25 Глава

Олег

— Я думаю, что не стоит торопиться с принудительным лечением, Олег Николаевич. Конечно же, я буду наблюдать за вашим сыном, как врач, но с госпитализацией в наркологический диспансер не спишите. Не ломайте жизнь мальчику.

— Вы уверены, что без наркологов можно обойтись? — Я недоверчиво смотрю на семейного врача, пытаясь найти в его словах логику.

— Уверен. Не сомневайтесь. Это же первый случай, правда?

— Я не знаю. Черт. Этого случая вообще не должно было быть, понимаете?

— Понимаю, как отец, я Вас прекрасно понимаю. Но и Вы поймите. Поставьте себя на место Максима. Наркотики — это следствие проблем. Я бы посоветовал Вам обратиться к психологу, а не рубить с горяча. Кроме ненависти, Вы ничего добьётесь, если изолируете сына от общества. — Я согласно киваю головой, понимая, что в славах врача есть истина. Мне не нужна ненависть, её и так слишком много в наших непростых с Максом отношениях.

Я оставляю врача в комнате, окидывая взглядом спящего сына. Макс мирно лежит на кровати, подключенный к капельнице. Я злюсь на самого себя за то, что допустил подобное. Из меня никудышней отец, раз сын нашел успокоение в «колесах», а не в моем лице.

Открываю дверь и сталкиваюсь с Машкой. Она кутается в мой халат, прижимая руки к груди. Ее глаза перепугано смотрят в сторону спальни.

— Как Макс? С ним все будет хорошо? Да? — Я беру девочку за руку, желая почувствовать тепло ее тела.

— Иди ко мне, моя маленькая. — Я обхватываю малышку, прижимая к себе. Машка зарывается лицом на моей груди, тихо всхлипывая.

— Я не хотела, Олег. Все произошло, само собой.

— Чего ты не хотела, малыш? — Машка отзывается и поднимает свой взгляд на меня. В её глазах читается испуг, переживание и что-то еще. — Говори. Я жду. Маша.

— Я разбила стакан об голову твоего сына. — Я тянусь к рубашке, чтобы ослабить ворот. Мне трудно дышать. Черт. Я просто заебался от этих проблем на каждом углу.

— Макс пытался меня изнасиловать, — девочка протягивает дрожащим голосом, хлюпая носом.

— Когда?

— Перед тем, как ты увидел меня возле ворот в одной рубашке. — Черт. Я громко ругаюсь, вспоминая тот момент.

Когда я ворвался в дом, оставив Машку в машине, то застал Макса, сидящего на полу в моей спальне. Первым моим порывом было придушить собственного сына, но увидев обдолбанный взгляд Макса, я забыл обо всем. Схватил мелкого и потащил в ванную. Долго пытался привести его в чувства, но так ничего и не добился.

— Он сделал тебе больно? — Машка нервно кусает губы, смотря на меня таким взглядом, что внутри стынет кровь. — Физически?

— Нет, но хотел сделать. Олег, он трогал меня за… — Малышка глотает слезы вместе с фразой. А мне больше и не нужно. Я достаточно услышал, чтобы пропустить в сердце удар.

— Идём со мной. Тебе нужно успокоиться.

Я тащу Машку в кухню, сдерживая в себе огромный прилив злости. В этот раз Макс слишком далеко зашёл и просто так не отделается, когда придёт в себя. Три шкуры сдеру за то, что посмел прикоснуться к моей девочке. То, что Макс запал на мою Машку я понял сразу, когда впервые увидел их вместе. Девочка забралась к нему под кожу, как и мне. Но, черт… Я не хочу соперничать с собственным сыном.

— Пей, Машуль, — я протягиваю бокал, призывая крошку выпить немного виски.

— Я не хочу.

— Маша. Пей. — Малышка перестает сопротивляться и осушает половину бокала, а затем жадно глотает воздух ртом. Я ставлю на стол стакан с соком, и Машка залпом выпивает его.

— Олег, что с Максом? Ты так и не сказал мне. Почему он принял наркотики?

— Макс сейчас спит. Ему поставили капельницу, чтобы очистить организм от этой дряни. Не переживай за него, малыш. Он взрослый мальчик, справится.

— Я не сильно ранила его? — Девочка берет меня за руку, а я интуитивно дергаюсь. Она переживает за парня, когда тот её чуть не трахнул.

— Не ранила. Совсем не ранила. — Я обхватываю ладонями овал девичьего лица и глажу подушками больших пальцев нежную кожу.

— Почему Макс принял наркотики? Он наркоман? — Я отталкиваю от себя Машу, и резко вскакиваю на ноги. Подхожу к окну, поворачиваясь к девочке спиной.

— Он не наркоман. — Протягиваю я, будто для самого себя. Я догадываюсь, почему Макс сделал это, но не хочу признавать, что совсем потерял сына.

— Тогда почему? — Маша не прекращает свой допрос и это начинает выводить меня из себя. Мне хочется громко заорать в голос, но вместо этого я со злости вбиваю кулак в стену, пугая крошку.

— Девочка, иди спать. У меня закончились для тебя слова. Я устал…

Я слышу, как Машка тихо поднимается со стула и выходит из кухни. Я не оборачиваюсь, пока не раздается звук отворяющейся двери на втором этаже. Напугал? Само собой, вот только на душе от этого легче не стало. Я перестал понимать собственного сына, а еще я перестал понимать самого себя.

Оставшись наедине, набираюсь алкоголем до тех пора, пока из головы не вылетают все мысли. Кое-как добираюсь до спальни, опираясь рукой за стену. Меня штормит из стороны в сторону, но я четко знаю, что мне сейчас нужно. Мне нужна моя девочка. Просто быть рядом. Слушать её дыхание и ощущать любимый запах.

Тихо отворяю дверь в спальню. Падаю на кровать и пытаюсь обнять Машку, но моя рука опускается на пустую подушку. Я моментально трезвею и подрываюсь на ноги. Включаю свет. Заглядываю в каждый угол, как придурок, а затем просматриваю каждую комнату, но Машки нигде нет. Оказавшись на улице, тянусь рукой к мобильнику и набираю номер крошки, но на том конце провода женский голос отвечает: «Абонент недоступен».