55. Богдан

Москва меня встретила дождем и извечной суетой. Погода была такой же мерзкой и дрянной, как и мое настроение.

Я очень соскучился по жене и дочке. И по Лене.

Уже.

Четыре часа прошло, как мы расстались, а душа рвалась обратно к ней.

Возвращаться было некуда. Не к кому. И от этого было только плохо и больше ничего...

Пока летел, раз за разом прокручивал в голове воспоминания о нас с Булочкой. Они были яркими, сочными, еще свежими, волнующими до слез, до дрожи.

Все-таки хорошо, что мы попрощались не по телефону. Не было недосказанности, неоконченности у нашего романа. Сомнений в том, что это конец, не осталось ни у меня, ни у Лены.

В аэропорту она вела себя так резко, так трезво, что я снова ею гордился. А я повел себя, как размазня, как тряпка. Чуть в любви ей не признался. Зачем? Не мог в себе держать свои чувства. Это признание было бы лишним и неуместным.

Нужно выдохнуть, успокоиться, вернуть себе мое самообладание и спокойствие. Стать таким, каким я был раньше. В то же время, я знал, что больше не буду прежним. Эта командировка перевернула всю мою жизнь с ног на голову. Все кишки мне вытрясла и заново сложила. Про душу и говорить нечего.

Я вернулся домой с разбитой мордой и с разбитым сердцем, но никогда прежде я не чувствовал в себе столько причинности и ответственности. Во мне была громаднейшая уверенность, что теперь я буду жить так, как должен, что мне полностью подвластна вся моя жизнь и жизнь моих близких людей. И это было здорово.

Я помог измениться Лене, а она мне. Мы пропустили друг друга через мясорубку, но оба стали лучшей версией себя.

— Папочка! — бросилась мне на шею дочка, когда я появился на пороге дома.

Я не ждал, что моя жена бросится мне на шею тоже, но она все же обняла меня и прослезилась.

— Что с твоим лицом, Даня? — спросила Наташа.

Я мог бы соврать, что упал, или приплести несчастный случай на стройке, но я предпочел сказать правду.

— Я подрался, Наташ! — гордо заявил я, как будто и в самом деле было, чем гордиться.

— Ты? Подрался? — недоумевала жена, тоже считая такой поступок мне не свойственным.

— Да, подрался! — повторил я, вешая куртку в шкаф. — Из-за женщины! — громко добавил я.

Наташа отвела глаза и промолчала, никак не комментируя последнюю мою фразу.

Мы поужинали. Разговор не клеился. Я так рвался домой, так жаждал сюда вернуться, а теперь чувствовал себя здесь неуютно. Я почувствовал себя чужим. Гостем, хотя и желанным.

Да, это была та же шикарная квартира, на которую я заработал своим горбом, та же мебель, занавески, мой шампунь в ванной, мои ботинки у порога, вот мои жена и дочь, но было до того некомфортно, что коробило.

Уже было достаточно поздно. Я зашел к дочке в комнату, чтобы пожелать спокойной ночи, дать понять, что я рядом, поддержать ее и успокоить. С женой у меня вся ночь впереди, а Нике завтра в школу.

— Расскажи мне еще раз, доченька, что произошло у вас с Денисом? — спросил я, присаживаясь рядом с ней на кровать.

— Папа, что о нем говорить, если мама его уже выгнала? — ответила Ника. — Он свалил наконец-то, а ты вернулся.

— И все же мне необходимо знать подробности! — настаивал я на своем.

— Я уже спать хочу! — заявила Ника и обняла меня. — Спокойной ночи, папочка!

Я тоже был измотан, поэтому решил вернуться к этому разговору в другой раз. Девочке и так досталось. Зачем мучить ее грязными воспоминаниями, да еще и на ночь глядя?

Нашел Наташу в спальне. Она сидела, сгорбившись на кровати, глядя в одну точку. Когда я вошел, она встрепенулась и расправила плечи. Я присел рядом и обнял ее. Она горько расплакалась у меня на груди.

— Ну, все, милая, не плачь! — погладил я жену по волосам и спине. — Я вернулся в семью. Теперь все будет, как раньше!

Буду снова спать с Наташей в одной постели? Придется. И сексом заниматься с ней придется.

Эта мысль была не то чтобы неприятной, я же как-то спал с ней 16 лет? Просто не шибко-то хотелось делать это с ней снова. Не из-за того, что она была с другим мужчиной. Из-за того, что я был с другой женщиной. Я и раньше таскался по бабам, но теперь, после Булочки, чувствовал себя иначе.

Дурацкое ощущение, что я не должен больше спать ни с кем, кроме Лены, меня не покидало. Булочка меня заколдовала на верность ей? Вряд ли, но на свою жену как на женщину я теперь даже смотреть не мог.

— Не будет, как раньше, Дань, — всхлипнула Наташа.

— Хочешь, я обратно на тебе женюсь? — не зная, чем еще подкрепить свою уверенность, предложил я.

Наташа отстранилась от меня и вытерла мокрое лицо.

— Богдан, я беременна, — дрожащим, дребезжащим, как доска стиральная, голосом сказала Наташа. — Я жду ребенка от Дениса!