Глава 12

Андрей Понедельник выдался тяжелым. Я понимал, что взять Булочкину с наскока не получится – если просто подойти и поцеловать при всех, то можно навсегда забыть о потомстве. Но к тому, что она будет вести себя, словно ВООБЩЕ ничего не произошло, я оказался не готов. Ночью мне даже поспать толком не удалось из-за того, что я постоянно представлял себе нашу встречу. Рисовал в голове картинку, как она смущается, краснеет и отводит глаза, а я бросаю какую-нибудь двусмысленную шутку. Пытаясь поддерживать с ребятами разговор, одним глазом смотрел на остановку. Едва из автобуса появилась кудрявая голова, у меня от волнения все тело обмякло. Я дождался момента, когда появление Булочкиной заметили остальные, и тоже повернулся. Засранка проплыла мимо «Эскалейда» с таким лицом, как будто я жвачка, в которую она случайно вляпалась на тротуаре. – У кого-то ПМС? – Пахич толкнул меня плечом, показывая подбородком на Булочкину. – Она просто стерва, при чем тут ПМС? – ответила вместо меня Лера, с интересом разглядывая алые ногти. – На самом деле под классическое определение стервы подпадаешь ты, Лера, – спокойно заметил Гарик. Баева цокнула, бросая на друга уничтожающий взгляд. – Вам, ботаникам, нужно держаться вместе. – Спасибо, но я лучше буду держаться поближе к тебе. Вдруг меня коснется тот благословленный свет, что исходит ото всех богачей. – Идиот. – Идиот не может быть ботаником, Лера. – Слушайте, может, хватит, а? – я начинал раздражаться. – То есть вам с Булочкиной можно, а нам нет?! – тоже завелась Лерка. Похоже, сегодня все были немного на взводе. – Это другое. Мы с Булочкиной враги, а вы просто никак потрахаться не можете. – Да пошли вы все! Она ловко соскочила с капота и быстрым шагом направилась к входу. – Сегодня у всех баб ПМС, – глубокомысленно изрек Леха, и мы все как-то невесело заржали. Нет ничего страшнее женщины, которая не в настроении. Булочкина продолжала меня весь день игнорировать, и к последней паре я откровенно начал терять терпение. Это, между прочим, бросается в глаза и совсем не вписывается в концепцию «не привлекать к нам лишнего внимания». Минут десять я сверлил взглядом ее затылок, надеясь, что от этого у нее разболится голова, но в итоге достал телефон. «Ты ведешь себя неестественно» Я снова вцепился в нее глазами, подмечая, как напряглись изящные плечи. Булочкина заправила за ухо прядь кудрявых волос и слегка дернула головой, словно хотела повернуться, но внезапно передумала. Экран мелькнул. «Не пиши мне. И сотри нашу переписку, вдруг кто-нибудь увидит». Чего-о? Я недоуменно смотрел на сообщение. Я кто, по ее мнению, прокаженный?! «Еще раз напишешь такую херню, и наша переписка будет красоваться на доске с расписанием». Она все же не выдержала и повернулась. От злобного взгляда у меня все всколыхнулось. В прямом смысле слова. Я – гребаный извращенец. Снова схватился за телефон и быстро набрал новое сообщение. «Ты же не думала, что на этом всё?» Некоторое время экран оставался темным, и я начал нервно грызть ноготь. «А ты хочешь продолжения?» Я чуть не заорал от радости. Она бы никогда не задала подобного вопроса, если бы сама не думала о продолжении. Бросив настороженные взгляды по сторонам, быстро застрочил: «Алиса, тебе еще есть чему поучиться». «И чему же?». «Например, как соблазнить парня». Вместо ответа Булочкина медленно обхватила ладонью затылок, якобы почесывая голову, но ее пальцы отчетливо сложились в «фак». Я не смог сдержать идиотскую улыбку, поэтому просто закрыл лицо руками. Кому-то придется за это ответить, и у меня в голове уже была парочка идей как. *** Через несколько дней я сидел в машине, задумчиво глядя на стопку изображений в руках. Булочкина меня убьет. А потом выпотрошит. После воскресит и повторит все по кругу. Краем глаза заметил движение и быстро спрятал бумажки в рюкзак. Первоначальное удивление сменилось пониманием, когда я увидел, что во дворе уже никого не осталось. Никаких свидетелей. Булочкина мило улыбалась и это немного пугало. Я махнул головой, и она ловко запрыгнула