Глава 16

– Шеф, всё пропало! – почти не сдерживаясь, рыдал в переговорник безымянный младший ассистент суольского академика. – Установка погибла, нас депортируют в ближайшие два часа, Эстер Авиларской больше нет… Всё бессмысленно! Ха-ха-ха-ха-ха!..

– А ну-ка, прекратите истерику, – прошелестел в ответ холодный безжизненный голос. – Излагайте по порядку. Слушаю.

– Установка погибла…

– Это я читал. Кто виновник?

– Шеф, я не знаю! Мне показалось…

– Меня не интересуют ваши видения. Говорите конкретно: что случилось? Кто сумел проделать всё на ваших глазах, идиот?

– Шеф, это какая-то потусторонняя сила. Клянусь! Её даже камеры в зале не зафиксировали. Нас просто смело с места каким-то ветром, а машину приподняло и шлёпнуло… Камеры никого не видели, шеф!

– Достаточно.

Интонация сменилась, будто кто-то там, на другом конце связи, брезгливо поморщился.

– Агент Шесть, что с вами? Держите себя в руках. Похоже, что по этому вопросу внятных объяснений я от вас не дождусь. Излагайте далее, по перечисленным пунктам.

Ассистент судорожно вздохнул. Безжизненный голос невидимого босса, обычно вселяющий ужас, в этот раз подействовал, как ни странно, благотворно, успокаивающе, ибо служил подтверждением, что даже в рушащемся на глазах мире кое-что остаётся незыблемым, постоянным. Это, что ни говори, вселяло уверенность. И помогало обрести почву под ногами.

Ассистент академика, он же «Агент номер Шесть» Суольской разведки нервно дёрнул головой, откидывая длинную чёлку – неделями репетированный жест, дабы придать образу помощника учёного определённую индивидуальность. И зашипел, стукнувшись затылком о стену за спиной. Для сеанса связи ему пришлось уединиться в крошечной кладовой Геомузея, предназначенной для хранения швабр, веников и прочего инвентаря, но незадачливый шпион, привыкший за несколько лет к простору лабораторий и государственных квартир, всё время забывал о теперешней тесноте. Однако сейчас ему пришлось сдержать готовое сорваться с языка ругательство, чтобы не навлечь на себя неудовольствие или, того хуже, язвительные насмешки собеседника.

– Илларийцы вычислили источник резонанса, шеф. И заявили протест. Хотели изъять установку, как опасную, убедились, что она разрушена, но конфисковали всё даже в таком виде, до последнего винтика. А нам приказали покинуть страну не позднее, чем через два часа… уже час сорок пять минут. Команда пакует вещи и документацию. Нота протеста от самого Эдварда послана в наше посольство и продублирована нашему правительству. Шеф, это провал!

– Это всего лишь технические накладки, болван, – спокойно ответили ему. – Они случаются даже с самой надёжной маготехникой. Наши дипломаты замнут скандал, это их дело. Что с герцогиней?

– Ох… – вырвалось у агента. За неимением потерянного носового платка он промокнул внезапно проступившую испарину рукавом до сих пор не сменённой рубашки, изрядно помятой после происшествия в демонстрационном зале. Но сейчас он испытывал явное облегчение. Ему не ставят в вину бунт машины и последующую катастрофу! А уж за шлюшку Эстер он, понятное дело, ответственности не несёт.

– От подземного толчка в столице пострадало три здания…

– Это я знаю.

– Герцогиня… бывшая герцогиня в это время как раз выезжала с подземной стоянки своего дома. То есть, не своего… Герцог оставил ей квартиру в элитном доме, тот и тряхнуло. Обрушилась скульптура, украшающая фасад, и протаранила мобиль герцогини… бывшей герцогини. Её придавило насмерть. Но, шеф… – Агент перешёл на торопливый шёпот: – Наши люди говорят, что неподалёку крутились парни Ремардини, скорее всего – это они её… Может, эта статуя рухнула бы и без всякого землетрясения, просто толчок сыграл им на руку?

Наступило молчание.

– Возможно, – наконец, с неохотой согласился собеседник. – Как некстати… Она как раз должна была остаться единственной… Смерть действительна?

