41 Глава
Маша
— Олег, ну почему они все против нас? Разве любить — это преступление? — Я обрабатываю раны на лице Сокола, когда мы остаёмся наедине.
Отец пулей вылетел из дома, едва не снеся дверь с петель. Уходя, ругался отборным матом, почти что, проклиная. Такого злого папы я никогда не видела раньше.
— Машка, не думай об этом. Ничего уже не поменять. Всегда найдутся противники в любом деле, — Олег пытается улыбаться, но у него это плохо получается. Каждое движения мускулов на лице вызывают у него боль, отчего он заметно кривится.
— Чего ты улыбаешься? Отец отделал тебя по полной программе, а ты улыбаешься.
— Улыбаюсь, но не по этой причине.
— Тогда почему? — Олег тянется рукой к моим пальцам, отбирая вату. Хватается за талию и усаживает к себе на колени.
— Я улыбаюсь, потому что ты осталась со мной. Твой отец такой херни нагородил.
— Он может. Но, думаю, кое-что было правдой.
— То, что ты переспала со мной в день свадьбы Зверя назло ему? Знаю. Но потом же всё было по-другому. Правда?
— Да. — Киваю я, зарываясь пальцами в мужских волосах. — Тогда я тебе тоже кое-что скажу.
— Скажи.
— Я знаю, что ты был первой любовью у моей тети, — Олег напрягается и глотает ком в горле, когда я продолжаю говорить.
— Нина сказала?
— Да. Ещё она сказала, что ты заставил её сделать аборт, когда ей было семнадцать лет. Из-за неудачного аборта она осталась бездетной. Ты сломал жизнь моей тёте?
— Нет. Машка, всё было не совсем так. Тогда мне самому было семнадцать лет. А делать аборт я никого не заставлял. Просто сказал, что никогда на ней не женюсь, потому что не люблю.
— Знаешь, а она так и не вышла замуж. Тебя всю жизнь любила, а, возможно, до сих пор любит.
— Это не мои проблемы, Маша, — последняя фраза больно режет по моему сердцу.
Да, я знаю, что мужчины не такие чувственные натуры, как женщины, но всё же. Разве можно быть равнодушным к человеку, который тебя любит? Неужели проявление сочувствия и милосердия — удел лишь слабого пола?
— Машка, не дуйся на меня. Хорошо?
— Я не дуюсь. Я просто думала, что ты проявишь хоть капельку жалости.
— Жалости? Маш, ты точно не возвела меня к лику святых? — Олег удивлённо приподнимает брови, заглядывая в мои глаза.
— Нет. Не переживай. Корону и все такое я на тебя не одевала.
— Хорошо, потому что я — очень жёсткий человек и меня не волнуют проблемы других людей.
— А, что на счёт меня?
— А, что на счёт тебя?
— Мои проблемы волнуют? — Неуверенно протягиваю я, боясь услышать ответ.
— Тарновская, ты — моя роковая женщина. Ты снесла мне крышу с первой встречи. Как думаешь, меня волнуют твои проблемы?
— Не знаю.
— Врунишка, — смеётся Олег, прижимая моё тело к себе. — Знаешь. Маша. Ты давно уже поняла, какую власть обрела надо мной: сначала — над моим телом, потом — сердцем, а теперь — разумом. Твои проблемы — это мои проблемы. Твои победы — мои победы. Твоя жизнь — моя жизнь.
— Философствуешь? — Улыбаюсь я, чувствуя, как сердце наполняется радостью. Таких слов мне никто и никогда не говорил.
— Типа того. А вообще, я приготовил завтрак, но твой отец испортил всю романтику.
Я бросаю взгляд на пол, ухмыляясь. Омлет, ветчина, сок, чай. Олег действительно хотел удивить меня завтраком.
— Думаю, у тебя ещё будет возможность организовать мне романтику.
— Ты этого хочешь? Хочешь романтику? — Олег выжидающе смотрит на меня, затаив дыхание.
— Хочу. Организуешь?
— Для тебя, Тарновская, хоть звезду с неба.
— Но звёзды дарить я не прошу, а вот как-нибудь со мной потанцевать или сходить в кино — очень даже хочу.
— Хочешь сидеть на заднем ряду в кинотеатре и целоваться? — Олег сдерживает в себе порыв рассмеяться, но я легко толкаю его в грудь, и мы смеёмся вместе.
— Хочу. И попкорн тоже хочу.
— О'кей. Принято. Будет тебе романтика, крошка.
***
Я осталась жить у Олега. Первые три дня мы не выходили из дома, полностью увязши друг в друге. Мы гуляли во дворе, переплетая наши пальцы. Жарили на мангале мясо и рыбу, греясь под последними солнечными лучами. Олег катал меня на странном велосипеде, который нашёл в подвале дома. А ещё, как-то вечером, Сокол притащил гитару и устроил настоящий концерт. Я слушала в его исполнении известные хиты и не могла надышаться счастьем, которое полностью пленило сердце. Олег раскрывался передо мной с другой стороны. С той стороны, о существовании которой я и мечтать не могла. Он подарил мне незабываемые часы и минуты, о которых я обязательно буду вспоминать на протяжении всей жизни.
Этим вечером. Я сижу возле камина, смотря на горящие поленья. На душе так легко и спокойно, что я позволяю себе мечтать о будущем.
— Машуль, у меня есть планы на этот вечер.
Я оборачиваюсь на голос Олега и улыбаюсь, когда он подходит ко мне, а затем опускается на мягкий ковёр перед камином.
— Ты поедешь со мной в город? — Олег обвивает руками мою талию, а я облокачиваюсь на его грудь.
— Поеду.
— Тогда дуй в комнату и одевайся. У тебя есть один час.
— Что я должна надеть?
— Одежду, — улыбается Олег.
— Очень смешно. А если серьёзно?
— А если серьёзно, то я хочу пригласить тебя в ресторан.
Я награждаю Сокола тёплым взглядом и целую в щеку прежде, чем уйти. Прохожу в комнату. В спешке собираюсь. Синее платье в пол с открытой спиной сидит на моей фигуре идеально. Я выпрямляю волосы утюжком, оставляя их лежать веером на моих плечах. Делаю на скорую руку неброский макияж, акцентируя внимание на губах, нанеся красную помаду. Довольно улыбаюсь своему отражению в зеркале и выхожу из спальни, предвкушая реакцию Олега.
Олег встречает меня на первом этаже, опираясь рукой об перила на лестнице. Пока я спускаюсь по ступенькам, Сокол точно не дышит. Сначала он устремляет свой взгляд на мои бёдра, а затем — на моё лицо. Он мило улыбается, делая шаги на встречу.
— Ты нереальная, Тарновская.
— Нравлюсь?
— Очень. — Сокол обвивает мою талию тисками своих пальцев, заставляя упираться в его бёдра. — Боюсь, что не дождусь нашего возвращения домой.
— Олег Николаевич, держите себя в руках. — Я громко смеюсь, толкая Олега в грудь.
— Это будет нелегкой задачей, крошка.
— Ну, нет. Мы так не договаривались, Олежка. Я впервые иду с тобой на свидание. Хочешь лишить меня романтики? — Я наигранно надуваю губы и отворачиваюсь в сторону, когда Олег склоняется надо мной, чтобы поцеловать.
— Ладно. Сдаюсь, — Олег повержено поднимает ладони вверх, а затем тянет меня за руку. — Идём, пока я не передумал.
Я понятия не имею, в какой именно ресторан мы едем и по какому поводу, но мой внутренний голос почему-то твердит, что все не спроста. Олег точно что-то задумал.