в машину. – Привет. – Привет? – я, в отличие от нее, не собирался делать вид, что ничего не произошло. Как и притворяться, что меня не задело ее отношение. Она в ответ раздраженно вздохнула. – Мы же договорились, что никто ничего не должен знать. – Как это связано с твоим отвратительным поведением? Булочкина поникла, и мне на секунду даже стало ее жаль. Но только на секунду. – Хорошо, я немного переборщила. – Немного? – мои брови улетели куда-то на затылок. – На экономике ты назвала меня… погоди, у меня где-то записано… «остатками мозга, разлагающимися на дне собственных амбиций». Она даже немного прикрыла глаза, как будто ей на самом деле было стыдно. – Я перенервничала. Понятно? Не знала, как теперь вести себя с тобой. Какое-то время она молча смотрела в окно, а потом повернулась ко мне с улыбкой. – Можешь свозить меня кое-куда? Бздынь Бздынь. В голове раздался тревожный звоночек. Последние дни наглядно продемонстрировали, что шампанское я открыл слишком рано. – Ты что-то задумала, Алиса? Лучше признавайся сразу. – Да за кого-то меня принимаешь?! – Поверь, тебе лучше не знать, – я сложил руки на груди в ожидании объяснений. Она взглянула на меня с таким возмущением и укоризной, что мне даже немного стыдно стало. – Мама попросила привезти пару банок из гаража, а там от автобусной остановки еще километра полтора идти, не хотела… – Ладно, ладно, понял, – я потянулся к кнопке зажигания, пытаясь сгладить неловкость от своих нелепых подозрений. Правда, как выяснилось немного позже, не такие они были и нелепые. Практически всю дорогу мы молчали, и мне уже начинало казаться, что «Эскалейд» каким-то магическим образом нейтрализует нашу постоянную потребность говорить друг другу колкости. Булочкина периодически показывала руками, куда повернуть, а я старался игнорировать тот факт, что несколько дней назад эти руки чуть не опозорили меня перед своей хозяйкой, просто зарывшись в мои волосы. Вот смеху было бы, узнай кто-нибудь, что Граф кончил от того, что Булочкина погладила его по голове. Воспоминание было таким приятным, что веки стали наливаться свинцом, и я, как мокрый пес, встряхнул головой, приходя в себя. – Ты чего? – Она подозрительно прищурилась. – Ничего, день тяжелый. Залипать начинаю. – Нельзя садиться за руль в уставшем состоянии. Ты же не только себя подвергаешь опасности, но и других людей, – назидательно произнесла Булочкина, а я покачал головой. – Ты такая зануда, Алис. Вместо ответа она сверкнула своими карими глазищами, и мне в очередной раз за последние 15 минут стало не по себе. В голове уже не просто звенел тревожный звоночек, там били во все колокола. – Сейчас направо и по этой дороге до конца. «До ТВОЕГО жалкого конца», – проговорил я про себя за нее и нервно хмыкнул. Фантазия разыгралась не на шутку, и я уже по всех красках представлял, как Булочкина убивает меня и прячет тело в своем семейном гараже. Эдакая самка богомола. Асфальтовая дорога сменилась грунтовкой, вокруг становилось все меньше машин, потом закончился ряд гаражей, а мы все ехали в напряженной тишине, пока не уперлись в одиноко стоящий гараж. – Почему он один? – я покосился на Булочкину, которая с безмятежным лицом отстегивала ремень. – Не знаю, наверное, строили уже позже, после того как создали гаражный кооператив. – она пожала плечами. – Отодвинь сиденье, пожалуйста. – А? – я недоуменно посмотрел на нее, но Булочкина ткнула пальцем в мое сиденье с таким лицом, как будто я непроходимый тупица. – Сиденье свое отодвинь, пожалуйста. На максимум. Ну? Она нетерпеливо потрясла рукой, и я потянулся к рычагу. Она что, свои банки мне под ноги складывать будет? Сиденье с щелчком пришло в движение, освобождая пространство передо мной. Я ничего не успел понять или среагировать. По правде говоря, я и моргнуть-то толком не успел – настолько быстро все произошло. Булочкина размазанной тенью метнулась через центральную консоль, нырнула вниз и втиснулась между моих ног. – Привет, – с хитрой улыбкой проговорила она, привычным жестом убирая за ухо выбившуюся кудряшку.