10. Булат

Стычка с Матвеем размазала меня настолько, что я себе не принадлежал. Любил ли я кого-то в своей жизни? Наверное, да. Братьев по оружию – вот кто был достоин частички моего сердца. Когда ты наёмник, эти люди становятся ближе и роднее, чем никчёмное бабьё. Какой прок от женщины, когда ты не живёшь своей жизнью? Интересы хозяина, его безопасность – вот что становится смыслом твоего существования. Делаешь, что приказано, убиваешь, на кого он укажет пальцем, жрёшь, что кинули с барского стола. В этой схеме нет места женщине. Привязанность к ней делает мужчину слабым, легко уязвимым. Не будь у меня Елены, разве смог бы сегодня Матвей укусить меня за задницу? Доберись я до его женщины первым, ситуация была бы совершенно другой. Елена и Диляра были нашими Ахиллесовыми пятами, и я им обеим не завидовал. Любить бандита, жить с ним, рожать ему детей – разве это жизнь? Когда ты не знаешь, вернётся твой мужчина домой или нет, а если не вернётся, могут напасть другие бандиты и сделать такое, что не приснится в страшном сне. Это всё иллюзия счастья. Суррогат, который ты хлебаешь, обманывая себя и свою бабу, что всё будет хорошо. Но засыпая, прижимаешь её к себе и точно знаешь, что не будет, что смерть где-то рядом, просто время ещё не пришло. Я поэтому не женился. Что я мог дать своей жене, кроме лапши на уши и крепкого хуя? Может, потому Елена и сделала аборт, что не была уверена в том, что я смогу стать полноценным отцом нашему малышу? Что, если в его смерти больше моей вины, чем её? Женщинам нужно крепкое плечо, безопасный дом, внимание. Я не знаю, как получилось у Матвея провернуть всё то, что он сделал, да ещё и в бегах. Теперь я завидовал ему. И Данияру. Может, и у меня получится, раз они сделали невозможное? Воевать больше было не с кем. Сейчас наступило долгое перемирие. Одна из крупных группировок теперь у меня, вторая у Жданова. Матвей вроде как на власть не претендует. Но хуй его знает, как далеко зайдут его амбиции. Нужно просто следить за остальной шушерой, чтобы не отсвечивали. Это так просто. И так сложно. Я думал, что готов стать свободным и независимым от хозяина, но я ошибся. Без твёрдой руки Данияра я не знал, что мне делать, как мне теперь жить и кем быть по жизни. Хозяин может исчезнуть, но привычка, когда всё решают за тебя, остаётся надолго, если не навсегда. Я был растерян, сломлен и опустошён. И не было места, куда бы я пришёл за утешением. Мой дом всего лишь коробка, в которой хранились мои вещи, где я мог переночевать, где я позволял находиться Елене, которую трахал, ненавидя всей душой. Приехал домой сам не свой. Углов много, а приткнуться некуда. Даже пахло в доме пустотой и забвением. – Где она? – в бешенстве взревел я, едва переступил порог дома. – В своей комнате, Булат Анварович! – сообщил мне начальник охраны Наиль. – Простите, босс, мы предупреждали Елену Викторовну, что выезжать одной опасно, но она… – С тобой я позже разберусь! – оборвал я жалкие оправдания, которые теперь потеряли всякий смысл. Я влетел в комнату Елены, как коршун, готовый разорвать её на куски. Думал, увижу её напуганную, в слезах, но она как ни в чём не бывало, красилась возле своего туалетного столика. Спокойненько сидела и малевала рожу! – Где ты была, чёртова сука? – с порога набросился на неё. – Почему уехала без охраны? – Не кричи на меня! – обиделась девушка. – Я просто хотела пообедать с подругами в ресторане, без твоей псарни! Они на меня так смотрят… Достали уже! – Достали? – заорал я на неё. – Пожрала, блять? Вкусненько тебе было? Не сдержавшись, сгрёб всё что было на столике, и красивые баночки разлетелись по всей комнате. Елена испуганно взвизгнула и вскочила со стула. – Твой обед мне дорого стоил! Я говорил тебе из дома не высовываться без охраны? Говорил? Тебя давно по кругу не пускали, долбанная ты идиотка? – Откуда мне было знать, что на меня нападут? Они появились из ниоткуда, сразу схватили меня! Но ведь они ничего мне не сделали, Булатик? Всё ведь хорошо? Хорошо? Она