.

Имя его скрыто временем и уничтожено из всех хроник. Осталось лишь прозвище.

Сангир. Что на языке древних означает равный.

Говорят, что он разрушил практически все древние храмы на территории Маравии, а священников сослал на каторгу.

– Боги не нужны нам. Это мы нужны им, – говорил он, упиваясь своим величием.

Как бы то ни было, Великие такого самоуправства не простили. Не прошло и года, как случился переворот и сангира сместили, изгнали. Но страну и народ не простили, и больше искрящие на территории Маравии не появлялись.

Храмовники запретили даже вспоминать имя великого грешника, и постепенно страсти утихли.

Вот только сангир остался.

– Ему несколько сотен лет.

– А выглядит максимум на тридцать, – отозвалась я.

Образ этого мужчины так и не удалось изгнать из памяти. Хотя я старалась, и не только я. Узколицый, с пронзительными синими-синими глазами. Никогда не видела такой синевы у обычных людей. Но он ведь не обычный. Светлые волосы, длинная челка, зачесанная назад, выбритые виски и татуировки на них с какими-то символами. У него было много татуировок. Как у какого-нибудь дикаря с Заорийских степей. Сильный, смуглый и опасный.

– Понимаю, в это сложно поверить. Почти невозможно. Нас ведь всегда учили, что это лишь сказка, предупреждение о том, что делать не стоит. И всё. Но я видела его. Полтора года назад.

Я извернулась в кресле, доставая из кармана брошенного камзола коготь и демонстрируя его Валкоту.

– Он помог нам выжить после встречи с роуг.

– В отчётах этого не было.

– Ты думаешь, что встреча с сангиром – это то, что нужно писать в отчёте? Мы, после того как вернулись, рассказали всё руководителю практики. Как он орал, – я усмехнулась. – Мы едва на ногах стояли, один из нас вообще много крови потерял, но слушали и молчали. Наоравшись, он велел забыть обо всём и никогда не упоминать. Как и про птицу роуг. Пятеро выпускников точно не могли бы справиться с этой тварью самостоятельно.

– Кто был с тобой?

– Ребят не сдам, – посерьёзнев, ответила я. – И не проси. Не стоит всё ворошить. Знаешь, о чём я подумала? Что роуг налетел на нас неспроста. Птичка не любит с гор спускаться и на равнине появляется очень и очень редко.

– Думаешь, он наслал её на вас?

– И героически спас? Не знаю. Для этого надо сильно постараться. Но сомнения у меня возникли.

– Но зачем?

– А зачем он появился здесь? Не знаю, – устало ответила ему, потирая переносицу.

– И как он? Как сангир?

– Сильный, опасный и немного сумасшедший.

– Сумасшедший?

– Да. Эксцентричный, и юмор у него… странный.

– Как ты узнала его сегодня? Увидела?

– Нет, не видела. По ощущениям. По голосу, повадкам, манере разговора. Пусть он всего искрящий, но его сила… Моя искра взбесилась. Нестабильность дара, собственные эмоции. Невозможность просканировать и заметить.

– Может, тебе всё это показалось?

– Честно говоря, я была бы рада, если бы показалось. Лучше иметь дело со шпионами, чем с сумасшедшим отщепенцем, которому не одна сотня лет.

– Как ты думаешь, что ему нужно? Почему решил вмешаться в союз Петреи и Райдера? После стольких лет молчания и забвения?

У меня был только один ответ на этот вопрос.

– Игра.

– Игра? И кто же с кем играет?

– Они играют. Нами. Теперь ты понимаешь, почему Крост промолчал. Это не та информация, которую стоит рассказывать Адонии.

– Да, ты права.

– И я бы попросила тебя не распространяться.

– Я не болтливый.

– Помню, – тихо ответила ему.

Встреча взглядов. Не стоило этого делать, но я так устала, что забыла об осторожности.

Память. Она причудлива и изменчива. Мне казалось, что нам нечего вспомнить, кроме ссор и моих упрёков, но нет. Отчего-то в памяти стали всплывать совсем иные воспоминания. Наш танец на свадьбе Селины и Дерека, поздравления на дни рождения, когда я была так счастлива, что не хотела портить себе настроение и позволяла приблизиться. Или то столкновение в коридоре, когда он выходил из спальни графа Элкиза после дуэли последнего за честь невесты.

Я помнила, каким уставшим и измотанным он был тогда. Как впервые сбросил маску, обнажив чувства, и просто был смертельно уставшим человеком. Впервые показал своё лицо, которое так сложно было проигнорировать.

Помню, как замерла в коридоре, прижимая руку к груди и смотря на него. Как тогда так же, как и сейчас, наши взгляды встретились, и мы застыли.

Молчание и этот взгляд. Непонятный, тревожный, проникающий в самую суть.

