Глава 34

Алиса Я стояла и старалась внимательно слушать декана, но с Островским за спиной делать это было крайне сложно. Мы пристроились у самой стены, которая бы задрапирована ужасной старомодной занавеской. – Надеюсь, что прошедшие пяти лет стали для вас годами открытий и приобретений новых знаний и опыта, – громогласно заявил декан. – Не знаю, что там насчет опыта и знаний, но кое-что я точно приобрел, – едва слышно проговорил за моей спиной Островский и медленно провел пальцем между лопаток. Я невольно распрямила плечи, но нахальная рука стремилась ниже, пока не добралась до поясницы. Мое тихое шипение на него ни капли не подействовало, и через секунду теплые подушечки уже скользили по обнаженной коже в обратном направлении, задирая блузку. Я как можно незаметнее отклонилась назад, практически впечатываясь в твердую грудь. Будет очень неловко, если кто-нибудь заметит, что во время официальной речи декана в честь окончания университета меня раздевают. Уже практически неделю я жила отдельно от мамы и даже за эти несколько дней наши отношения потеплели. По крайней мере, мы умудрялись не ругаться по телефону. Андрей долго ворчал, что я не предупредила его о переезде, а когда я рассказала, что мне помог Пахич, как-то подозрительно притих. Пришлось поспешно отвлекать его от тревожных мыслей, и в итоге уже на новой кровати Островский признался, что сюрприз получился отличным. Я с улыбкой поежилась, когда пальцы легкой щекоткой прошлись по талии, но внезапно почувствовала чужой взгляд. У противоположной стены актового зала стоял Пахич. Он с нечитаемым выражением лица смотрел на нас, а на ухо ему что-то говорила Гурская. И эти двое мне совсем не нравились. Слегка повернув голову набок, тихо сказала: – Пахич, кстати, знает про нас. – Плевать, – теплая ладонь легла на живот, и я мельком глянула вниз, чтобы убедиться, что под блузкой ее не видно. – Мы ведь решили больше не скрываться. Хотя парочка вопросов к Пахичу у меня есть. В голосе Островского послышался непривычный холод, и я нахмурилась. – Каких? – Не думай об этом. Лучше придумай, как объяснишь Лене и Кате, почему зажимаешься со мной на вручении диплома, – он довольно хрюкнул, снова превращаясь в знакомого мне Островского. К слову, мои друзья стояли метрах в пяти от нас и подозрительно косились. По крайней мере, девочки. Рома увлеченно слушал декана. – Почему только Лена и Катя? А Рома? – я снова повернула голову к Андрею. – О, он тоже про нас знает. – Чего?! – Случайно выяснилось, когда ты притащила меня на IT-лабораторию, – Островский беспечно пожал плечами. – И ты мне не сказал? – моему возмущению не было предела. Значит, пока я тут старательно изображала ненависть к Островскому, Рома все знал?! – Чтобы ты в тот же день упаковала вещички и улетела на другой конец света? Вот уж увольте. – У меня нет столько денег, чтобы улететь на другой конец света. И я не такая истеричка, – буркнула раздосадованно, но ответить Андрей не успел, потому что рядом раздалось чье-то раздраженное шипение. – Может, хватит уже? Мы притихли и следующие десять минут как примерные выпускники слушали скучную речь декана. Для выпускного наш курс снял какой-то большой загородный дом, поэтому после официальной части у университета стояли два автобуса. – Господа, загружаемся! – скомандовал чей-то звонкий голос, и я уже сделала шаг в сторону автобуса, когда меня схватили за руку. – Стоять. – Привет, девочки, – я мило помахала подружкам, но, кажется, моя вымученная улыбка их совсем не впечатлила. Они вцепились в мои локти с обеих сторон и потащили к автобусу, буквально запихнули в него, а потом протолкнули на заднее сиденье, усевшись с обеих сторон. – И что это было? – Лена строго посмотрела на меня. – Что? – я невинно захлопала глазами. – Что что? – Вы что, у логопеда на занятии? – Катя наклонилась к нам с другой стороны и пригрозила кулаком. – Давай выкладывай, Алиса. Нас уже давненько терзали смутные сомнения, но тут он к тебе просто как банный лист прилип. Я не выдержала и засмеялась. После знакомства с мамой Андрей решил, что я просила скрывать наши отношения только из-за нее. Я рассказала ему и о ее черном списке, и мамином прошлом. Теперь причины скрываться больше не было. Так считал Островский. Он же не знал, что одна влюбленная по уши дурочка до смерти боится оказаться временной девушкой. Да я мечтала, чтобы он прилип ко мне как банный лист! – Ну, мы вроде как встречаемся, – я неуверенно пожала плечами. – О-о, – Лена выпучила на меня свои большие глазищи, а Катя шлепнула ее по руке. – А я тебе говорила! Такие искры от этих голубочков летели, что аж в пот бросало, – она обмахнула себя ладонями. – И давно вы это… ну… того самого… встречаетесь? – Лена пихнула меня в плечо, а я опустила голову ниже. – С осени. Подруги так громко заверещали, что мне пришлось прикрыть им рты ладошками. Все же я немного не так представляла себе явление нашей пары народу. К тому же Островский ехал в другом автобусе. – Тихо вы, чего разорались? – Ты! – Катя ткнула в меня пальцем и изумленно покачала головой. – Коварная женщина. Лицедейка. Нет больше тебе веры. – Ой, да прекрати, – я стукнула ее легонько по ноге. – Так… получилось. Всю дорогу до загородного дома подружки выпытывали у меня подробности, а я ежесекундно краснела, вспоминая эти самые подробности. Нет, на словах всё получалось прилично, но вот в голове то и дело всплывали яркие картинки поцелуев, прикосновений. Когда мы вышли из автобусов, все тот же звонкий голос скомандовал, что все девочки идут направо, а мальчики налево. – До вечеринки – никаких контактов, проказники! Все дружно засмеялись и пошли занимать комнаты. Крыло для девушек действительно оказалось справа. Перед тем как зайти внутрь, я оглянусь, окидывая быстрым взглядом парней, которые толпились у входа с противоположной стороны. Островский, не скрываясь, смотрел на меня. Он подмигнул мне и скрылся в доме. *** – И наша очередная номинация – «Лучшая пара»! Я поморщилась. Задумка вечеринки была прекрасной – эдакий «Оскар» по итогам пяти лет. Но вот Гурская явно считала себя звездой университета и вела себя соответственно. По мере того как объявлялись новые номинации, парни, которые стояли слева, и девчонки смешивались. После «Лучшей пары» был «Лучший поцелуй». Островский снова подмигнул мне, а я покраснела, вспоминая ту самую «Бутылочку», с которой все началось. – А теперь, друзья мои, последняя номинация! – Гурская торжественно вскинула руку вверх и почему-то полоснула по мне холодным взглядом. – «Безответная любовь»! Сердце у меня испуганно сжалось, хотя вроде бы никаких причин для этого не было. Марина куда-то наклонилась, а потом я заметила в ее руках до боли знакомый предмет. Гурская, словно фокусник, взмахнула руками, раскручивая холст, и толпа ахнула. Значит, Пахич обманул меня. Обнаружив пропажу холста, я спросила, не находил ли он в машине ничего подобного, но парень заверил, что моих вещей в машине не осталось. Теперь я, а вместе со мной еще полсотни человек смотрели на мою главную работу.