правда настолько тупая? – Да… Всё хорошо… Всё просто охуительно! А может, ты с мужиком встречалась другим? Может, я плохо тебя ебу? – Ну, что ты, Булатик? – глаза Елены испуганно забегали по комнате. – Я же только одного тебя люблю! Я подскочил к ней и рванул на ней платье. Толкнул, опуская на колени, чувствуя дикую эрекцию. Вымещать свою злость на Елене было мерзко, но я не смог сдержаться. Расстегнув штаны, вонзился между её накрашенных губищ окаменевшим членом по самые гланды. Елена шмыгнула носом и начала старательно сосать. Ни капли сопротивления, ни толики гордости! Покорная кукла без мозгов, без души и без хребта! Красивая тряпка… – Соси лучше, сука пустоголовая! – приговаривал я, натягивая бестолковую головёнку Елены, впечатывая её носом в свой лобок. Наслушавшись всласть влажных причмокиваний девушки, я забрал у неё член и кончил ей на лицо. Мне было мало её унижения! Непозволительно мало! – Возьми эту хуйню! – ткнул носком ботинка в круглую расчёску, валявшуюся на полу. – И засунь себе в задницу! Повернись, чтоб я видел! Елена схватила расчёску и задрала ошмётки платья, готовая беспрекословно выполнить эту дичь! Я надеялся нащупать хоть какие-то границы её самоуважения, но их просто не было. Это стало последней каплей. Лучше бы она насчёт охраны меня также слушалась. Не такая покорность мне была нужна. Противно стало от самого себя. Мы с Еленой – идеальная пара! Неужели это тот максимум, что я заслуживаю? Я выхватил у неё из рук аксессуар и зашвырнул в угол со всей дури. – Мы расстаёмся, Елена, – устало произнёс я, понимая, что видеть её больше не могу, не то что трахать. – Что? Почему? – удивилась она, продолжая ползать на четвереньках. – Я больше не люблю тебя. – Но ведь ты и не любил меня никогда, – заметила она. – Значит, надоела. Называй, как хочешь. Я так больше не могу, блять! – Не бросай меня, Булатик, пожалуйста! Она расплакалась, и мне стало тоже не по себе. Кто-то из нас должен положить конец этому блядству. Я мучаю её, она меня. Нахуя? Если я даже спиной теперь к ней повернуться не могу. – Выбери себе дом, – бесцветным, скрипучим голосом произнёс я. – Я куплю любой, какой хочешь. И побыстрее. Я уезжаю по делам, чтобы к моему возвращению духа твоего здесь не было! Ты меня слышишь? – Слышу! – всхлипнула она. – Ненавижу тебя, козёл! Чтоб ты сдох! Вот. Уже хоть какое-то мнение. Мне хотелось сказать что-то хорошее и тёплое ей на прощание, но было нечего. Я даже соврать ей, сука, не мог. Я не испытывал к Елене ни жалости, ни благодарности, ни отвращения. Смотрел, как она безутешно корчится на полу, испытывая облегчение оттого, что порвал с ней. Будто сбросил с себя тяжкую ношу. Даже дышать стало легче. Елене без меня будет лучше. Она молода и красива. Крышей над головой я её обеспечу. У неё есть престижная, дорогая тачка и куча драгоценностей, что я ей натаскал за эти годы. Она без труда найдёт себе новый богатый хуй. Был бы у нас общий ребёнок, тот самый, которого она прикончила, была бы совсем другая песня. Но его нет, как и моих сожалений о расставании с ней. – Выясни, с кем собиралась встретиться сегодня Елена, – дал задание Наилю. – Во всех подробностях: кто, что, во сколько, что жрали, сколько раз поссать ходили! Мне теперь её "подружки" покоя не давали. Может, у меня уже крыша поехала на фоне заговоров и везде мерещились предатели? Похуй, пусть лучше так, чем допускать новые промахи. Я и так сегодня облажался по самое не балуй! Было предчувствие, что следующий мой косяк станет для меня фатальным. Хватит с меня. Довольно! Я поехал осматривать свои владения и налаживать новые связи. У меня впервые в жизни появилась возможность и время подумать о себе, о своей собственной судьбе. И впервые в жизни я почувствовал одиночество. Оно было настолько диким и нестерпимым, что хотелось взвыть. У меня никого не осталось, кроме Данияра. Просто ни-ко-го. Почему я раньше об этом не парился? Если я умру, хоть кто-то станет меня оплакивать? Мужчины не плачут, и этим всё сказано.