Глава 23

Андрей Я смотрел вслед Роме и думал: я-то понял, но как понял ты? Похоже, наши с Булочкиной отношения переставали быть секретом, а учитывая, как она к этому относилась, я бы наврал, сказав, что меня это не беспокоило. В растрепанных чувствах я вышел из кабинета и тут же наткнулся на своих ребят. – О, Граф, здорово! Ты там что делал? Пахич перебрасывал из руки в руку какой-то силиконовый мячик, и я ловко перехватил его. Он часто крутил что-нибудь в руках, но сейчас эти нервные движения ужасно раздражали меня. – Ходил на IT-лабораторию. – Булочкина крепко схватила тебя за яйца? – усмехнулась Баева. – С чего ты взяла? – поинтересовался как можно безразличнее. После слов Ромы мне начало казаться, что нас с Алисой раскусили все вокруг. Лера пожала плечами и засунула руки в карманы свой лакированной мини-юбки. – Она вышибла тебя из совета, а теперь ты ходишь заниматься с ботаниками. Уверена, между двумя этими событиями есть связь. По крайней мере, я бы так и поступила – заставила тебя чахнуть на унылой лабе, чтобы вернуть место в совете. – Это потому, что все вы бабы одинаковые – прирожденные стервы, – вклинился Пахич в наш разговор. – Это потому, что те, кого ты называешь бабам, действуют хитрее и изощреннее, – прищурилась Баева. – Так я и говорю – стервы! – На самом деле там оказалось веселее, чем я думал, – решил я взять слово прежде, чем спор перерастет в полноценную баталию. – Можете в следующий раз сходить со мной. – Я и так периодически хожу, – как ни в чем не бывало произнес Гарик, а в ответ раздалось привычное фырканье Баевой. – Пфф, кто бы сомневался. Это прям твоя стихия. Она отвернулась и начала манерно притоптывать ногой. Гарик некоторое время смотрел на нее с легкой улыбкой, а потом выдал: – На самом деле – твоя, Лер. У тебя неплохо получается построение экономических моделей. Из этого может получиться отличный программный продукт. Баева покраснела и начала рыться в сумке, делая вид, что ей что-то там понадобилось именно сейчас. Я же посмотрела на Гарика и в очередной раз удивился тому, как ловко у него каждый раз получается нейтрализовать Леру. И почему у меня никогда так не выходит с Булочкиной? С этими мыслями я поехал к родителям. Еще на лаборатории Лиза написала, что оба сегодняшних совещания отменили, поэтому нужды ехать в офис не было. Запрыгнув в машину, я открыл ноут и за полчаса разделался со всей текучкой, а теперь мчал в родительский загородный дом. Даже не знаю, в какой момент я перестал называть его своим. Кажется, это произошло где-то между третьим и четвертым курсом. Я тогда купил первую мебель в съемную квартиру, и целый день любовался кремовым диваном. В тот момент я остро ощутил, что это мой диван, моя квартира и моя жизнь. Так дом детства медленно, но верно стал домом родителей. Папа встречал на пороге, сложив руки на груди и щурясь на зимнее солнце. На нем была какая-то старая потрепанная куртка, и вряд ли хоть кто-то узнал в этом лесном мужичке крупного бизнесмена Григория Островского. В окне мелькнула мамина фигурка, и я помахал им обоим, паркуя свой «Эскалейд» в небольшой закуток во дворе. – Привет, пап. – Привет, сынок, – он похлопал меня по спине и повел в дом, приобняв за плечи. У родителей сегодня была годовщина свадьбы, и я собирался провести у них все выходные вместо привычного воскресенья. В доме уже был накрыт стол и весело суетилась мама. По случаю праздника даже играла музыка – из колонок доносились звуки любимого маминого джаза. – Андрюша, привет. – Привет, мам, – я чмокнул ее в щеку и шлепнулся на старое кресло в самом углу гостиной рядом с камином. Оно сильно отличалось от остальной дизайнерской мебели, но мама не позволяла папе выбросить его. Это была первая мебель, которую они купили в дом. Да, я сын своих родителей. – Я думала, ты приедешь с Алисой, – немного разочарованно протянула мама, и я поморщился. Каждые выходные я обещал им, что в следующие обязательно приеду с Булочкиной, но в итоге так и не смог начать этот разговор. Правда заключалась в том, что я до усрачки боялся. Мне казалось, что стоит заикнуться о знакомстве с родителями, с как кудрявая голова Алисы растворится в закате. – Тут возникли кое-какие проблемы, но я работаю над этим, – сказал как можно небрежнее. – Девушка дала тебе от ворот поворот? – усмехнулся отец. – Не совсем. Просто… – я обреченно выдохнул, – все сложно. – Что ж, мы ценим только то, что достается нам нелегко, – глубокомысленно изрек родитель, но в его глазах по-прежнему плясали смешинки. Я был уверен, что мои затруднения забавляют его. – Гриша, не паясничай, – мама шлепнула его по руке полотенцем и поставила на стол кофейник. Я тут же вцепился в него, чтобы занять руки. В последнее время все разговоры о Булочкиной вызывали какое-то глухое раздражение. А еще меня постоянно не покидало дрянное чувство, что она вот-вот ускользнет из моих рук. – Как тут не паясничать, если нашему отпрыску понадобилось четыре года, чтобы осознать простую истину? – уже не сдерживаясь, засмеялся отец, а я нахмурился и посмотрел на него. Разговаривать загадками было совсем не в духе Островского-старшего. Он предпочитал рубить неприглядную правду с плеча, без подготовки, поэтому когда никаких объяснений не последовало, я уточнил: – Какую еще истину? Папа перевел взгляд на меня и теперь смотрел с каким-то сожалением, поджав губы. – Значит, еще не осознал. Ладно, – он махнул рукой и снова заулыбался. – Всему свое время. Пойдем за стол, Андрей.