Глава 12
…А злополучный, как Одиссей, пятый герцог Авиларский, не подозревая о Вариных страданиях, как и о подстерегающем его счастье, жестоко маялся у себя в гардеробной, собираясь при участии дворецкого на третье, решающее слушанье.
Ещё дней двадцать назад, при сходе лавин в горах, пошли разговоры о неладах с портальной связью. Как человека состоятельного, пользующегося каналами перехода особой устойчивости, Кристофера мало занимала эта болтовня, которой он, кстати, и не предавал особого значения. Но когда о том же самом упомянул недавно его дядя, причём в весьма озабоченном тоне, он насторожился.
Эрих Мария не стал бы тревожиться по пустякам.
И вот несколько дней назад порталы на всей Илларии перестали действовать. Все. Едва не вызвав транспортный коллапс на дорогах. Не обошлось без жертв. Отвыкнув от переполненных трасс, многие водители за ненадобностью растеряли из памяти добрую часть простейших правил движения, и теперь то не успевали вовремя перестраиваться из ряда в ряд, то, забывшись, выезжали на встречку; или же вообще не понимали регулировщиков, экстренно выставленных на перекрёстках. Хвала Небесам, катаклизм сам собой закончился через полтора суток. Причём так же неожиданно, как и начался, и без каких-либо предварительных событий и признаков, указывающих на предстоящие перемены в портальной сети. Восстановились даже межмирные переходы – но только с двумя мирами. Земля по-прежнему оставалась закрытой.
– Как оно всё некстати, – бормотал Крис, вдевая запонки в манжеты рубашки и с тоской поглядывая на галстук-бабочку. – И не напишешь, и не передашь… Как же там моя…
Проглотил имя, не назвав.
Дядя строжайше запретил упоминание Барб всуе, дабы в прессу не просочилось ни грана информации, ибо, как хорошо известно, даже крохотный камушек может обрушить лавину. Скандал или просто дурно пахнущая сенсация серьёзно навредили бы исходу процесса, а также собственной кампании Эриха Марии. Свидетельства супружеской измены герцогини, разумеется, сыграли свою роль при обвинении; но ведь и герцог, положа руку на сердце, порядочный греховодник! Фактически он закрутил роман на стороне, ещё не будучи разведённым. И неважно, что его адвокаты на тот момент успели подать иск в Верховный суд; хороший писака из малюсенького жареного факта состряпает жирное жаркое, замарав репутацию Кристофера Ремардини, да ещё и подбросит шанс Эстер, повернув дело так, что все её измены окажутся лишь местью неверному мужу. Хоть вероятность сего маневра мала, и обвинения выдвинутся бездоказательные, но в попытках обелиться команда Кристофера потеряет драгоценное время. И в установленный законом срок мессер Мишель Кардалионе, верховный судья, просто не даст согласия на развод, призвав герцогскую чету простить друг другу взаимные обиды и помириться. Прецеденты бывали.
С тем, что Крис засветился разок в обществе новой королевской родственницы, ещё нет греха. Но если он случайно проболтается или продемонстрирует, что поддерживает с ней связь – в то время как каждое его слово, каждое действие комментируются неугомонными газетчиками – сам Эрих Мария не ручается за результат. Команда Алессандро, защитника Эстер, иногда играет нечисто, и на всё может пойти в погоне за победой.
Поэтому даже в своём загородном имении, наедине с собой или с верным дворецким Матеушем герцог больше не позволял упоминания вслух дорогого имени. А милые безделушки, фрукты и цветы переправлял исключительно сам, переносясь в отведённую для этого комнату в дядиной резиденции-башне.
Но вот уже несколько дней канал связи с Землёй был неизвестно кем или чем заблокирован. Магии же самого Кристофера на его пробой не хватало: у межмирных порталов была своя специфика, ему пока неподвластная. Над этим-то, почтовым, безуспешно бились сейчас трое специалистов, тех самых, что его создали, а что он, один, мог поделать?
Оставалось только ждать. И завершать, наконец, бракоразводный процесс, тем более, что через пару часов ожидалась решающая битва.
Он глянул на себя в высокое зеркало.
Безупречен.
Сегодня – никаких нарядов в спортивно-ковбойском стиле, никакой лохматости; ему даже бородку удалось облагородить… Только изысканность и совершенство. Никаких упрёков в адрес почти бывшей супруги, никакой демонстративной радости в предвкушении долгожданной свободы. Нет. Он насмотрелся на адвокатов своей благоверной и не станет играть на эмоциях публики. Простота и великодушие – вот его девиз. И, как главный козырь – он предложит Эстер содержание будущего ребёнка. Небеса упаси, без всяких там намёков, что настоящий отец его погиб и, без напоминания, что суду теперь не на кого возложить заботу о новом члене общества. Все и так поймут. И без того уже известно, кто отец; хоть новость о том, что капитан Йорек был латентным магом пятой ступени, взбудоражило весь Авилар. Оно и к лучшему. Сплетники переключились с герцога на капитана гвардии. Впрочем, до правды никто не докопался: никому так и не пришло в голову увязать повесу-гвардейца с неким графом, мужем покойной королевы-регентши.
