Глава 27

И вдруг остановился, словно с размаху налетев на невидимую стену.

С его возлюбленной творилось что-то неладное. Дело было вовсе не в непривычном глазу пышном платье с кринолином, обвитом гирляндами из живых роз, не в высоком белом парике, обсыпанном пудрой и росинками бриллиантов, не в мушке над бровью – облик-то как раз соответствовал его, Криса, нынешней внешности, будто костюмы для них подбирал точно в пару один и тот же модный кутюрье… Но вот в глазах застыло новое, не свойственное ей выражение, и смотрела она как-то изучающе, словно оценивая, да ещё с нехорошим хитрым прищуром…

– Ты не она, – сказал он уверенно и отступил. – Что за шутки? Где моя Барб?

Незнакомка, хмыкнув, приподняла брови. И тут из-за её спины выскочила… наконец-то! – его ненаглядная пышечка, живёхонькая, целая и невредимая, в простеньком плащике, будто только что с прогулки, с лицом осунувшимся и побледневшим, но неописуемо счастливым, и кинулась ему на шею.

–Узнал! Узнал! Я же говорила!

С неимоверным облегчением он загрёб её в охапку, прижал к себе, как и жаждал столь долго… и вдруг отстранился. Оглядел встревоженно с головы до ног:

– Что с тобой, Барб? Ты так похудела, круги под глазами… Тебе нехорошо? Ты плохо переносишь беременность?

– Так ты понял, да? Всё понял?

Она словно не слышала вопросов, радостно тормоша его за плечи.

– Да понял, конечно. – Не выдержав её напора, он заулыбался. – Только дурак не догадался бы. Я же самым бесстыдным образом стащил эти башмачки, не смог с ними расстаться! Они и сейчас…

Машинально сунул руку в карман камзола – и, возликовав, торжественно предъявил Варе две пары пинеток. Мысленно рассыпавшись в благодарностях тому, кто догадался снабдить его во сне самым на сей момент ценным.

– Кри-ис… – счастливо протянула Варвара, уткнувшись ему в грудь. – Как хорошо, мы снова вместе… Я так соскучилась!

– И я. – Он торопливо запихал в карман своё сокровище, наткнулся там ещё на что-то… но отложил выяснение до поры. – Погоди, ты не ответила: что с тобой? Мы ведь во сне, да? Ты и наяву такая? Барб, как только сойдёшь с поезда – оправляемся к самому лучшему врачу! Я волнуюсь!

– Да не дрожи ты так за неё, – послышался смешок, от которого у герцога вдруг мороз по хребту пробежал. Он осторожно прижал к себе возлюбленную, отчего-то ничуть не напуганную, и глянул на ту, вторую, её двойника. Впрочем, внешнего сходства уже не наблюдалось. Черты лица незнакомки изменились, и даже сам наряд перетёк в облегающее белое платье с длинным шлейфом, сверкающее крупной чешуёй.

– Ты… – начал он севшим голосом, боясь и вместе с тем надеясь на ответ. – Тео… Богиня… Ты к нам вернулась?

– Смышлёный мальчик!

Огромные топазовые глаза ласково сощурились.

– Главное, что с ходу меня разоблачил, не купился на похожесть. А ведь мы с Варей даже поспорили, различишь ты нас или нет? Молодец, теперь верю, что любишь…

Она заскользила вокруг обнявшейся пары, легко, шурша шлейфом, будто хвостом, и вдруг до боли напомнила герцогу мать, королеву Анну. Он почтительно поклонился.