И, как тогда, я первая разорвала контакт. Отвернулась и устало произнесла.

– Я устала, Валкот. И сейчас больше всего хочу принять душ и выспаться. Хоть немного. Если ты хочешь, мы можем продолжить этот разговор позже. Только, пожалуйста, предупреждай о приходе.

– Конечно.

Валкот быстро встал с кресла и подошёл ближе, протягивая руку.

– И что это значит? – спросила я, смотря на его ладонь.

– Этикет. Хочу помочь тебе встать.

– Сама справлюсь, – пробурчала в ответ.

Надо бы встать, но Алисет не уходил. А столкнуться с ним лбом не хотелось. Поэтому мы и застыли. Он с протянутой рукой, а я – вцепившись в подлокотники.

– Валкот…

– Алисет.

– Ты издеваешься?

– Лишь ухаживаю за тобой.

– С чего вдруг?

– Я так хочу, – сказал он и сопроводил слова такой улыбкой.

Великие, он никогда мне так не улыбался! Никогда за те годы, что мы были женихом и невестой.

Я взрослая девочка, и моего внимания добивались в Академии и здесь, на Террико. Я легко могла распознать мужской интерес, желание и флирт.

Но одно дело, когда это кто-то посторонний, а другое, когда твой бывший жених, с которым рассталась не очень красиво.

И он! Теперь! Флиртует! Со мной!

– Моё желание тебя, как всегда, не интересует.

– О нет, Одетт, – еще шире улыбнулся он. – Еще как интересует.

И, пока я хлопала глазами, Алисет схватил меня за руку и резко выдернул из кресла, заставляя подняться, едва не столкнувшись с мужчиной носом.

– Давай будем, честными, Одетт.

– В чём? – выдохнула в ответ.

– Точка еще не поставлена, – произнёс Валкот, поцеловал мою руку, которую до сих пор сжимал, и ушел, оставив меня одну в пустой гостиной.

Тихо хлопнула дверь, и только тогда я смогла прийти в себя.

Великие, этому лорду всё-таки удалось вывести меня из равновесия. Я ждала с его стороны чего угодно – злости, равнодушия, разочарования, презрения – и была готова к такому отношению. Но единственное, что не предусмотрела, – это желание. И самое паршивое – мне нравилась эта игра.

Вот только насколько далеко я готова была зайти? Ответа пока не было. Единственное, что точно знала: спешить я точно не стану.

Быстрый душ и мягкая кровать, в которую упала, не чувствуя ног от усталости.

Но отдохнуть и выспаться не удалось. После обеда пришло сообщение из дворца о том, что принцесса Петрея желает меня видеть. И как можно быстрее.

Двери храма всегда открыты для нуждающихся и просящих.

Даже если это раннее утро, солнце только встало и до первой службы еще так далеко.

Валкот быстро взбежал по ступенькам из белоснежного мрамора и остановился у двери, приветственно сложив руки.

– Великие с нами, – произнёс мужчина, почтительно склонив голову.

– Отныне и вовек, – отозвался служитель, что встречал его у дверей.

Алисет не помнил, когда в последний раз был в Храме. Не в его привычках было посещать Великих. Обратиться к ним он мог в своих мыслях – и то, не прося, а благодаря. Просить мужчина не любил и всего старался добиваться сам. А приходить на службу ради кого-то не хотел. Нечестно это и неправильно.

Сильвия первое время, когда еще была в состоянии, старалась ходить на службу хотя бы каждую неделю. Верила, что Великие помогут. Но чуда так и не произошло.

Боги редко отвечали на мольбы и просьбы, но сегодня Алисет был почему-то уверен, что ему ответят.

Шаги эхом отражались от стен храма, когда мужчина подошел к алтарю.

Отец, Мать и Сын. Статуя Матери – хрупкой молодой женщины невероятной красоты, с длинными волосами, с легким саваном на голове и ниткой жемчуга на груди – посредине и чуть впереди. И это сделано специально. Террико считалось родиной Великой, и здесь она почиталась особенно.

Мужчина взял одну из свечек и поднёс к огню, стремясь зажечь, раз уж всё равно пришел сюда.

– Неправильно, сынок. Что ж ты так неаккуратно, – неожиданно произнесла старушка, внезапно оказавшись рядом с ним и помогая.

Чёрные одеяния её были стары и поношены, лицо изрезано морщинами, седые волосы торчали из-под платка, а глаза почти прозрачные, белые.

– Спасибо, бабушка, – произнёс Валкот, вновь поворачиваясь к безмолвным статуям.

– Давно не был тут?

Бабулька уходить не спешила, опёрлась руками о большую кривую палку и изучала мужчину подслеповатыми глазами.

– Давно.

– Воин, – вздохнула она грустно и покачала седой головой. – Вы, воины, всегда думаете, что просить зазорно. Кичитесь своей силой, не понимая, что боги всё слышат.