Эрих Мария умело держал руку на пульсе новостей. К сожалению, усмирить эту стихию он не мог, но умело дозировал и вовремя подкидывал нужную информацию. Не всегда достоверную, иногда нарочно противоречивую… Но с недавней поры имя Эстер перестали произносить с оттенком брезгливости. В глазах света она вызвала даже некое уважение, приобретя вдруг ореол несчастной влюблённой, и из распутной бабёнки как-то в одночасье превратилась в мученицу, потерявшую любимого. Бедный Йорек при этом автоматически перевёлся в святого, мечущегося между двумя равно обожаемыми женщинами, вдова его – в страдалицу, желающую лишь одного – чтобы муж был счастлив, а потому не препятствовавшему его преступным чувствам…
Это было удобно. И придало процессу совсем иной оттенок. Даже герцог Авиларский, по признанию многих дам из высшего общества, представлялся этаким многотерпеливым лапочкой, желавшим, на самом деле, не избавиться от жены, а предоставить ей свободу. Почему же он не отозвал прошения о разводе? Очень просто. Он не может заставить по-прежнему жить с ним женщину, скорбящую о другом. Да, он даёт ей свободу. Как это благородно, как возвышенно!
…Принимая от Матеуша смокинг, Крис припомнил Эстер на втором слушанье.
Странно было видеть её, обычно вздорную, развязную, не стесняющуюся в выражениях – у всепрощающей тётушки Элианор это до сих пор называлось «детской непосредственностью» – такой угасшей. Строгий тёмный костюм, наглухо бронирующий всё, что раньше выставлялось напоказ, шляпка с траурной вуалеткой, скрывшей припухшие веки; старательно нарумяненные, дабы скрыть неестественную бледность, скулы… Она уже не пыталась запудрить пигментные пятна, а может, махнула на них рукой.
Проняло, вдруг понял герцог. Неужели у неё и впрямь было к Йореку что-то большее, чем плотский интерес? Одёрнул сам себя: да ну, нет, не может быть. Она слишком расчётлива. Слишком практична. Слишком приземлена. В конце концов, капитан был далеко не первый её любовник…
И задумался.
А вдруг и правда – потрясена? Или это очередная игра на публику?
Журналисты на хорах перешёптывались, обсуждая герцогиню. Поражены были не они одни: её адвокат, Алессандро, переменился в лице, причём глянул отнюдь не соболезнующе, а как-то зло, чуть ли не свирепо. И тотчас принялся что-то выговаривать вполголоса.
Она побледнела ещё больше, пошла красными пятнами, часто задышала… и взялась за вуаль. Потом решительно одёрнула её и глянула на мужчину с каким-то вызовом.
Не дрогнув, прослушала укоризненную речь Мазарини, обвиняющую её в супружеских изменах.
Из уважения к покойному капитану имя не называлось, но адвокат герцога прямо заявил, что доказательства… э-э… встреч (как он тактично выразился), герцогини Авиларской и… объекта её увлечения (ещё тактичнее) имеются в наличии и предоставлены Высокому суду. Но, опять-таки, исходя из высоких этических соображений, защита просит судий ознакомиться с данными доказательствами в закрытом режиме.
Суд воспринял пожелание адвоката с пониманием и одобрением. К вящему неудовольствию прессы, понявшей, что имя настоящего отца ребёнка так и не будет озвучено. Что ж, это не помешает виртуозам пера и пишущих машинок состряпать очередные пикантные отчёты с судебной сессии, также, кстати, не упомянув ни единого лишнего имени, дабы не навлечь на свои издания штрафы, но те, кто следит за процессом, прочитают и между строк всё, что нужно.
В какой-то момент ситуация в зале заседаний сложилась патовая.
Алессандро, почувствовав, как переменился ветер симпатий, поспешил воспользоваться ситуацией и воззвал к благородным чувствам герцога, призывая понять, простить и принять под свой кров супругу, упирая на то, что несчастная уже достаточно наказана за свои ошибки, вызванные исключительно женским одиночеством и невниманием самого Авиларского к ней. Буде он согласится начать всё с начала, дать ей шанс – она станет образцовой супругой и… матерью…
Если бы не едва слышное покашливание над ухом со стороны Эриха Марии, герцог взбеленился бы. Но рука дяди, решившего в этот день поддержать племянника лично, легла ему на плечо.
