40 Глава

Маша

Я просыпаюсь от дикого крика. Поднимаюсь с кровати и накидываю на плечи тонкий халатик. Сердце скачет галопом по всей грудной клетке, пока я спускаюсь по лестнице. Отец. Его надрыв эхом отдает у меня в голове. Я сжимаю пояс халата и считаю до десяти, стараясь успокоить дрожь, бегущую по позвоночнику.

— Вот и вся ваша любовь, Сокол, — громко смеётся отец.

Я ускоряю шаг и за считанные секунды оказываюсь в кухне. Моё сердце пропускает мощный удар, когда я переступаю порог кухни.

— Олег? — Я опускаюсь на колени рядом с Соколом. Дрожащими пальцами касаюсь овала его лица, заставляя мужчину смотреть на меня.

— Что ты с ним сделал, монстр? — Кричу я на отца, не оборачиваясь.

— Он получил по заслугам, а вот с тобой…

— Ты не тронешь её, Зверь. Не позволю, — Олег поднимается на ноги, опираясь на мои плечи.

У меня заметно подкашиваются колени под тяжестью тела Олега, но я не сгибаюсь. Я выдержу. Ради любви я выдержу все.

— Машка, собирай свои шмотки. Едем домой, — голос отца странно хрипит, когда я встречаюсь с ним взглядом.

— Я никуда не поеду.

— Поедешь. Я — твой отец и несу за тебя ответственность. — Зверь ровняется с нами, а затем тянет меня за руку, пытаясь оторвать от Олега.

— Не поеду. Я сказала не поеду. — Нет сил держать себя в руках. Я просто набрасываюсь на отца с кулаками, когда он намеревается силой меня оттащить в сторону.

— Я ненавижу тебя. Ненавижу. Ты бросил нас с мамой. Из-за вас с Маей я не знаю материнской любви.

— Заткнись, — рычит Зверь, замахиваясь рукой.

— Не трогай её, — Олег отводит меня за свою спину и крепко удерживает руку отца, которой тот намеревался меня ударить. — Я заслужил наказание, а не Маша.

— Защищаешь её? Эту мелкую ведьму?

— Молчи. Ни слова больше. Сейчас я отпускаю твою руку, и ты уходишь из моего дома, — Олег смотрит на отца, не моргая.

Я наблюдаю за мужчинами со стороны, точно дрожа от страха. Это настоящая битва между взрослыми мужчинами, моими любимыми мужчинами. Отец, Олег — я люблю каждого из них, и они оба дороги моему сердцу.

— Вы ебанулись на всю голову? Оба? Какая на хер любовь? Машка, да ему же через десять лет стукнет полтинник и, что тогда ты будешь делать? Да у него может перестать стоять в любой момент? На хер он тебе нужен? А ты, Сокол? Впутал бы свою родную дочь в такое дерьмо? Что за жизнь ждет Машку, если она останется с тобой? Насилие, разборки, криминал? Такое будущее ты бы желал собственной дочери?

Отец смотрит на нас точно, как на неадекватных людей. Так и есть. Все правильно. Мы — полный «неадекват» и ему не понять силу настоящей любви, которая не выбирает ни возраста, ни рода деятельности, ни образа жизни.

— Папа, прости меня, если сможешь, но я останусь с Олегом. Я люблю его, понимаешь?

— Любишь? Ты дура, Маша? Ты с головой совсем не хочешь дружить или это твоя такая месть мне за женитьбу на Мае?

— Нет, Мая здесь не причем. Я действительно любою его, папа.

— Мышка, девочка моя, пойдем домой. Я выгнал Маю, и она больше не станет отравлять тебе жизнь. Я обещаю, что впредь будет все, как ты захочешь. Ты доучишься на юрфаке, а затем выйдешь замуж за достойного человека. — Отец пытается взять меня за руку, но я продолжаю прятаться за спиной Олега.

— Мне никто не нужен, кроме Олега. Я люблю его. Папа, ты меня слышишь? — Я поддаюсь порыву и начинаю громко рыдать, не сдерживая эмоций.

Больно. Чертовски больно. До уколов тысячью игл в самое сердце. До мороза минус пятьдесят по моей голой коже. Больно до сумасшествия.

— Зверь, дай Маше пару дней. Она сама к тебе придет, и вы еще раз поговорите. — В наш диалог вмешивается Олег. Отец бросает в его сторону гневный взгляд, отчего у меня подкашиваются колени.

— Закройся. Ты напиздел тут на десять лет вперед. Тебя я вообще знать не хочу, понял? Так что не вмешивайся, когда я говорю с собственной дочерью.

— Папа, уходи, пожалуйста, — я протягиваю шепотом, но отец меня слышит. Он срывается с места и все-таки умудряется схватить меня за руку.

Я сопротивляюсь, как могу. Падаю на колени, доставая Зверю проблемы. Папа пытается меня поднять на ноги, но я просто прилипаю к полу, зарываясь лицом в копне своих волос.

— Папа, пожалуйста. Я не хочу домой. Я хочу остаться с Олегом. Услышь меня, хотя бы раз в жизни, — я выбиваюсь из сил, когда произношу последнюю фразу. Голосовые связки беспощадно сжимаются внутри точно от надрыва.

— Маша, если ты сейчас не уйдешь со мной, то потеряешь родного отца. Выбирай, Мышка. Я — твой родной человек, который растил тебя с пеленок, дал тебе жизнь и имя. Или — он, глава организованной преступной группы, криминальный авторитет, бандит, вор в законе. Называй, как хочешь.

— Зверь, не заставляй её делать выбор. Ты не прав. Ты чертовски не прав сейчас. — Олег пытается образумить отца, но тот продолжает стоять на своем до последнего.

Отец смотрит на меня сверху-вниз, ожидая ответа. Я нахожу в себе силы подняться и стать напротив него. Я убираю с лица прилипшие пряди волос и тыльной стороной ладони вытираю слезы, размазывая соленую влагу по щекам:

— Выбирать? А чем ты лучше Олега? Ты у нас белый и пушистый, Константин Владимирович? Не думай, что я ничего не знаю. Ты — такой же, как и Олег, а значит, не нужно запрещать мне быть с ним только из-за того, что Олег живет за гранью закона. Старше меня? Правда? Почему же тебя не смутила разница в возрасте с твоей последней женой. Напомни мне, на сколько Мая старше меня? На пять лет? Да! Точно. Так, что, папа? Какие еще будут аргументы?

— Хорошо, Константин Владимирович. Я Вас услышала. А теперь прошу покинуть этот дом, потому что у Вас больше нет дочери. — Последнюю фразу я практически выплевываю с желчью.

Все случилось именно так, как я больше всего боялась. Отец отказался от меня. Опять бросил, когда что-то пошло не так.