10 Глава

Маша

— Спасибо, Жень. Ты — настоящий друг.

— Знаешь, Машка, я до сих пор не могу понять, как тебе удалось уговорить меня на этот развод. — Женька щелкает по моему носу пальцем, а я закатываю вверх глаза.

— Всё очевидно. Я не оставила тебе выбора. Вовремя ты оказался в Одессе, да?

— Хрен его знает, Машка. Я приехал по работе, а меня втянули в настоящую интригу. Вот скажи, оно хоть стоило этого или нет? — Женя наливает в опустевшие бокалы вино, а затем предлагает чокнуться.

— Стоило. Ещё, как стоило. — Я подношу бокал к губам, следя за реакцией друга.

— Мне показалось, что твой план не сработал. Зверю я понравился — это факт. А ты же хотела обратной реакции, верно?

— Хотела, но всё оказалось даже лучше, чем я представляла.

— То есть? — Брюнет недоуменно ведёт бровями, требуя подробностей.

— Ты видел, какими глазами на тебя смотрела жёнушка моего отца?

— Что ты хочешь сказать? Маш, не пугай меня. Я знаю эту ехидную улыбку. — Женя касается моей руки, слегка сжимая пальцы. Смотрит пристальным взглядом, пытаясь прочесть мысли, отчего я сдерживаю в себе тихий смешок.

— Я хочу, чтобы ты трахнул мою мачеху и записал всё на видео, а потом я покажу отцу, какая верная у него супруга.

Женя давится алкоголем. Закашливается, а я подскакиваю с дивана, чтобы постучать по его спине. Друг приходит в себя достаточно быстро. Хватает меня за локоть, заставляя сесть рядом на диван. Смотрит с хитрым прищуром глаз, отчего у меня по спине бегут мурашки.

— Машка, ты моей смерти хочешь? Меня же грохнет твой отец, не раздумывая.

— Не грохнет, не парься. Я не позволю.

— Сомневаюсь. Что это вообще за маниакальный синдром избавиться от мачехи? Ты так сильно её ненавидишь? — Брюнет низко склоняется надо мной, а затем заправляет за ухо выбившуюся прядь волос. Я нервно глотаю ком в горле.

— Машка, я всё понимаю. Понимаю, что из-за мачехи отец расстался с твоей мамой. Понимаю, что ты винишь Маю в смерти матери, но это же не повод подставлять меня, правда, Марусь? Я тебе хоть капельки дорог?

Я пытаюсь не смотреть на мужчину. Пытаюсь сдержать в себе злость, которая всегда накатывает волной, стоит только вспомнить причину смерти моей матери. Я так и не простила отца за то, что он ушёл из семьи к другой женщине. Не просто ушел, а уехал в другой город. Променял столицу на Одессу и всё ради кого? А мама…

— Маш, ты всё ещё со мной? — Женя обнимает меня за плечи одной рукой, а другой — протягивает бокал с вином, предлагая выпить.

— Наверное, ты прав. Извини. Глупое предложение и ты вовсе не обязан его принимать.

— Допустим, я соглашусь, что тогда? — Брюнет игриво выгибает одну бровь в дугу, заставляя меня томиться в догадках.

— Ты хочешь предложить мне сделку?

— Возможно.

— Что ты хочешь? — Я задаю вопрос в лоб, а сама трясусь, как осенний листик на ветру, предвкушая нечто неожиданное и весьма непристойное. Я вижу мужской хищный взгляд, цепляющийся за мои губы.

— Тебя. — Просто отвечает, проводя указательным пальцем вдоль моей скулы.

— Но это невозможно.

— Почему?

— Ты брат моей лучшей подруги. Блин, да я знаю тебя почти что с самого детства. Ты мне тоже, как брат, понимаешь?

— Брат?!? — Звучит риторический вопрос, в котором не скрыты ноты грусти. — А я надеялся.

— Жень, ну, перестань. Если ты ещё вспоминаешь тот поцелуй на моём выпускном, то это была не я, если что. Это была текила. Мы тогда с Викой в стельку набрались, вот я и полезла к тебе целоваться. — Я пытаюсь по-дружески обнимать мужчину. Пытаюсь перевести всё в шутку, чтобы избежать неловкости момента, но ничего не получается.

Неожиданно Женька вскакивает с дивана и тянет меня за собой в самую гущу танцпола. Обвивает мою талию кольцом своих рук и начинает двигаться в такт музыке. Я скрещиваю в замок пальцы на мужской шеи и смотрю на брюнета, не скрывая улыбки.

— Марусь, а я ведь ждал, когда ты подрастёшь, малявка. Знаешь, почему я до сих пор не женился? — Его голос странно хрипит, а бёдра упираются в мои.

— Не-а, — отрицательно машу головой, ощущая на своей шее горячее дыхание.

— Подумай хорошенько. Ты же умная девочка.

— Не встретил ту единственную?

— Встретил, — возражает друг, широко улыбаясь.

— Только не говори, что это — я, — внутри затягивается плотный узел. Я замедляю темп и едва не останавливаюсь, когда мужчина выдыхает мне прямо в ухо.

— Ты, Зверева. Ты.

— Да, ладно? Что, серьезно?

— Да.

— Нет. Жень. Нет. Я отказываюсь в это верить, — я прекращаю танцевать и, молча, покидаю танцпол, направляясь к нашему столику в ресторане.

Сажусь на диван. Залпом выпиваю полбокала вина, а затем достаю из сумочки мобильный телефон. Мужчина присоединяется ко мне. Пытается взять меня за руку, но я изворачиваюсь, избегая прикосновения.

— Я не хочу об этом говорить. Прости, — поднимаю руку, показывая жестом, что разговор исчерпан на эту тему.

— Ладно. Одессу хоть покажешь? Какие у вас тут достопримечательности? Дерибасовская, памятник Дюку, Потёмкинская лестница, морвокзал.

— Я вижу, ты успел загуглить?

— Пришлось, — друг мило улыбается, как в былые времена, и я чувствую, что это даётся ему с большим трудом.

Трель моего мобильника прерывает наш диалог. Я пялюсь на экран телефона, не узнавая номера. Отвечаю на звонок и медленно сползаю по спинке дивана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Добрый вечер, Тарновская, — я слышу его голос, ощущая вибрацию по всему телу.

— Привет, — мне становится трудно дышать, и я пытаюсь обдуть лицо тканевой салфеткой.

— Крошка, я жду тебя на выходе пять минут, а затем захожу в ресторан.

— Что? — Связь прерывается. Я смотрю на мобильник и не могу поверить. Олег сейчас здесь?

— Что-то случилось? — Из оцепенения меня выводит друг.

— Женя, я вынуждена тебя оставить. Ничего не спрашивай, всё потом. Об одном прошу тебя. Для моего отца я была с тобой, хорошо? Я всё тебе расскажу, но не сейчас.

— Машка, это он? — Брюнет смотрит на меня выжидающе, а я и не спрашиваю, кого Женька имеет в виду. И так всё понятно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, как он под столом гладил твою ногу. Ну, и взгляды его — тоже видел. Машка, он же тебе в отцы годится, дуреха!

— И, что? Расскажешь Зверю? — Я расставляю руки в боки, устрашающе смотря на брюнета.

— Нет, не расскажу. Но хочу тебя предупредить, чтобы была осторожна. Отец тебе шею свернёт, но это ты и сама понимаешь.