49. Богдан

Я переночевал в гостинице и на следующий день снял себе квартиру прямо напротив офиса.

Слава богу, что Овечкина меня выгнала. Хоть у нее хватило мужества. Я бы мял и дальше булки, страдая и мучаясь, как чмырдяй последний! Лена молодец! Смогла. Не дрогнула.

Я в очередной раз ею гордился!

А вот собой не мог.

Наташа звонила мне каждый день. У них вроде бы все успокоилось. И я тоже немного успокоился.

На работу, правда, теперь как на каторгу ходил, и жить в одного тоскливо, а так все пучком.

Я поставил на рабочем столе календарь, на котором зачеркивал прошедшие дни. Две недели тянулись, как сопли. А мне так не терпелось уехать! Хорошо, что я мог повлиять на свой отъезд — не последний я человек в нашей строительной компании.

Торопил рабочих, как мог, чтобы дом поскорее сдать. Работали до поздней ночи. Я старался чаще бывать на стройке, чтобы с Еленой Павловной реже пересекаться. Таким образом, я надеялся выгадать себе пару недель, если закончить строительство дома пораньше.

Почему я раньше до этого не додумался?

Было не до того. Не мог от сиськи Булочкиной оторваться.

Лена вела себя отстраненно и холодно, как будто тоже не горела желанием видеть мою рожу. Разговаривали мы четко о работе. Обедали по разным углам.

Мне было пиздецки интересно, как там ее личная жизнь развивается, но разве я мог спросить?

Месячные уже закончились у нее? Дала уже кому? Или еще нет? Поебаться Булочка не промах, только за ляжку ее потрогай, и в трусах потоп!

Как я не старался, как себя не мучил, не получалось у меня не думать о Лене. Хоть об стену уебись!

Чем эта дура набитая меня зацепила? Чем? Жопой своей толстой? Отвратительным минетом? Да что случилось? Что?

Я ненавидел себя за то, что пошел у нее на поводу. Нахуя я к ней жить приперся? Попользоваться ею хотел взаимовыгодно? Потрахаться на халяву?

Наёбся, Козлов? Если бы! Так тебе и надо! Ни чему тебя жизнь не научила! Горбатого могила исправит!

Что я за дебил?

Боже...

Весь я измучался, измаялся спать не мог и есть не мог. Только работать сил хватало. Как увижу Лену, душа наружу рвется, аж пальцы немеют, а как нет ее рядом так увидеть ее хочется, что невмоготу. Хотя бы издалека, хотя бы мельком. А как опять ее встречу, только и думаю о том, с кем она теперь.

Если я не уеду, и как можно скорее, я сойду с ума. Ёбнусь!

Но, кажется, что я уже...

В дверь кабинета постучали, и вошла Елена Павловна. Она нерешительно шагнула внутрь, тихонько прикрыла дверь, постояла в пороге, а затем, подошла к моему столу, ломая пальцы, в глаза не смотря.

Нет, это не Елена Павловна пришла. Не Бульдозер с ее решимостью и уверенностью. Это пришла ко мне Булочка собственной персоной. Интересно, зачем?

— Богдан... — севшим голосом промямлила она и откашлялась. — Эм, ты не занят?

Точно Булочка. С каких пор Бульдозера волновало занят ли я? Это Булочка — сладкая сучка! Она все так же неуверенно шагнула ближе ко мне. Не сводя с нее глаз, я поднялся из кресла, возвышаясь над ней, и у меня дыхание перехватило. Весь дух из меня выбило одним разом. Сердце забилось, как бешенное, прямо в ушах и в паху.

Она смотрела на меня сейчас широко открытыми глазами, как зверушка затравленная. Ее ротик приоткрылся, силясь что-то мне сказать, но женщина не издала ни звука, потому что я сгреб ее в охапку и впился в ее приоткрытый рот, сминая его поцелуем.

Вот теперь я мог дышать. Вспомнил, как это делается, когда набросился на Булочку, как зверь голодный.

Я голодный! Я, пиздец, какой голодный!

Я соскучился, не сдержался. Я буду об этом жалеть. Знаю, что буду. И буду жалеть, если не вгоню хер в ее узкую горячую девочку прямо сейчас! Сию секунду!

Лена ахнула, когда я усадил ее на край стола и грубо задрал на ней юбку до самой талии.

— Богдан, подожди! — протестующе простонала она.

Ее сопротивление показалось мне настолько вялым, что я не взял его в расчет. Я так одичал, что готов был взять ее силой. Пусть орет на всю контору! Пусть зовет на помощь всех, кто услышит! Пусть сюда все наши коллеги сбегутся! Похуй!

Не могу больше сдерживаться. И так столько времени держался. Толку-то?

— Заткнись! — рыкнул я ей в висок, вдыхая дивный запах ее духов, и расстегнул брюки.