Глава 30

Увидь Варвара вертящегося на сиденье мобиля Паоло – ох, не сдержалась бы, и точно помянула пресловутое шило в заднице. Само роскошное авто было десятилетнему пацану не в новинку, герцог несколько раз до сегодняшнего дня вывозил его кататься по городу и поесть мороженого, а в ангаре у Авиларского «Единорог» был далеко не единственным транспортным средством. Как большой самостоятельный мальчик, Кристофер очень любил коллекционировать машинки и, разумеется, охотно хвастал ими перед знатоками. Вот и сейчас: он с удовольствием косился на бывшего приютского воспитанника, который, кажется, задался целью разобрать его мобиль по винтику, а сейчас испытывал на прочность кожаную обшивку копии «Порша» – одно время Авилар захлестнуло подражательство земным дизайнам, и уж конечно герцог не устоял…

Задрав голову, мальчишка зачарованно уставился через открытый люк в потолке на небо.

– А летать он может?

– Нет, парень. Зато это раритет: корпус и отделка настоящего земного автомобиля, только движущая начинка наша.Нам тут, в Авиларе, бензиновые выхлопы ни к чему, обойдёмся техномагией.

– А почему всё-таки он не летает? Что, блок для левитации некуда встроить, да?

– Место есть, можно утолщить днище. Но тогда потеряется изящество, аутентичность… Ты знаешь это слово?

– Ага. Подлинность, да?

– Вот-вот. Я бы и от техномагии отказался, но неохота бензин нюхать, слишком уж он вонюч. Впрочем, есть любители, у которых штук по пять-шесть настоящих земных авто, но им приходится ютиться на особых трассах, с воздухоочистителями. А в большие города их вообще не пускают. Стоит оно того?

Мальчишка помотал головой.

– Не-а. На мобиле надо гонять, где хочешь.

– Молодец. Понимаешь.

– А твоя подружка не против такого? Бабы обычно визжат и трясутся на виражах, и скорости боятся!

Герцог Авиларский терпеливо вздохнул. Покосился на вихрастое приобретение, увлечённо изучающее содержание ящичка для документов и уже пытающееся померять его перчатки. Что поделать, надо привыкать и к терпению, и к снисходительности…

– Во-первых, она не подружка, а уже невеста. Мы обручились. Во-вторых… не баба, это точно.

Паоло не понял.

– Ей что, пятнадцать? Ты женишься на малолетке?

– Да нет, лет-то ей столько же, наверное, как и мне… – Кристофер засмеялся. – Понимаешь, Пачо, по мне, так «баба» или «тётка» – это не возраст, а категория женщины, особый вид… Вот все мои жёны, которых мне навязывали – те ещё «бабы»; они, мне кажется, и девчонками-то не были никогда, сразу родились крикливыми, вздорными и с претензиями. Будто весь мир им должен. А Барб… – Он вздохнул. – И мудрая женщина, порой умнее и терпеливей меня, и… Такая заводная, деятельная, на неё как ни посмотришь – всё ей интересно, как ребёнку. Вот как в ней это сочетается?

Он даже руками развёл, благо, руль и здесь, как в «Единороге», чуть что – подхватывался автопилотом.

– Хы. Влюбился, – ехидно ухмыльнулся его воспитанник.

– В точку, Пачо. Даже спорить не стану. Может, я и сужу предвзято, но…

– А она – будет со мной обращаться так же, как ты?

– Это как? – Герцог заинтересованно скосил глаза от дороги.

– Вот ты – разговариваешь со мной, как со взрослым пацаном, конкретно. Не сюсюкаешь, не то, что эти дамочки из благотворительных фондов, которые к нам фотографироваться наезжают. Они с нами нянькаются, будто мы трёхлетки какие-то. А твоя подружка?

– Она не… – Крис неожиданно улыбнулся. – А что, пусть будет «подружка», мне нравится… Она нормальная. Как я.

Тут он задумался.

– Если меня, конечно, можно назвать нормальным…

И оба расхохотались.

На вокзал они едва не опоздали. Какое-то время потеряли на парковку в правительственном секторе, на идентификацию личности… Ещё перед выездом из приюта Крис заблаговременно скинул охранникам данные на Паоло, но те всё же замешкались – чувствовалось, что перепроверяли информацию. Впрочем, извинились за задержку – и пропустили, наконец, на перрон, где уже грянул в приветственном марше духовой оркестр, где проводники с улыбкой открывали двери и откидывали платформы переходов из вагона на платформу, где размахивала цветами в толпе встречающих тоненькая светлокосая девушка, на которую Паоло ни в жизнь не подумал бы, что она принцесса… Он дёрнул Криса за руку и напомнил:

– Но только никаких «пап» и «мам», понял? Ты мой друг и опекун по малолетству, на это я согласен, ну и хватит с вас пока.

– Я помню, Пачо.

Вот так.

Хоть Паоло и было лет семь, когда он потерял родителей, но мальчишка слишком хорошо их помнил, чтобы называть отцом и матерью чужих людей. Крис ему нравился, что уж там говорить, но если его подруга вздумает плакать над ним, как над сироткой, и называть его «сыночком»… фу, он не стерпит таких телячьих нежностей. Придётся тогда им с Кристофером как-то сильно над этим подумать.

А что, если она всё-таки окажется «тёткой»?