– Слышат, но не помогают, – ответил тот спокойно.

– А чего помогать. Они мудры, видят на сотню шагов вперёд. Помогают, направляют, дают советы. Только мы не всегда слышим и видим. И не всегда следуем.

Валкот бросил на старушку более внимательный взгляд. Так ли она проста, как хочет казаться? Что-то было в ней странное.

Он ведь слышал о таких… старцах, которые бродили по миру. Кто-то называл их сумасшедшими, а кто-то говорил, что их устами говорят боги.

– Я знаю, чего Великая хочет, – тихо произнёс Алисет и кивнул на безмолвную статую. – Знаю и не буду противиться.

А в ответ смех. Жуткий, каркающий, эхом прокатившийся по пустому залу.

– Ты так ничего и не понял, – отсмеявшись, произнесла старушка снисходительно. – Вырос, седых волос прибавилось, а так и не понял. Великая может хотеть многое, но решение должны принимать вы сами.

– Я видел, как ломались судьбы моих друзей, когда они отступили от воли Богов. Предпочитаю действовать умнее и сразу согласиться.

Белесые глаза наполнились светло-голубым сиянием. Мигнули и снова вернулись к обычному цвету.

– Архольды, – глухо произнесла старушка, подтверждая его слова. – А их отец? Дерека и Одетт? Он ведь пошел тогда по зову Великой и взял в жены дочь башмачника. Он был счастлив, исполнив волю Богов?

– Нет.

– В том-то и смысл, лорд Валкот. Великие могут указать путь, но исполняют его люди. Ты уверен, что Богиня-Мать решила соединить вас с юной Одетт? Ты прав. Но знаешь, что будет, если я приду к ней с этим решением?

Знал, но ожидал ответа.

– Она выставит меня за дверь. Для неё воля Великих не обязательна. Как и шесть лет назад. Одетт ждёт другого.

– И чего же?

Снова смешок и укоризненное качание головой.

– Она выросла, изменилась. А ты остался таким же. Пассивным, равнодушным и безэмоциональным. Думаешь, ей именно это нужно? Твоя фамилия и клетка в родовом замке?

Промолчал, чувствуя, как в голове всё смешалось от противоречивой информации.

– Одетт ждёт любви. Настоящей, сильной и взаимной. Как и шесть лет назад. Вы оба тогда совершили ошибки. Она извлекла уроки. А ты?

– Любовь… это призрак.

– Почему ты так вёл себя с ней сегодня? – продолжила старушка. Валкот уже давно перестал удивляться тому, как много она знала. Значит, и вправду глас Богов, с которыми лучше не спорить, а выслушать. – Почему сказал, что между вами не всё кончено? Потому что сразу понял волю Богов? Вспомнил сон? Да, это Великая перевела тебе её образ, чтобы вспомнил, оживил воспоминания. И теперь подумай, что будет, когда она узнает, что это лишь игра. Это не Сильвия. Она не будет довольствоваться малым.

– Мне больше предложить нечего.

Отступила, покачала головой, глядя на него, как на нашкодившего ребёнка.

– Тогда отступи. Уйди. Оставь её. Не ломай девочку, второго раза она не переживёт. Тем более что ты не единственный претендент.

– Что значит не единственный? – сразу насторожился мужчина.

– А ты думаешь, такая девушка будет лишена внимания? Найдётся тот, кто оценит её. Настоящую. Порывистую, как ветер. Искреннюю, честную и импульсивную. Тот, кто не захочет ломать её под себя.

– И что это значит?

Именно в этот момент вихрь ворвался в зал, захлопнулись оконные створки, заставив его резко отвернуться. А когда повернулся – прошла буквально пара секунд – старушки уже не было. Исчезла, словно и не было.

Алисет повернулся к статуям, всматриваясь в их каменные равнодушные лица.

Ему казалось, что он всё понял, что разгадал их замысел. Поведение Адонии, события, неслучайные случайности – всё это было направлено на их воссоединение.

А вышло…

Валкот отступил на пару шагов назад, засунув руки в карманы брюк.

Ответа не было, как и верного решения. Надо было подумать.

Мужчина развернулся, быстро зашагав в сторону выхода.

Шаги еще не успели стихнуть, когда из соседней колонны выскользнула тень высокого мужчины.

Широкоплечий, светловолосый, с выбритыми висками и пронзительными синими глазами. Он посмотрел вслед ушедшему, а потом на Великих.

– Всё играете… но я так просто не уступлю.

Взметнулось пламя на очаге и опало, вызвав усмешку на узком лице.

– Я помню условия… Она сам придёт… А я умею ждать.

Когда служитель через пару минут вошел в главный зал, там уже никого не было, только тишина и покой раннего утра.