Глава 16

Алиса – И все равно мне кажется, что ты перегнула палку, Алис. Одно дело – ваши шуточки и подколы и совсем другое – совет. Катя уже битый час пыталась воззвать к моей совести. Я и сама двести раз пожалела о том, что повелась на эмоции и настояла на исключении Островского из экономсовета. Но какой-то червь внутри отказывался признавать ошибку и исправлять ее. Я строго посмотрела на подругу. – Ты же тоже слышала, что сказала Гурская. – Да мало ли что там эта чокнутая говорит, Алис! Она всем и каждому талдычит, что они с Островским встречаются, а это неправда. И снова Катя была права. Разговор Гурской с подружкой мы услышали совершенно случайно. Та хвасталась, что Островский позвал ее в кино вместе с друзьями. Днем. Прямо во время заседания совета. Хотя, кого я пытаюсь обмануть – взъелась я так совсем не из-за того, что Граф вдруг решил пропустить заседание совета. Это все ревность. Отвратительное, пожирающее изнутри чувство, с которым нужно бороться. Потому что, судя по всему, оно начисто лишает мозгов. Иначе чем объяснить тот факт, что я даже не усомнилась в словах Марины, которая живет тем, что врет направо и налево. – А я в чем-то согласна с тобой, – подала голос Лена, которая до этого листала что-то в телефоне. – Даже если Гурская набрехала про поход в кино, то где был Островский предыдущие два раза? – Спасибо, дорогая, – я с благодарностью посмотрела на подругу. Все же приятно осознавать, что у моих действий было хоть какое-то логическое обоснование. Наша очередь постепенно подходила, и я достала учебники из плотного пакета. Выгрузила на столешницу две высокие стопки и снова повернулась к девочкам. Библиотекарь, седовласая Надежда Геннадьевна, начала быстро перелистывать страницы – студенты часто оставляли в книгах важные справки, выписки и даже деньги. – Ах! – раздался за спиной испуганный возглас, и я быстро повернулась. Как и несколько других студентов, которые стояли рядом с окошком. Надежда Геннадьевна с широкими от ужаса глазами трясла в воздухе учебниками, а оттуда, как желтые осенние листья, сыпались какие-то бумажки. Часть этих бумажек уже лежала на столешнице. Видимо, это были те, которые библиотекарь нашла первыми. Я слеповато прищурилась, пытаясь разглядеть, что там. Перешептывания, которые были слышны со всех сторон, немного нервировали. – Булочкина, вот это да! Интересная коллекция. Ты даже выросла в моих глазах, – раздался где-то сбоку голос Баевой. Какого черта? Я схватила цветной квадратик и уставилась на изображение голого мужчины. Нет, не просто голого. Это явно был актер из фильмов для взрослых, который… кхм… гладил себя, откинувшись на подголовник кожаного сиденья. Пока библиотекарь охала, показательно хватаясь за сердце, я одну за другой хватала разбросанные вокруг картинки. На них были мужчины, много голых мужчин. В самых разных позах, но неизменно занимающиеся самоудовлетворением. – Ха-ха. Булочкина 2:0, – кто-то уже вовсю смеялся. – Слушай, твои фотки, конечно, были круче, но эти многое объясняют. Никогда не думала, что способна на подобную ярость. Я с такой силой сжала кулаки, что даже косточки захрустели. – Островский! Сучий ты потрох! – взревела я, окончательно добивая старенькую библиотекаршу. Надеюсь, кто-нибудь окажет ей первую помощь. Я быстрым злобным взглядом окинула очередь и, убедившись, что моего заклятого врага в ней нет, ринулась к лестнице. За спиной услышала, как кто-то говорит: – Подержи мои учебники, хочу на это посмотреть. – Держи сама. Я тоже пойду! Они рассчитывали на шоу? Они его сейчас получат. Вихрем взлетев на второй этаж, бросилась вперед по коридору. Когда вдалеке замаячила темно-синяя кофта, у меня перед глазами уже все плыло от гнева. Островский стоял в совершенно расслабленной позе и нахально улыбался. Привычным жестом он заправил спутанную прядку за ухо, наблюдая за моим приближением. Я врезалась в него на полном ходу, ударяя в грудь, а потом схватила за кофту и запихнула в кабинет с рыком: – На пару слов! Островский даже не думал сопротивляться. Более того, он весело засмеялся и крикнул через мое плечо студентам, которые собрались в коридоре. – Господа, не