– Выждем, – шепнул глава безопасности. – Не дёргайся, в нашей команде есть ещё один игрок, хотя на первых порах тебе может показаться, что она на чужом поле…Кажется, Эстер не согласится с защитником.
На выразительный взгляд племянника только подмигнул.
А в перерыве к герцогине, закрывшей лицо ладонями и словно пытавшейся отгородиться от адвоката, стремительно, растолкав толпу помощников – на самом-то деле расталкивали охранники, освобождая проход – подошла сама Элианор Илларийская.
Небрежно махнула рукой – и пространство вокруг них расчистилось на несколько футов. Прежде, чем сверху лёг колпак сферы приватности, газетчики успели углядеть, как королева участливо наклонилась к своей крестнице, а та, зарыдав, упала в её объятья.
Кому-то другому, возможно, и запретили бы использовать в здании суда артефакты от прослушивания, но не членам королевской фамилии. Знала ли королева, что в драгоценной броши на её шляпке замаскирован и другой артефакт, записывающий? Возможно. Во всяком случае, немного позже Эрих Мария ознакомил Кристофера с разговором двух женщин.
– Эсс, девочка, прими мои соболезнования, – участливо начала королева. – Хоть я и не одобряю адюльтер, ты знаешь, но потерять возлюбленного тяжело. Я же вижу: ты страдаешь!
– Ах, крёстная, что мне делать? Я одна, совершенно одна!
– Не говори глупостей, детка. Ты же знаешь, я не покину тебя.
– Но вы сейчас уйдёте – а я останусь с ним! Ах, какие ужасные вещи он мне говорит… Он не разрешал мне надевать траур по Йореку, кричал, что публика и весь свет меня засмеют, что вдова подаст на меня в суд! А когда я всё-таки надела – чуть не убил меня на месте.
– О ком ты, милая? Кто смеет тобой распоряжаться?
– Он давит на меня, давит, крёстная! Требует, чтобы я не смела менять решений, и не давала бы Крису развода, а я теперь видеть его не могу! Я хочу развестись, хочу, но он не даёт!
– Святые Небеса, да кто же? Ты скажешь или нет?
– Алессандро, – прошептала Эстер.
– Адвокатишка? Что за вздор! Пошли его к Барлогу, мы сменим всю команду этого афериста, и дело с концом!
– Ах, вы не знаете всего… – Голос Эстер упал до шёпота. – Понимаете, он говорит, что я теперь просто обязана остаться с герцогом. Что… слишком большие люди за мной наблюдают, и если я разведусь – мне не жить.
Кажется, королева растерялась.
– Но… какой смысл тебе угрожать, дорогая? Не понимаю!
Эстер надолго замолчала.
– Мне надо будет поговорить об этом с ценьором Ремардини, – сказала как-то стеснённо. – Вы можете устроить с ним встречу? Я… не могу обсуждать это с вами. Это слишком страшно.
– Вот что, милая, – серьёзно отвечала королева. – Не позволяй никому себя запугивать. По поручению моего деверя сообщаю: ты под защитой короны. И ни один адвокат не посмеет тебе навредить, кто бы за ним не стоял. Хочешь развода? Так соглашайся на развод, и не медли, потом будет поздно. И вот тебе моё королевское слово: ты в полной безопасности. После процесса – да хоть и сейчас, если ты так боишься – я сама увезу тебя в надёжное место, где ты дождёшься, пока Эрих не выловит одного за другим всех, кто дёргает за ниточки этого Алессандро: а тебе его явно подставили, я уверена.
Эстер помолчала.
– А… потом?
– А потом ты станешь свободной самостоятельной женщиной. Родишь дитя. Будешь его любить. Нищей ты не останешься, уж поверь…
– Но… как меня примут в свете?
– О чём ты думаешь! – в голосе королевы промелькнуло раздражение. – Тебе сейчас надо волноваться о собственной безопасности и ребёнке. Нормально тебя встретят. Эрих немало постарался, чтобы вывести тебя чуть ли не в мученицы. Так что если ты и впрямь хочешь с ним поговорить – помни, что ты обязана ему сохранением репутации. Будь благодарна и откровенна, ради своего же блага.
Такой вот странный разговор у них состоялся.
…Правда, дядя ни слова не обмолвился о последующей встрече с Эстер. Но Крис по опыту знал: если Эрих Мария молчит – лучше и ему не докапываться. В нужное время всё узнает.
В конце второго судебного заседания на традиционный вопрос мессера Кардалеоне, продолжает ли истец Ремардини настаивать на расторжении брака – истец ответил: «Да».
И на вопрос, продолжает ли супруга герцога, Эстер Ремардини, оспаривать право мужа на развод, она ответила: «Нет. Согласна».
Оставалось только дождаться третьего заседания, окончательного закрепляющего результат.