54. Богдан

Звонок от Наташи прогремел, как гром среди ясного неба.

— Богдан, ты только не злись... — начала мямлить моя жена.

Она крайне редко называла меня полным именем, меня это сразу насторожило. Я ожидал чего угодно: Ника сбежала все-таки из дома, снова напилась или дома не ночевала, залетела от одноклассника, Наташа разъебала машину, которую я ей оставил или квартиру сожгла. Да все, что угодно, только никак не то, чем огорошила меня жена.

— Хватит мямлить! Говори, как есть! — рявкнул я на Наташу.

Я тоже был на взводе, и не первый день, поэтому жевание соплей в трубке меня просто доконало.

— Я вчера выгнала Дениса, — начала Наташа. Ее голос дрожал, слова ей давались непросто, но я набрался терпения и слушал. — Ника сказала, что он к ней приставал. Как мужчина. Понимаешь?

У меня чуть телефон из рук не выпал, так меня подкосило. В глазах потемнело от услышанного. Руки заходили ходуном.

— Денис говорит, что она врет, что не было такого, а Ника... — Наташа всхлипнула в трубку, и я чуть вместе с ней не заревел. — Я не знаю, кому верить! Ника не подарок в последнее время, но она же наша дочь. Наша маленькая девочка! Я не знаю, как жить дальше!

— С Никой все хорошо? — очнулся я от первого потрясения. — Что он с ней сделал? Он что-то успел? Дай мне Нику!

— Ника на тренировке, — снова всхлипнула жена. — Она сказала, что он ее не тронул.

— На какой на хуй тренировке? — заорал я на Наташу. — Вы в полицию обратились?

— Ника наотрез отказывается давать показания. Может быть ты сможешь ее уговорить? Она так сильно ждет тебя, что даже в комнате сегодня убралась. Мы были у гинеколога. Он осмотрел ее, заверив, что все в порядке. Но ведь Денис мог... Не обязательно же...

Наташа разрыдалась окончательно. У нее, судя по всхлипам, там уже истерика началась.

— Успокойся, Наташа, — взяв себя в руки, попытался успокоить я жену. — Я прилечу. Прямо сегодня.

Ноги вырву и жопу порву твоему Денису, — мысленно добавил я. Вслух я такого говорить не стал, чтобы не доводить Наташу еще больше.

Я повесил трубку и сразу же купил себе билет. К счастью, рейс на сегодня был. Нужно было сдать свою съемную квартиру хозяйке и собрать вещи. Только на это времени и хватило.

На работу я положил огромный болт. Разве мне было до этого?

Господи, я столько раз видел в новостях подобные случаи, с участием детей и педофилов, но разве мог я допустить мысль, что это случится с моей семьей, с моей доченькой?

Вот что значит, бросать ребенка на жену и уебка, которого я в глаза не видел! Это моя вина. Только моя! Нельзя сваливать ее на жену, хоть это и ее хахаль-подонок. Что она могла заметить подозрительного, если влюблена в него по уши?

Воистину говорят, любовь слепа.

Надо было вообще Вероничку с собой забрать, чтобы не мельтешила там между матерью и отчимом, не мешала их счастью. Тогда бы мы не выяснили, что за урод этот Денис.

Что так, херня, что так.

Мне просто не надо было уезжать. Был бы я рядом с ними, все было бы хорошо. При мне, по крайней мере, такого не было.

Больнее всего было от того, что с Леной не успел попрощаться. Позвонил ей из аэропорта уже. Хотел с чистым сердцем улететь.

Она сказала, что приедет. И приехала.

Пока ждал, придумывал, что сказать ей, но, как обычно, ничего не придумал. Я сразу ее заметил, стоило ей появиться. Она вбежала в здание, обеспокоенно ища меня взглядом среди скопления людей. Затем выцепила мою фигуру из толпы, стянула с шеи платок и уже не торопясь подошла ко мне. Покачала головой, увидев мой фингал.

— Какой же ты все-таки придурок, Богдан Алексеевич! — поругала она меня, прижимаясь к моей груди.

Я обнял Булочку, и она спрятала лицо между бортами моей расстегнутой куртки.

— Расскажешь, что случилось? — взволнованно подняла она на меня глаза. — С дочкой? — внесла уточнение.

Я нехотя выпустил женщину из объятий, скомкано, вкратце рассказал все, что мне известно, сам толком еще не зная подробностей произошедшего.

— Главное, что с девочкой все хорошо, — выслушав меня, сказала Лена. — Это самое главное...

— Я не хочу уезжать, Лена, — в отчаянии, с болью, сказал я ей. — Не хочу, но я должен. Понимаешь?

— У тебя появился шанс, Богдан, — немного помолчав, произнесла Лена. В ее голосе было столько уверенности, что она передалась и мне. — Твоя жена теперь свободна. У тебя появилась возможность начать все сначала.

— А как же ты, Лена? Думаешь, я смогу тебя забыть? Лена, я же тебя...

— Хватит! — грубо и громко оборвала она меня, словно дала мне снова пощечину. — Расценивай все, что было, как приключение. Урок! Это было уроком для нас обоих. Очень... поучительным!

— Как же я тебя оставлю? Как? — все не унимался я, продолжая рвать себе душу.

— Я уезжаю в Америку, — сказала Лена, теребя платок в руках. — С Никитой.

Ах ты ж, сопляк! Недооценил я его. Не тому я мужику нос расквасил!

Блядь!

Вот и все! И добавить нечего.

Объявили посадку на мой рейс, но я не сдвинулся с места. Ноги будто к полу приросли. Меня всего парализовало.

— Твой самолет? — вывела меня из ступора Лена. Я шагнул к ней. Поцеловать и обнять ее хотел на прощание. — Не надо, Богдан! — испуганно отшатнулась от меня она. — Иди!

— Я не хотел, чтобы так получилось!

— Я хотела! Прощай, Богом данный! Береги семью!

Я ушел, волоча за собой чемодан. Шел, скрипя зубами, чтобы только не обернуться. Чувствовал взгляд Овечкиной на затылке, пока не повернул за угол.

В самолет садился сам не свой, ничего вокруг не замечая. Хотел расстаться с Леной по-хорошему, а получилась хуйня. Мне еще хуже стало, чем было.

«Я в самолете. Вылетаю.» — отправил Наташе смс, зная, что сейчас стюардесса потребует вырубить мобильник. Еле в буквы пальцами попадал — так руки тряслись.

«Мы с Вероникой тебя ждем, Даня!» — пришел от нее ответ.

Ждут. Меня ждут. Дома.

Нужно взять себя в руки, как это сделала Булочка, и жить дальше!

Повертев еще немного в руках телефон, я удалил номер Овечкиной Елены Павловны и только тогда отключил мобильник.