– А за маму своих детей не волнуйся. Маленькие маги развиваются в чреве по-своему, им за короткий срок приходится закладывать основы нескольких тел: человеческого, магического, да ещё и оборотнической ипостаси. А ведь твои малыши переняли от тебя две формы – змеемаговую, и боевую. Всё это – недели за две, из клеточек материнского организма; потому-то женщина так худеет в первое время. А вас, змеемагов, оттого и тянет к пышечкам: вы чувствуете, что они для ваших детей самые лучшие и желанные матери… – Теотикана засмеялась. – Ну, и вообще – кажутся самыми красивыми. Ничего, скоро всё у нашей Варвары нормализуется. Только за счёт быстрого роста детки будут всё время опережать человеческих детёнышей, и родятся раньше на два месяца… Я к чему это говорю? Тут в одном из благородных семейств вот-вот вспыхнет скандал на этой почве, а он совершенно не нужен. Сами понимаете, наследный принц не должен сомневаться в своём отцовстве. Пока это до него дойдёт, что сын у него зачат особенный…

– Наследный? Михаэль? – не веря своим ушам, переспросил Кристофер. – Так Стелла беременна? И у них, получается, тоже родится будущий Змей? Но ведь дядя Эдвард не змеемаг, он просто стихийник, сильный, конечно; да и сам Михаэль – маг, но не оборотень…

– И что с того? Змеемагом был твой дед, Михаэль Второй, и всем своим детям и внукам он передал свои гены; просто в сыновьях они не активировались, а проснулись только в Анне, а затем и в тебе. Я вернулась как раз вовремя, чтобы кое-что подправить. У будущего Михаэля Третьего скоро появится хорошенький крепенький змеёныш, на радость нации. А кое-кто пусть себе скрежещет зубами…

Теотикана легкомысленно пожала плечами – и махнула невидимым музыкантам.

– Нам что-нибудь лёгкое и воздушное, маэстро! Начинайте!

И, дождавшись первых тактов, заскользила по зеркальному паркету в шлейфо-шуршащем танце, прикрыв от удовольствия глаза.

Варя постучала кулачком по мужскому плечу и выразительно покосилась на богиню.

– Кри-ис! – прошипела. – М-м-м? Ну, ты что, не понимаешь? Пригласи, не будь невежей! Женщина семьсот лет не танцевала!

Герцог судорожно вздохнул.

– А… А ты не обидишься?

– Ты сбрендил? Мы же подруги! Иди и пригласи немедленно! А я вот тут посижу, на вас посмотрю…

Она с независимым видом опустилась на одну из банкеток, расставленных вдоль стен зала.

«Мы же подруги!» Как у вас, у женщин, всё просто! А вот герцог, хоть давно уже не зелёный юноша, но слегка оробел: не каждый день выпадает потанцевать с богиней! Однако собрал храбрость в кулак, шагнул вперёд и, изысканно поклонившись, протянул руку:

– Ценьора позволит пригласить на тур вальса?

– О, очень даже позволяю! Наконец-то! – засмеялась Тео, как простая смертная.

Они поплыли по залу в вечно юном и бессмертном танце. Раз-два-три, раз-два-три… Богиня улыбалась насмешливо-ласково, Кристофер в смятении вглядывался в её прекрасное лицо… и находил всё больше и больше знакомых черт. Едва заметная горбинка на носу. Одна бровь изогнута чуть выше. Крапинка на радужке правого глаза. Высокие точёные скулы. Ямочка на левой щеке…

«Это потому, что все вы, змеемаги, мои дети», – шепнул голос Теотиканы прямо в голове. Губы же её так и оставались сложены в молчаливой ласковой улыбке. – «Ничего удивительного. Каждый из вас, моих любимых созданий, узнает во мне свою мать».

«Почему тебя так долго не было?» – спросил Крис, из множества толпящихся в голове вопросов выбрав первое, что прорвалось само.

«Ай, не хочется тратить время… Лучше потом спроси у своей ненаглядной. Она всё и расскажет, а мне лень повторяться. У тебя чудесная женщина, и не волнуйся так из-за её простецкого ко мне обращения, мы с ней и впрямь подружились. При случае я ещё загляну к ней… к вам в гости, и не во сне…»

Она рассмеялась.