…Откровенно говоря, Варя настолько нынче проспала всё на свете, что не успела толком причесаться. По привычке проснулась в шесть утра – но бежать оказалось некуда, ни работы поблизости, ни парковой дорожки, ни даже беговой, тренажёрной. Она послонялась по своим апартаментам, полюбовалась видами из панорамных окон, прошлась до вагона-столовой и с удовольствием выпила сок и чашечку кофе в компании Эриха Марии; между делом пожаловалась, что ей всё время хочется персиков и… спать, отчего-то. И, глянув на часы, честно призналась, покраснев, что не выспалась, и если её общество сей секунд никому не требуется – то, пожалуй, пойдёт, доберёт своё… Вернулась в купе, влезла в пижаму, попросила горничную разбудить, если заспится, за полчаса до прибытия – и вырубилась, едва коснувшись щекой подушки.

А потом, проснувшись, словно от толчка, долго смотрела в потолок и пыталась сообразить: что за фамилия упорно крутится в голове? Ага, вот: Энрикесы. Это ещё кто? И пояснила сама себе: Энрикесы и Ремардини, две династии, претендовавшие на трон Илларии ещё пятьсот лет назад. У них был общий дед, а потому – что Гвидо Энрикес, что Эдвард Ремардини – оба были равноправными претендентами на корону и какое-то время даже правили вместе. Однако в семействе Ремардини змеемаги рождались в каждом поколении, а у Энрикесов – через одно-два, поэтому через столетье соправления трон на законных основаниях окончательно отошёл к…

Вот зачем в её голову это впихнули, а?

В дверь тихонько стукнули.

– Подъезжаем, ценьора Варвара! – пропела горничная.

Как – подъезжаем? А она всё ещё в пижаме, неумытая, со свежим рубцом от подушки на щеке!

Но, хвала местным богам, подняли её, как она и просила, за целых полчаса до Авилара. Или всего за полчаса, это как поглядеть… Лихорадочно умываясь, переодеваясь, наводя красоту, она так и слышала щёлканье минут. И, если бы не горничная, забыла бы даже причесаться. Но, повертевшись перед зеркалом, пятернёй взъерошила чёлку, махнула щёткой – раз, два! – и пальцами обозначила ещё и пёрышки на причёске, чтоб было, как в тот раз, когда почти насмерть поразила чопорных королевских фрейлин своей стрижкой.

«Хулиганка ты, Варвара Пална! Ох, хулиганка!»

Накинула брякнувший карманом пиджачок – и полетела к выходу. Тем более что ей, по нынешнему статусу, полагалось покидать вагон первой, в компании Эриха Марии, а уж потом за ними следовали иномирные гости-некроманты. Вот ещё знание, осевшее в голове – что-то из этикета, кажется…

Эрих Мария любезно свёл её на перрон – и церемония встречи тотчас рассыпалась на кусочки, потому что навстречу сиганула Светланка, дочура, с радостным воплем: «Мам Варь, ну как же я соскучилась!» и бросилась на шею, щекоча цветами. Довольная, Варвара сгребла её, ещё тоненькую и почти стройную, в охапку, приподняла над землёй, так, что та аж ногами задрыгала.

– Молодец! Пару кило прибавила, растёт малыш! И я рада, доча! Тс-с, погоди, а то тут наши ценьоры в себя никак не придут…

Принц Сигизмунд озадаченно похлопал глазами, но протянул ей ещё один букет. Запоздало улыбнулся.

– Как это вы… с ходу, Варвара Павловна… Раз – и определили, что два килограмма?

Она попыталась отшутиться:

– Так я ж счётный работник!

И осеклась, увидев за его спиной грозную физиономию Кристофера.

Он сердито сдвинул брови.

«Тебе нельзя!..» – шепнул одними губами.

– Как неосторожно! – укоризненно произнёс за её спиной Эрих Мария.

– Да ладно, – растерянно пробормотала Варвара. – Вы что, ребята? Да я здоровая, как лошадь! Бросьте, что я, собственного ребёнка не подниму, что ли?

А из-за Кристофера в свою очередь вдруг выглянул шустрый пацанёнок лет десяти, пронзительно рыжий, взъерошенный, да так знакомо… В полном обалдении Варвара прикоснулась к собственной встопорщенной шевелюре.

– Эй! – сказала растерянно. – Похоже, мы с тобой одной крови – ты и я!

Пацан смешливо фыркнул, обнаружив недостачу верхнего клычка. Физиономия его была густо усеяна веснушками, а глаза, серые, как у неё, хитрые-прехитрые, щурились точь в точь, как у блудодея. Даже ямочка на щеке прорезалась такая же.

И почему-то Варя сразу поняла, кто это. Протянула руку:

– Привет. Я – Барб. Варвара.

Он звонко щёлкнул ладонью по её ладони. Получилось ловко, будто они тренировались.

– Привет. Я – Паоло.

– Пашка, значит… Отлично.

Встретилась взглядом с как-то вмиг растерявшимся Крисом – и подмигнула. Конечно, она помнила о его намерении усыновить мальчишку, и ничуть не удивилась. Вот если бы блудодей с его упёртым характером отказался бы от своего решения – Варя пощупала бы ему лоб и поинтересовалась: не заболел ли?

Теперь следующей подарочной книгой для них обоих будет О'Генри. «Вождь краснокожих». Похоже, с таким пополнением в семье надо быть готовым ко всему.

Конец второй части