32. Булат

Господи, как же хуёво! Не столько с похмелья, сколько от ситуации. Я не собирался ничего рассказывать Земфире. Меньше всего мне была нужна её жалость, и вообще я не нуждался ни в чьём сочувствии. Вчера я получил очередное подтверждение того, что просто пиздецки люблю жену. Хотел изменить. Собирался. Как до дела дошло, не смог. С другими бабами всё было проще. С той же Еленой. Ни перед одной пиздой ещё не отчитывался за свои поступки. А перед Земфирой должен был. Пьяный был в дерьмище, но даже в таком состоянии совесть взыграла. Представил, как потом этой девочке, которую взял в жены непорочной, в глаза смотреть буду, и противно стало от себя самого. Знал, что если согрешу, то до конца жизни не отмоюсь. Перед самим Аллахом поклялся верности жене. Без измены тошно. Заплаканная вся, лица на ней нет. Это я её довёл, сука. В душе провёл добрый час, если не больше. Ледяная вода привела меня в чувство, хоть хмель окончательно не выветрился. Страшно вспомнить, сколько я вчера в себя залил. Не помогло. Время только проебал в этом блядюшнике и деньги. Деньги… Нахер они мне теперь? Зачем мне столько? Вчера я был полон решимости развестись, а сегодня мой пыл поубавился. Моё поведение было сродни истерике. Я был подавлен и растерян. Земфира в этом не виновата, конечно же. Как ей объяснить, что мы должны расстаться? Она не заслужила развода, но и жизни бездетной тоже. Надо было наврать, что изменил, сама бы меня бросила. Я не хотел делать ей больно и вообще не знал, что теперь делать. Прятаться в ванной, как трус, тоже не мог. Придётся что-то говорить ей. Я должен объясниться. И больно будет всё равно. Обоим будет. Надо покончить с этим. Чем скорее расстанемся, тем меньше Земфира будет страдать. Когда я вышел из ванной, дрожа от холода, моя жена поджидала меня с телефоном в руке и мятым листком бумаги. Именно поджидала, потому что у неё был тот самый рецепт, что я выкинул за ненадобностью. – Может, поговорим, Булат? – спокойно спросила она. – Я погуглила, что за лекарства тебе выписал врач. Ты не можешь иметь детей? Я правильно понимаю? Больше не плакала, не истерила, и от этого было ещё страшнее. Ей что, плевать? Надо было сразу эту писульку выкинуть. Не ожидал от Земфиры такой находчивости. – Правильно, Земфира. Всё так, – честно ответил я и тяжело опустился на диван. – Теперь, когда ты всё знаешь, ты должна понять мою точку зрения. Нам незачем быть вместе. – То есть ты женился на мне, чтобы сделать мне ребёнка, а когда понял, что не получится, решил вышвырнуть меня из своей жизни? Для тебя подарок дяди Данияра важнее, чем моя любовь? Отвечай, Булат! Её слова звучали так цинично, но были так правдивы. Если отбросить чувства и оставить голый расчёт, то всё так и получается. Но чувства были, и открещиваться от них было трусостью. – Это не так, Земфира. Я думаю о твоей жизни в первую очередь. Зачем тебе муж, семя которого никогда в тебе не прорастёт? – Булат, мне восемнадцать. Дети – это последнее, что меня интересует в данный момент. Хочу тебе тоже признаться кое в чём, раз уж на то пошло. Перед свадьбой я сделала противозачаточную инъекцию, потому что не готова рожать и воспитывать детей по твоей указке. Я просто не готова… – Господи… – протянул я, закрыв лицо руками. Это я её вынудил пойти на этот обман. Я не должен злиться, не должен. Лучше так, чем как Елена. Обвинять Земфиру в предательстве теперь было бессмысленно. Какая разница, предохраняется она или нет, если исход один? – Думай обо мне что хочешь, но ты просто чокнулся на детях, – осуждающе покачала головой Земфира. – Я была в отчаянии, понимаешь? Боялась с тобой поговорить об этом. Прости. – Тебе не за что извиняться, – вздохнул я. – Это всё уже неважно. – Зачем ты выбросил рецепт? Ты что, не хочешь лечиться? – Херня это всё! – взорвался я. – Не хочу тешить себя и тебя тоже пустой надеждой. – Ладно, не злись. Поговорим об этом потом? Я никуда не уйду, Булат, и не потому, что мне некуда идти, а потому, что я люблю тебя. Ты мне нужен, понимаешь? Ты! А не твои сперматозоиды. – Ты настолько сильно не хочешь детей? – Точно не сейчас. А что будет потом, зачем загадывать? Когда мои родители погибли, я могла попасть в детский дом, но бабакай Зинур не бросил меня. Разве мы не можем точно так же подарить какому-то ребёнку семью? Я не был готов к чужим детям, да и вообще мне было на всё наплевать в данный момент. Для меня осталась только одна важная деталь моей жизни – моя жена. "Она станет тебе хорошей и верной спутницей" – вспомнились мне слова Татарина. – Обними меня, Булат, – тихо попросила Земфира. Поднявшись с дивана, я заключил её в объятия. Вдохнул дивный запах её волос и закрыл глаза, чувствуя, как волны облегчения проходятся по мне. – Я так тебя люблю! – Я тоже люблю тебя, Земфира. Ты даже не представляешь, как сильно. – Так сильно, что хотел развестись? Я чуть не умерла от твоих слов. – Прости меня, прости, цветочек! Я поступил необдуманно, поддался панике. – Давай поживём для себя, пока не решим, что делать дальше? Я не хочу тебя потерять. Никогда. – Я с тобой, Земфира. С тобой… – Как хорошо, что мы поговорили и всё выяснили. Не печалься, Булат, всё наладится. Всё будет так, как угодно Всевышнему. Если бы только Аллах услышал её слова… Мою благодарность Земфире нельзя было выразить словами. Какая же она добрая и мудрая. Она права, ей всего восемнадцать. Я был настолько одержим своими планами, так торопился воплотить их в жизнь, что совершенно забыл об этом. Вчерашний ребёнок, ещё ничего не видевший в жизни. Пусть идёт учиться, раз ей это нужно. Пусть поживёт для себя, а я поживу для неё.