34. Булат

Земфира уехала развлекаться, а я остался дома в одиночестве. Слонялся по углам, скрипя зубами от ревности. Слишком красивая она у меня, яркая. Моя жена одевалась со вкусом, с другими мужчинами вела себя прохладно, но я по себе знал, что недоступное всегда манит. У неё появились новые подруги и друзья. Я понимал, что мы живём в социуме, и Земфире необходимо общение вне дома, но как же я ненавидел это время, когда мы не вместе. С тех пор как мне стало известно о моей неполноценности, от моей уверенности в себе не осталось и следа. Мне казалось, что любой новый знакомый Земфиры лучше меня уже лишь тем, что способен зачать ребёнка. А я нет. Прошло всего полчаса, как моя девочка уехала, а я уже весь извёлся. Поняв, что покоя мне не будет, я позвонил Матвею, чтобы спросить, дома ли он. Пацан как будто обрадовался моему звонку и пригласил в гости немедленно. Через сорок минут я был уже у него дома. Матвей с Дилярой и новорождённой дочкой обитали теперь в родовом поместье Тимура Буслаева. Я бывал здесь пару раз с Данияром, поэтому сразу заметил, что дом преобразился. И внутри, и снаружи его хорошенько переделали. От духа сумасшедшего Тимура не осталось и следа, да и слава богу. Я купил Диляре цветы, малышке Анне игрушку, чтобы не ехать с пустыми руками. Подарки Данияра тоже прихватил. Он нарочно попросил меня передать их, в надежде, что мы с Матвеем, наконец, помиримся. Может, и правда пора? Делить нам больше нечего, а злиться на него за то, что я не могу иметь детей из-за древнего ранения, глупо. Матвей не просил меня закрывать его собой от пули и уж тем более не мог знать, во что выльется этот мой героизм. Сейчас глядя на него живого и здорового, я снова убедился в том, что поступил тогда правильно, спасая ему жизнь. Хороший из него всё-таки мужик получился, правильный. Мы с Матвеем обсудили некоторые дела, я отдал подарки, что привёз. Меня тяготила наша ссора. Я несколько раз порывался попросить у него прощения, но слова вставали поперёк горла, словно моё намерение было недостаточно сильным. – Дочку покажешь? – спросил я Матвея, в какой-то момент, поняв, что пора бы уже и честь знать. Мыслями я был далеко отсюда, рядом с Земфирой. Я не звонил ей, чтобы не выглядеть занудой и ревнивцем, но всегда беспокоился за неё. – Конечно, – усмехнулся Матвей. – Сейчас схожу за ней. Он вышел из гостиной, оставив меня одного, и я сразу же проверил телефон – нет ли сообщений от жены. Обычно она писала, что-нибудь, например, что скучает или что скоро приедет, но сейчас ничего. Это показалось мне странным, но я успокоил себя тем, что ей просто очень весело сейчас и без меня. Матвей вернулся с ребёнком, и я отложил мобильник в сторону, потому что он протянул мне малышку. Не хотел её брать, но соблазн был сильнее меня. С некоторых пор я с ума сходил по детям. Это было похоже уже на одержимость, но такова моя участь – смотреть и завидовать. Если сыну Данияра было уже несколько месяцев, Анна была совсем крошечной. Я осторожно взял малышку из рук её отца, словно величайшее сокровище. Господи, она таковой и была. Представляю, как счастлив Матвей. – Красивая! – с улыбкой произнёс я, любуясь девочкой. – В мать, – хмыкнул Матвей. – Так странно, что у нас нет ни бабушек, ни дедушек. У вас есть хотя бы Зинур, а у нас вообще никого. Дед есть. Ребёнка нет. Анна была такой тёплой и так вкусно пахла, что я не спешил возвращать её отцу. Матвей позволил мне взять дочь, но зорко следил за каждым моим движением. Он не доверял мне – это было видно по тому, как он напряжён. Я его не осуждал. С чего ему мне доверять? Меня добила Диляра, которая пришла и с натянутой улыбкой отобрала у меня дочь. Я с тоской смотрел ей вслед, понимая, что мне здесь совсем не рады. – Не злись на мою жену, Булат, – заметил моё замешательство Матвей. – Ты хотел присвоить её, убив меня. Диляра всё ещё таит злобу на тебя. – Я не злюсь, Матвей, знаешь… Телефонный звонок оборвал мои извинения, которые я всё же решился произнести вслух. Звонил Наиль, который уехал с Земфирой, поэтому я не мог не ответить. – Беда, Хозяин! – сказал он, и я вскочил на ноги от испуга. – Вашу жену похитили, охрану всю положили. – А ты где был, мать твою? – каким-то не своим голосом прорычал я. – Чудом спасся, ответил Наиль. Я возле клуба. Ранен. – Я сейчас приеду! Господи, так я и знал, что что-то случится с моей девочкой! Зачем я отпустил её? Зачем вообще позволил учиться? Нужно было держать её всегда при себе. Всегда в поле видимости. – Что-то случилось, Булат? – обеспокоенно спросил Матвей. – Нет, – с трудом выдохнул я, рванув к выходу. – Зачем врёшь? – он схватил меня за предплечье и заглянул в глаза. – На тебе лица нет. – Земфира… Её похитили. – Я поеду с тобой. – Не нужно. – Я поеду! Подожди минуту, ствол возьму. Я быстро, брат! Матвей убежал собираться, а я уже жалел, что он теперь в курсе моих проблем. С другой стороны, мне больше некому было помочь. Часть охраны погибла, Наиль ранен. Я был готов на всё, лишь бы найти Земфиру, лишь бы с ней всё было хорошо, и ей не причинили зла, даже принять помощь Матвея. Через двадцать минут мы были возле клуба, где проходила студенческая вечеринка Земфиры. Уже понаехали спецслужбы, поэтому Наиль поджидал нас за углом. От страха потерять любимую девочку меня всего трясло, как с глубокого похмелья, но соображал я чётко. – Они появились внезапно, застали нас врасплох, – рассказывал он о случившемся. Куда увезли Земфиру и кто, Наиль не видел. Я думал, он при смерти, а его едва зацепило по касательной в ногу. Ребят насмерть, а у него царапина. Это было так странно… – За идиотов нас держишь, мудила? – первым наехал на него Матвей. С Наилем он был прекрасно знаком ещё со времён, когда мы все работали на Данияра. – Грузите его, мужики, – крикнул он своим бойцам, и те скрутили моего начбеза. – Думаешь, он причастен? – спросил я Матвея, отказываясь верить в предательство Наиля. – Времени нет его пытать. Каждая секунда на счету. – Сейчас мы ему колени прострелим, и он всё нам быстренько расскажет! – громко, чтобы слышал наш пленник, произнёс Матвей, а потом вмазал ему кулаком в лицо. – Только отъедем подальше, чтобы никто не слышал, как он будет скулить. Давно мечтал ему яйца отстрелить. Помнишь, как меня дрочил по службе, сука? Я тебя на куски порежу, мразь! Пацан хуярил Наиля с таким остервенением, будто ненавидел его всю свою жизнь, а я поверить не мог, что Наиль меня предал. Неужели я все это время не видел дальше собственного носа? – Не надо… – сплюнув кровь, пробормотал Наиль. – Я всё расскажу. Только не убивайте!