поминайте лихом! А потом произошло то, чего я совсем не ожидала. Едва дверь за нами захлопнулась, улыбка мигом слетела с красивых губ. С мрачным выражением лица Островский толкнул меня, прижимая к деревянной поверхности. Не отрывая напряженного взгляда, он потянулся мне за плечо, и рядом с ухом тихонько щелкнул замок. Вся злость мигом испарилась. – Что ты делаешь? – едва слышно прошептала я и попыталась выбраться из ловушки его тела. Но не тут-то было. Островский снова положил ладонь мне на грудь, мягко прижимая к двери. Он наклонился, и русые пряди защекотали лицо. – Собираюсь поцеловать тебя, а потом кое-что еще. – Ты рехнулся? Там люди! Если шепотом можно орать, то именно это я сейчас и сделала. Я попыталась оттолкнуть горячее тело, но Островский был как скала. Он резко подхватил меня на руки, развернул и опустил на ближайшую парту. От неожиданности я обхватила руками его плечи, и он тут же этим воспользовался. Его рот обрушился на меня как ураган. Язык ловко раздвинул губы и скользнул внутрь, заставляя сдавленно пискнуть. Островский действовал настолько быстро, что я ничего толком сообразить не успела. В считаные секунды он оказался во мне, ловя мой ошалевший взгляд и белозубо улыбаясь. – Андрей, ты… Толчок. – Такая… Толчок. – Сволочь! Толчок. Боже! Я беспомощно откинулась назад, опираясь на руки и позволяя ему подтянуть мои бедра ближе. За дверью все так же гудели наши однокурсники, а я не могла оторвать взгляд от его стальных глаз. Словно с головой нырнула в серую радужку, позволяя ему брать меня на парте в учебном кабинете. Это так отличалось от нашего первого раза. Это было… в десятки раз круче. Безумно, интенсивно, оглушающе. Безмолвно ловя ртом воздух, я пыталась понять, почему вообще решила, что с этим нужно завязать? Все закончилось так же быстро, как и началось. Какое-то время я сидела, вцепившись руками в твердые плечи и обхватив бедра ногами. Островский шумно дышал мне в макушку, а в сознание снова стали проникать голоса из коридора. Люди шутили по поводу того, что я, похоже, уже убила Графа и теперь пытаюсь избавиться от трупа. Я нервно хохотнула и наконец отлипла от него. Островский помог мне слезть с парты и привести в порядок одежду, а потом его длинные пальцы потянулись к голове. – Ты такая лохматая, – он нежно мне улыбнулся, и эта улыбка смутила меня больше, чем все, что произошло до этого. – Я всегда лохматая, – буркнула куда-то ему в подмышку. – Мне нравится. Он начал осторожно разбирать спутанные пряди, и мне так захотелось, чтобы окружающий мир исчез, и мы смогли как можно дольше насладиться моментом. Но увы. – Эй! Булочкина! Верни нам Графа! – раздался за дверью голос Лехи. Тяжело вздохнув, я запрокинула голову и посмотрела на него. – И как теперь выходить? Мне кажется, они сразу поймут, чем мы занимались. – Чушь. Никому и в голову не придет, что я тебя тут на столе поимел. Задохнувшись от возмущения, я треснула его по груди, одновременно расплываясь в непроизвольной улыбке. – Обойдетесь! Привыкайте жить без него! – закричала в ответ, повернувшись к двери. – Алис? – М-м? – я снова посмотрела на него. – Что это было? Почему ты написала ту смс? – Островский по-прежнему улыбался, но я чувствовала, что говорит он серьезно. – Мы можем отложить этот разговор? Там за дверью толпа, которая скоро начнет задавать вопросы, – я попыталась пошутить, спрыгивая с темы. Он понимающе хмыкнул, но поддержал мою игру. – Хочешь, поставлю себе фингал под глазом? Чтобы точно никто ничего не заподозрил? Я едва не расхохоталась, но вовремя успела заткнуть рот ладошкой. Если кто-нибудь услышит, как мы тут весело смеемся, наша легенда точно начнет трещать по швам. Я уже повернулась к двери, когда на плечо легла его ладонь. – Алис, мир? Я фыркнула про себя. Андрей Островской, ну какая же ты нахальная морда! – Даже не надейся, – ехидно улыбнулась в ответ. Я сдвинула защелку и резко распахнула дверь, придав лицу свое самое злобное выражение. Растолкав собравшихся, бросила его парням: – Можете забирать тело. У лестницы меня нагнали девчонки. – Он там вообще жив? – робко поинтересовалась Катерина. – Ненадолго.