«Представляешь, у меня отпуск! На год-другой я совершенно свободна от демиурговских дел, вот счастье-то! Но я не могу уйти, не убедившись, что в моих краях всё в порядке. Потому и прошу: поддержи сейчас Стеллу, выручи её. Эти путаницы со сроками беременности из-за разниц в развитии могут сыграть роковую роль, я ведь не просто так упомянула о возможном скандале. Представляешь, если врач заявит о двухмесячной беременности принцессы, а будущий отец прикинет в уме срок зачатия – и вспомнит, что он-то вернулся из Ботсвании всего месяц назад… Что он подумает? Ваши с Варей разъяснения придутся очень кстати, особенно, если будут подкреплены веским словом специалиста. А у тебя на примете есть один, я знаю. Скоро на него свалится мно-ого работы…»

От неожиданной догадки сердце Криса забилось сильнее.

«Ты хочешь возродить нашу расу?»

«И это тоже. Но, кроме того, пресеку на корню династические войны. Ты же помнишь, короли не всегда наследовали трон, лишь те семейства, в которых появлялся Змей… Понимаешь, о чём я? Родись ты у Анны раньше, чем она передала престол младшему брату – и вместо регентши быть ей полноправной королевой. А твои дети имели бы право…»

Герцог даже остановился, прервав танец.

«Я не собираюсь свергать дядю Эдварда!» – сказал сердито. «Мне хватает того, что имею!»

Нежная, но настойчивая рука богини подтолкнула его к очередной фигуре танца.

«Знаю. Ты не честолюбив. Вот потому-то я и устроила этот ловкий финт: дети-змеёныши герцога Авиларского родятся чуть позже маленького внука-змеёныша нынешнего короля, и потому станут не прямыми претендентами на трон, а лишь очередными, и никаких междоусобиц и подковёрных интриг не будет. Знаю я этих политиков! Останься твои близняшки единственными Змеями-Ремардини – и непременно найдутся авантюристы, что попытаются впихнуть их на трон, дабы самим прорваться к власти… Я этого не допущу, причём вполне естественным и мирным путём: обеспечу Михаэлю несколько таких хвостатых детишек. Вот и будет для ваших близнецов отличная компания!»

«Верно…»

Герцог помолчал. Взглянул с благодарностью.

«Я помню, каково это – расти, отличаясь от остальных, то стыдясь, то боясь себя самого, своей истиной природы и нечеловеческих инстинктов. Теперь-то я понимаю, что всё это – надуманные комплексы; но быть одному – нелегко».

«Вот видишь! Теперь у маленьких Авиларских-Горынычей будет превосходная компания!»

«Постой-постой, как ты их назвала?»

«И это тебе тоже объяснит твоя подруга, но позже, позже. Не мешай мне наслаждаться».

Кристофер терпеливо вёл богиню по очередному кругу – и сам невольно увлёкся, восхищаясь её лёгкой поступью, изяществом движений, женственностью, гибкостью… С его чисто мужской точки зрения, богине не хватало лишь одного: чуть большей пышности в области бёдер и бюста. И тогда была бы идеальная женщина…

Теотикана расхохоталась, прочитав его мысли но, похоже, не обиделась. Герцог покаянно поцеловал ей руку. Прямо над ними на хорах скрипки пропели последние такты. Вздохнув, Тео остановилась.

– Как чудесно почувствовать себя просто женщиной! Благодарю мальчик мой. А теперь смотри и запоминай…

Нежно приобняла партнёра за плечи. И вновь перешла на мысленную речь.

«На ближайшем балу в честь Сигизмунда и Светланы ты будешь танцевать здесь со своей Барб. В середине танца дирижёру что-то попадёт в глаз, он уронит палочку – и музыканты замолкнут. К тому времени вы окажетесь точнёхонько на этом месте. И тогда, за спиной своей женщины ты увидишь и узнаешь посланника того, кто отправлял к тебе убийц. Того, по чьему приказу расстреляли твой «Единорог» и едва не угробили самого».