– Так точно, шеф! – Агент Шесть выпрямился и попытался щёлкнуть каблуками, но тут у него из глаз посыпались искры. В сумраке кладовой он не заметил щётку от швабры, задел ногой – и теперь получил черенком по лбу. И снова пришлось шипеть тайно, не подавая виду.

– От…твезли прямо в морг… Наши люди проследили. Туда почти сразу примчалась королева – ценьора Эстер была её любимицей. Элианор вышла в слезах, через полчаса за телом бывшей герцогини приехал дворцовый катафалк. Куда уж мертвее-то…

– Как знать, – несколько туманно отозвался его шеф. – Король Эдвард не так давно собирался пригласить в столицу некромантов из соседнего мира…

– Мы всё проверили шеф, – затараторил Шесть. Хоть в чём-то он не подвёл! – Порталы с Гайи не открывались последние два месяца, визитов с той стороны не было вообще ничьих! Некромантами здесь и не пахнет!

– Что ж…

– Однако что же делать, шеф? – уже просительно, несколько заискивающе проблеял ассистент. – Выполнение миссии теперь невозможно, да и смысла нет – без герцогини… бывшей герцо…

– Заткнись!

Столько холодного бешенства обрушилось на агента, что у того из оледеневших и онемевших пальцев выскользнул переговорник. От страха ни жив, ни мёртв, он рухнул на колени, нашаривая на полу во мраке средство связи. Но, даже обнаружив, не смог взять: непослушные пальцы скользили по корпусу, не сгибаясь, не захватывая…

Истерично всхлипнув, агент ткнулся лбом рядом с аппаратом.

– Шеф, я тут, извините, технические проблемы…

– Меня не интересуют твои проблемы.

Это убийственно ледяное «ты» прозвучало, как первый удар молотка в гвоздь, забивающий крышку гробика над несчастным, погребаемым заживо секретным агентом. Очень, оказывается, невезучим секретным агентом. Как ни крути – не уследившим за чудо-техникой и фактически провалившим важнейшую операцию.

– Вместе с установкой вы должны были везти несколько первых её образцов, маломощных, демонстрационных. Они уцелели?

– Что? Да, шеф, они не выставлялись в зале, их… – Ассистент, наконец, умудрился кое-как сгрести переговорник, и теперь со скрипом в коленях копошился на полу, пытаясь подняться. – Их, кажется… Да, точно, они пока в нашем мобиле, в грузовом отсеке, даже не распакованы. Их ведь взяли на всякий случай, чтобы дополнить экспозицию.

– Хоть одна из них действует?

– Одна, – выдохнул в трубку агент. – Точно. Одна. На ней ещё пусковое устройство опломбировано, чтобы случайно не…

– Доставь её мне. Немедленно.

Шесть застыл на полу в немыслимой позе, прогнувшись на четвереньках, как павиан.

– Но, шеф…

– Немедленно.

Агент кое-как перевернулся и сел. И впервые в жизни возразил, даже перестав бояться:

– Это же самоубийство, шеф. Первая модель, она бьёт… посылает импульс на двести метров под землю… Прямо под ноги, иначе никак! Она ещё без дистанционного управления! Тот, кто её запустит, окажется в самом эпицентре, потому что резонанс не отсрочен, а срабатывает тотчас! Или… вы хотите, чтобы я…

– Просто. Доставь. Мне. Эту. Штуку. И быстро, чтобы успеть вернуться к своей группе, к её отъезду. Опоздаешь – привлечёшь внимание властей, и тогда уж точно я заставлю тебя снять эту Барлогову пломбу самому, зубами. Понял? Поторапливайся. Всё.

… Прошло минут пять, но агент Шесть всё ещё сидел на невидимом во мраке полу и, похоже, бредил, потому что шёпотом звал маму, мамочку. Потом он как-то пришёл в себя, сумел подняться на ноги, снова заработал по лбу ручкой от швабры, и от этого окончательно прочухался…

Не он. Он не будет нажимать кнопку. Он должен успеть к отъезду. А кнопку нажмёт не он. Надо только поторопиться.

Не он…

И, пошатываясь, побрёл искать выход, собирая растерянные где-то ошмётки памяти, соображения и воли.