Глава 31

Алиса Когда мы вернулись, родители уже сидели за столом и о чем-то тихо переговаривались. Мама Андрея при этом выглядела очень довольной, а папа посмеивался. Краем глаза заметила, как Островский тяжело вздохнул. Видимо, ему, в отличие от меня, предмет беседы родителей был понятен. – Ну-ка давайте, садитесь, – увидев нас, Татьяна соскочила со своего места и начала двигать стулья. Я окинула заинтересованным взглядом небольшую столовую. Дом Островских мне представлялся совсем другим: более вычурным, большим, показательно дорогим. На деле же он оказался… уютным. Было видно, что детали интерьера подбирал не модный дизайнер за огромные деньги, а чья-то любящая и заботливая рука. Наверное, здорово расти в таком доме. Украдкой посмотрела на Андрея, который увлеченно рассказывал отцу о каком-то новом проекте на работе. Григорий качал головой и улыбался, но было видно, что он гордится сыном. Стало немного грустно, потому что от своей мамы я вряд ли когда-нибудь дождусь такого взгляда. – Алиса, давай тарелку, положу тебе пирог, – Татьяна протянула мне руки. – Он, конечно, не такой вкусный, как те булочки, которые печет Андрей, но я старалась. Женщина весело подмигнула мне, а я ощутила, как сборку замер Островский. Я забрала тарелку с пирогом, поставила ее перед собой, а когда родители завели новую беседу, тихо спросила: – Ты что, сам их пёк? – Забудь, – буркнул Островский и быстро начал набивать рот пирогом, явно не горя желанием продолжать беседу. Я хихикнула. В голове не укладывалась, что все эти годы он таскал в университет булочки, который сам же и делал. Нос как наяву защекотал сладкий аромат, а через секунду я, как и Андрей, села ровно и замерла. Потому что поняла – его мама ведь не просто так упомянула эти булочки. Получается, она знала, что сын носит их для меня? Интересно, как он это объяснял? «Мам, я подшучиваю над девушкой по фамилии Булочкина, научи меня печь булки?» Я наклонила голову, пытаясь за волосами скрыть улыбку. Перед глазами уже мелькали картинки, как перепачканный в муке Островский хозяйничает перед 1 сентября на кухне. В дурацком фартуке и колпаке. На что только не пойдешь ради хорошей шутки. – Будешь смеяться, я испеку целый поднос и заставлю тебя съесть, – прозвучала сбоку угроза, а я не выдержала и громко засмеялась. – Простите, – сквозь смех объяснила родителям, – просто я не знала, что Андрей сам печет булочки. Мама всплеснула руками и следующие полчаса рассказывала забавные истории о том, как ее сын постигал азы кулинарного искусства. Родители Андрея тоже оказались не такими, какими я их себе представляла. Мама совсем не походила не светскую львицу. А папа явно переживал за будущее своей компании и пару раз искреннее просил меня повлиять на Андрея. Он мечтал, что сын станет частью бизнеса. За одним столом с Островскими я чувствовала себя одновременно комфортно и грустно. Грустно, потому что они были той идеальной семьей, о которой я всегда мечтала. Сердце сжалось от жалости к маме: наверняка она надеялась, что у них с моим отцом всё именно так и будет. А на что надеюсь я? У родителей мы просидели почти до самого вечера, а по пути домой я еще долго шутила над тем, что если у Островского не пойдут дела в бизнесе, он всегда может устроиться работать в кулинарию. Когда «Эскалейд» притормозил на углу у магазина, Андрей повернулся ко мне. – Как тебе мои родители? – Они классные. Спасибо, что познакомил. Он кивнул, и в машине повисло напряженное молчание. Андрей как будто ждал, что я скажу что-нибудь еще. Вернее, спрошу. Например: а почему ты вообще решил познакомить меня со своими родителями? Я открыла рот, но сердце тут же испуганно подпрыгнуло. А вдруг он скажет, что хочет серьезных отношений, а я понятия не имею, как быть чьей-то официальной девушкой. Или, наоборот, усмехнется и скажет, что просто соскучился по маминому пирогу, а я буду выглядеть, как влюбленная дурочка? Мой рот закрылся, а его плечи опустились. Несколько секунд мы сидели в тишине, в которой чуть ли не физически ощущалась грусть, а потом Андрей взял мою ладонь и потянул на себя. – Иди сюда, трусиха, – он обнял меня, зарываясь руками в волосы и тяжело вздыхая. – Не трусиха, а осторожная. Ты сам сказал, – пробубнила куда-то в его плечо. На подбородок легли его теплые пальцы, он немного отстранился, а потом осторожно коснулся губ поцелуем. Я в ответ легонько лизнула его, стараясь прогнать меланхоличное настроение и вернуть веселого Островского. Его рот растянулся в улыбке, но уже через мгновение перешел в наступление. Ладони сжали щеки, а большие пальцы выписывали ласковые круги на висках, пока горячий язык хозяйничал у меня во рту. Через минуту я отстранилась с досадным стоном. – Мне пора, мама будет переживать. – Беги, – он напоследок чмокнул кончик моего носа. Я потянулась назад, нащупывая ручку и по-прежнему не отводя взгляд от Островского. Краем глаза заметила какое-то движение у машины и повернула голову. В паре метров от массивного бампера стояла мама. Ее руки безвольно висели вдоль тела, а из пальцев еще чуть-чуть и выскользнул бы пакет с продуктами. Она смотрела на нас с такой отчаянной безысходностью во взгляде. В одно мгновение все мои внутренности поменялись местами, а вдоль позвоночника прокатилась волна арктического холода. – Знакомство с родителями. Часть 2? – раздался слева настороженный голос Андрея.